Любовь к ней спокойная, линейная. Без сюрпризов и эмоциональных качелей.
Ее гребаная работа — это про другое. Про выбор, который она всегда делает не в пользу семьи. Раньше, до той трагедии, все было иначе. Зачастую Настя работала днем, в офисе. Уезжала в командировки и поиски изредка.
Но после потери ребенка все поменялось. Раз за разом, она срывается в другие города, ее нет рядом с нами неделями…
— Арсюш, — говорю серьезно сыну, — что бы мы ни решили с Настей, знай, для тебя это не изменит ничего. Ты по-прежнему будешь моим любимым сыном. Даже если мы разойдемся, я не запрещаю тебе общаться с Настей, она была и остается твоим другом.
— Значит, все-таки расходитесь? — спрашивает севшим голосом.
Вчера, когда я увидел, как Настю ломает у открытого чемодана, сорвался. Не смог ее отпустить. В голове промелькнула мысль: а что, если получится во всем разобраться? Пережить кризис, решить проблемы?
Но она снова уехала, как делала сотни раз до этого.
Именно тогда я понял, что все наши трепыхания бесполезны. Мы пытаемся достучаться друг до друга, но все без толку: между нами стена, через которую никак не пробиться.
— Скорее всего, Арсений, нам придется разойтись. На время. А дальше посмотрим, что делать.
После собственных слов внутри все сжимается. Я не могу и не хочу ее отпускать. В сердце только Настя.
Аврора это реально ошибка.
В первый раз, в машине, она сама залезла на меня, но я быстро ее осадил: я люблю жену, а к тебе не испытываю ничего.
Ей не хватило, и она полезла на меня во второй раз уже в офисе.
Я был зол на Настю, ведь накануне она снова уехала. Это стало пределом, пиковым моментом, точкой невозврата.
На какую-то долю секунды я отпустил себя, просто выпустил на волю инстинкты. Моя ошибка, я этого не отрицаю. Вина лежит целиком на мне.
Может, это произошло оттого, что близость с Настей как будто методичка. Набор правил: можно, нельзя. Но даже до этой близости надо дойти, потому что зачастую она устает настолько, что просто валится без сил.
— Почему ты врешь мне, папа? — спрашивает Арсений удрученно. — Это ваше «разойтись на время» всегда заканчивается разводом. Я знаю, у половины моих одноклассников родители в разводе.
Не дожидаясь от меня ответа, сын выходит из машины и идет в подъезд, я шагаю следом.
Арсений заходит в квартиру, быстро скидывает вещи и идет к себе. Проходя мимо нашей с Настей спальни, останавливается на пороге, смотрит, раскрыв рот.
— Арсюш! — говорит оттуда Настя.
— Нет! — выкрикивает он и уходит к себе, громко хлопнув дверью.
Я подхожу к спальне и становлюсь у двери и смотрю на два чемодана и Настю, сидящую на кровати.
Внутри все кричит: останови ее! Ты же любишь ее, черт возьми! Она твоя жена, любимая. Как будешь без нее? Может, ну его, забить на все?
Да и хер бы с ней, с этой работой! Пусть уезжает, решает чужие проблемы. Но потом же она возвращается к вам с Сенькой? Махни рукой, забудь.
Глава 15
Гриша
— Знаешь, у меня, оказывается, так мало вещей в твоем доме, — Настя смотрит на меня невесело, вся бледная.
Мы изматываем друг друга, не оставляя сил на нормальную жизнь. Никто из нас в этом доме не счастлив. Каждый варится в собственных эмоциях.
— Это и твой дом, — произношу сдавленно. — Ты не должна уходить.
Сам факт того, что она планирует покинуть меня и Арсения, чужероден. Как же так? Ведь она моя жена. Моя женщина. Единственная и любимая.
Когда «разойтись на время» было лишь на словах, все казалось нереальным. Сказали — и сказали.
Но когда перед тобой собранные чемоданы твоей жены, реальность больно бьет под дых.
— Кто-то же должен, Гриш, — разводит руками. — Это ваша с Арсением квартира.
— Куда ты пойдешь? — это вообще мой голос? Какого хера он так дрожит?
— На свою старую квартиру поеду.
— Нет! — выпаливаю резко.
— Да, Гриша. Да, — кивает устало.
— Настя, у тебя там слои пыли, половины мебели нет. Тебе даже тупо не на чем спать будет.
У Насти квартира в центре, родители купили для нее после окончания института. Она жила там некоторое время, еще до того, как мы сошлись с ней. После мы хотели сдать ее, начали менять мебель, но случился выкидыш, и все встало. Квартира так и стоит только с частью нужной мебели.
Несколько лет назад я предложил Насте закончить там ремонт, но она тогда шутливо сказала, что ремонт ни к чему, заодно и поинтересовалась — не собираюсь ли я выставить ее за порог?
Помню, как я охренел от этого вопроса. Выставить Настю? Женщину, которую люблю всем сердцем? Большего бреда я и не слышал.
— Ничего страшного, Гриш. Приведу квартиру в порядок, в конце концов, давно следовало это сделать.
— Настя, ты не поедешь туда.
— Но и тут, в доме, где мне не рады, не останусь! — выпаливает она резко.
— Что случилось? Кто тебе сказал, что тут тебе не рады… Дай угадаю… мать?
Кивает.
М-да. С ней я непременно поговорю. Мама невзлюбила Настю. Как-то мне не было дела до ее мнения, главное, что Настю люблю я, что ее принял Арсений, но мать… все восемь лет капает мне на темечко, что Настя мне не пара.
— Что она сказала? — спрашиваю устало.
— Как обычно: что я тебе не пара, и все в этом роде.
Значит, старая пластинка.
— Гриш, — Настины плечи опускаются еще ниже, — отпусти меня, а? Я ведь все равно уеду, так какая разница куда?
— Разница есть, Настя. Для меня есть. Возьми ключи от моей однушки в центре.
— Ее же готовили к сдаче.
— Ну и что? Я отменю сделку. Настя, пожалуйста, не спорь со мной.
Жена забирает протянутые ключи и пытается взять чемодан, но я перехватываю его, чтобы помочь спустить.
Все это кажется глупым и неестественным, так быть не должно.
— Настя…
— Нет, Гриша, — обрубает жестко. — Так будет правильно. Не получается у нас с тобой, видишь же. Слушать друг друга перестали, ты налево посмотрел, дальше будет лишь хуже.
Ее слова про «налево» не комментирую, хотя не согласен. Я бы не изменил Насте, а тот поцелуй даже не считаю чем-то важным. Не помню его совсем, вкуса, эмоций — ничего не запомнилось.
— Если останемся вместе, наворотим дел, за которые будет стыдно друг перед другом.
Я молча смотрю на нее, не пытаюсь отрицать.
— Я не хочу, чтобы так все закончилось, но, видимо, выход только один, — вздыхает она. — Пойду попрощаюсь с Арсением.
Киваю, роняя голову.
— Гриша, ты же не будешь против, чтобы я с ним общалась?
Растираю до боли лицо.
— Нет, конечно.
Настя идет к Арсению, стучит в его дверь, но она закрыта, а в комнате включается громкая музыка.
— Я поговорю с ним.
Настя разочарованно кивает, прячет глаза. Одеваемся, выходим на улицу, я помогаю положить чемоданы в машину.
— Ну вот и все, — произносит тихо.
— Да, Настя, вот и все.
Отводит взгляд, а потом садится в машину и уезжает.
Я остаюсь на улице, смотрю какое-то время на опустевшее парковочное место, гася в себе шквал боли, а потом плетусь в опустевшую квартиру.
На комоде при входе замечаю связку ключей, которую я дал Насте.
Не взяла, сожгла все мосты…
Глава 16
Настя
В квартире очень пыльно. Гриша верно подметил — спать не на чем.
По-хорошему, надо делать ремонт. Менять обои и напольное покрытие, потому что нынешнему ремонту почти пятнадцать лет.
На то, чтобы привести в относительный порядок квартиру, у меня уходит больше трех часов.
Когда все готово, я достаю из шкафа матрас с насосом и надуваю его.
Вот и место для сна. Превосходно.
Руки и ноги гудят, голова болит, в животе урчит. Спускаюсь в супермаркет, который расположен тут же в доме, и покупаю продукты, готовый салат, булку и бутылку вина.
Съедаю нехитрый ужин буквально за пять минут. На удивление аппетит зверский, проглатываю все одним махом, а потом поднимаю бокал и произношу торжественно:
