Развод (не) состоится (СИ) - Рымарь Диана

Раз, другой, третий, а там даже гудка не идет. Ни звука в трубке, будто не номер набираю, а тыкаю пальцем по экрану хохмы ради.

Я же так с ума сойду.

— Роза, дай телефон! — требую.

Глава 12. Как она могла?

Ульяна

К вечеру мы со Светкой успеваем обсудить всю ситуацию от «а» до «я», но лучше она от этого не становится.

А потом я все же догадываюсь проверить телефон.

Честно сказать, ввиду сложившейся ситуации мне было малость не до него. И оказывается, я пропустила два звонка от начальника.

Новый директор ресторана гостиницы «Сапфир» Ренат Алексеевич Азимов зачем-то мне звонил. И перезванивать поздновато — вечер.

Читаю сообщение на почте от него же: «Извольте явиться завтра на работу, будет серьезный разговор».

Как только до меня доходит смысл написанного, внутри все холодеет.

Он никогда не присылал мне раньше никаких имейлов. Обычно если начальству что-то надо, я узнаю это от су-шефа. Даже шеф-повар и тот не так уж часто снисходит до общения с персоналом, слишком занятый своими делами. Он доверяет это су-шефу. А вот Ренат Алексеевич зачастил на кухню, да.

— Светка. — Показываю ей сообщение от руководства. — Как думаешь, что ему было надо? Я ж еще утром написана Анне Владимировне, отпросилась на сегодня, сказала, что по семейным обстоятельствам.

Я спрашиваю ее, потому что Светлана все-таки лучше знает подход к руководству, ведь перебралась работать в ресторан при гостинице «Сапфир» на год раньше, чем я, и трудится там не три дня в неделю. Собственно, это она меня туда и перетащила.

— Не знаю, — пожимает она плечами. — У меня сегодня законный выходной, у тебя — почти законный выходной, ты ж отпросилась. Вот завтра и узнаем, что он от тебя хотел… И вообще, давай закажем пиццу? А то столько слез пролили и ничем их не заели. Даже мороженого у меня нет. Точно, давай закажем пиццу с мороженым!

— Кто из нас беременный, ты или я? — Смеюсь сквозь слезы.

Но пиццу мы все же заказываем, а также десерты.

— Куда ты столько? — ругаю Свету. — Мы ж не троглодиты.

— Не знаю, как у тебя, а у меня на фоне стресса приличный аппетит.

Молчу, глядя на изрядно покруглевшую за последние годы фигуру подруги. Похоже, стресса у нее с избытком, раз она так усиленно его заедает. Но я лучше откушу себе язык, чем скажу ей об этом. Поди, у нее есть зеркало, и она в курсе дела, как выглядит и сколько весит.

— Сегодня останешься ночевать у меня, — командует Света. — Постелю тебе на раскладном кресле, поместишься нормально?

Я с сомнением смотрю на старенькое, но вполне себе удобное кресло.

— Помещусь, — киваю. — А завтра начну поиск квартиры.

В которой буду жить одна-одинешенька… Скорей всего.

Стоит только вспомнить, что близнецы за целый день обо мне даже не вспомнили, как мне делается совсем нехорошо. Даже минутки не нашли, чтобы перезвонить! И что от них теперь ждать?

В сердце натуральная дыра и из-за мужа и из-за них, родимых. Ведь я полжизни посвятила им…

Из горьких мыслей меня вырывает звонок в дверь.

Мы обе оборачиваемся в сторону прихожей.

— Наверное, пицца. Открой, пожалуйста, — просит Света.

Выхожу в прихожую, отпираю дверь.

А там не пицца.

Там мои родимые, ненаглядные детки.

— Ма-а-ам… — стонут они в унисон и лезут обниматься.

Прямо так — в уличной одежде, облепленные снегом.

Они сто лет не обнимали меня вот так. И, пожалуй, мне все равно, что они мокрые и холодные с улицы. Я так рада их видеть, что сердце щемит. Согреть их хочу.

— Мы будем жить с тобой! — огорошивают они меня.

— Ну вот, нашли, прискакали. Нигде ты от своих оглоедов не спрячешься, — прыскает смехом Света у меня за спиной.

В тесноте, да не в обиде.

Близнецы и вправду остались сегодня ночевать тут же. Разумеется, сначала слопали всю пиццу и мороженое, которое мы заказали. Сходили за новой порцией в соседнюю пиццерию, а потом слопали и ее.

Мы надули для них надувной матрац и уложили спать как есть, даже без подушек. Хорошо, что хоть пледы для них нашлись. В качестве подушки они использовали гуся-обнимашку, здоровенную плюшевую игрушку, которая жила у Светки на диване. Одного на двоих.

Теперь вся честная компания спит.

Но я не могу последовать их примеру. Мозг давно перегрелся от всех переживаний, что выпали на мою голову, и теперь озаряет мое сознание редкими вспышками дурных мыслей. Все о Мигране, нашем будущем, будущем моего нового ребенка и так далее и тому подобное.

Не в состоянии заснуть, я читаю на телефоне новостную ленту.

Неожиданно мобильник жужжит сообщениями о том, что мне пытался дозвониться абонент «Любимый муж». Еще не успела переименовать.

О боже, а ему-то что надо на ночь глядя? Еще не все мне сказал?

В один из мессенджеров, где я забыла его заблокировать, падает фото теста на беременность.

Как только это вижу — внутри все холодеет.

Ведь фото сделано в нашей ванной. И я, дурында, кажется, забыла выкинуть тот свой тест! Да, точно, память услужливо подкидывает картину того, как я кладу его возле полотенец на полку. Как бомбу замедленного действия. Я ведь не хотела пока что говорить Миграну!

Осторожно поднимаюсь, перешагиваю через спящих близнецов, пробираюсь на кухню.

Решаю выпить еще ромашкового чаю, ведь все равно не усну. После такого-то стресса. Заодно попытаюсь решить, что делать дальше.

А потом мне звонит Розочка…

Натурально! Я как-то записала ее так, ведь эта выдра была со мной супермила, пока работала на мужа. Я и знать не знала, что она на него зарится.

И вот она мне звонит.

На автомате беру трубку, хотя не жду от этого разговора ничего хорошего.

Однако со мной говорит даже не Роза.

На меня орет Мигран:

— Как ты могла? Как ты посмела не сказать мне о беременности? Чей это ребенок, Ульяна? Признайся мне!

Да уж. Казалось, дно уже пробито, но оттуда постучали.

— Ты звонишь мне ночью с телефона любовницы, которая шастает по нашему дому и спрашиваешь, чей у меня ребенок? — Я намеренно выделяю слово «меня». — Гори в аду, Мигран!

На этом я бросаю трубку.

У этого человека нет совести.

Глава 13. В засаде

Мигран

Ночь, улица, фонарь и я… За рулем своего свежеотремонтированного лексуса.

Слежу за всем, что происходит у подъезда старой хрущевки. Бдю.

Впрочем, о чем это я, уже утро. Я провел тут несколько гребаных часов!

Да, я ровно настолько двинутый на голову, что прикатил сюда посреди ночи, потому что попросту не мог оставаться дома. А кто бы смог на моем месте?

После того как Ульяна бросила трубку, она ведь и телефон Розы заблокировала! Я, конечно, мог бы метнуться в магазин за новой сим-картой, но это было бы бессмысленно.

Ульяна мало того что не думает о судьбе близнецов, раз приняла их у себя, но и о новом ребенке не думает тоже! Как она его будет кормить? На что содержать? Где она будет рожать?

Не девочка уже!

Ей, вообще-то, тридцать восемь — это на случай, если она забыла.

Нужен уход, витамины там всякие. Ульяна разве не помнит, сколько намучилась в последний раз? И угроза выкидыша была на шестом месяце, и тонус, и вообще. Сколько я поездил, сколько повозил ее по врачам. Сколько нервов потратил, пока стоял под окнами роддома, когда она рожала.

Так в прошлый раз она была молодая коза, а теперь при ее-то возрасте…

О чем эта женщина думает? Как она собирается без меня справляться? Без моей-то поддержки. Ишь ты, молчать она решила про беременность.

Дура!

А что если там тоже близнецы? Мои…

Думаю об этом и холодею, так страшно за их судьбу.

Вот поэтому и сижу. Вот поэтому и слежу.

Жду, чтобы никуда не смылись, чтобы ничего с ними не произошло.

К тому же поймать хочу, поговорить.