Золото Блубёрда (ЛП) - Перри Девни

Ведь не потребуется много времени, чтобы его отпустить, не так ли?

Я засунула руки в карманы и пошла через двор. С тех пор как я вернулась в Далтон, я мало времени проводила на улице. Если не считать нескольких походов в сарай, я в основном оставалась дома. Отчасти потому, что было чертовски холодно. Отчасти потому, что зимние дни были такими короткими. Но еще и потому, что я не была готова встретиться лицом к лицу с прошлым.

Лето мы с папой проводили на свежем воздухе, и воспоминания о том, что было внутри, меркли по сравнению с этим.

Снег хрустел под моими ботинками, когда я шла к причалу. Я словно вернулась в прошлое, в те летние дни, когда я начинала и заканчивала свой день купанием. Сам причал был построен на галечном берегу, примерно в пятидесяти футах от дома, и вдавался в воду достаточно далеко, чтобы я, будучи ребенком, могла прыгать как пушечное ядро и не касаться дна озера.

Я неторопливо пересекла двор, мое дыхание клубилось вокруг меня крошечными облачками. Затем я ступила на причал, не торопясь, пока не остановилась в его конце, откуда не открывался вид ни на что, кроме белой пелены, простиравшейся от берега до берега.

А между ними — небольшой остров, поросший густыми деревьями.

Я оторвала взгляд от острова, еще не готовая к встрече с ним, и посмотрела на противоположный берег озера.

Там не было коттеджей, так что вокруг не было ничего, кроме дикого леса. Когда-нибудь кто-нибудь, вероятно, построит там хижину, но пока здесь было сурово и сыро, деревья росли до самой кромки воды.

Каттерс был настоящим горным озером, окруженным со всех сторон высокими пиками. Озеро было небольшим, всего около трех миль береговой линии, но в детстве оно казалось самым волшебным местом в мире.

Когда я закрывала глаза, то могла представить, как я сбегаю с этого причала босиком и с растрепанными волосами и плещусь в озере. Вскрикивая от холода, потому что даже в разгар лета в Каттерсе было холодно.

Я слышала, как папа смеется прямо с этого места. Он сидел здесь, закатав джинсы до икр и свесив ноги в воду. Я чувствовала запах мха, грязи и сигарного дыма.

Воздух был неподвижен и тих. Ни дуновение ветра не коснулось моего лица, как будто озеро и горы знали, что мне нужно немного покоя, чтобы погрузиться в воспоминания.

Больше всего на свете я хотела провести с ним последнее лето на озере Каттерс.

Сожаление — это то, с чем мне придется научиться жить. До конца своих дней.

Было заманчиво постоять здесь, погрузившись в счастливые воспоминания, но на мне были только джинсы, а эти ботинки не были созданы для многочасового хождения по снегу. Холод уже проникал сквозь кожу.

Итак, я открыла глаза, собираясь скрыться в доме, но в тот момент, когда мои ресницы поднялись, я ахнула.

Я была не одна.

На замерзшем озере, примерно в двадцати футах от меня, стоял мужчина. Следы вели к острову за его спиной.

Он уставился на меня ясными голубыми глазами с отсутствующим выражением лица.

У меня по спине пробежали мурашки. Как ему удалось так быстро меня догнать? Как я могла не заметить его раньше? Как долго он там стоял?

Я отступила на шаг, собираясь поспешить внутрь, когда он поднял руку в перчатке. Мое сердце подскочило к горлу, когда он двинулся вперед, оставляя за собой цепочку следов на льду.

Он был примерно моего роста, пять футов шесть дюймов (прим. ред.: примерно 168 см.), но, поскольку причал был поднят над водой, когда он остановился передо мной, мне пришлось наклонить голову, чтобы выдержать его взгляд.

Из-под полей его зеленой шапки-чулка выбивались пряди совершенно белых волос. Его лицо было изборождено глубокими морщинами, а нос был круглым, с покрасневшей кожей на кончике. Его нижняя губа была треснутой посередине.

— Ты дочь Айка, — его голос был тихим и хрипловатым, как будто он не часто им пользовался.

— Да, — пробормотала я.

Он сунул руку в кожаной перчатке в карман своего выцветшего черного зимнего пальто и вытащил мятый конверт.

— Он сказал, что ты вернешься.

— Ч-что? — Почему папа так думал? Я сказала ему, что не смогу навестить его. Что это может произойти в другой раз. И все же он сказал этому человеку, что я приеду в Монтану?

— Сказал, чтобы я передал тебе это, когда ты вернешься домой, если его уже не будет. — Он протянул мне письмо.

Я вытащила руку из кармана и взяла конверт.

— Что это?

Мужчина не ответил на мой вопрос. Он повернулся и пошел прочь по своим следам.

— Подождите, — окликнула я, не зная, что сказать, но здесь был человек, который знал моего отца. Человек, которому папа доверил доставить это письмо.

Он остановился и оглянулся через плечо.

— Это безопасно? Ходить по льду? — я повысила голос, чтобы он мог слышать. Казалось, этот звук разносится по всему озеру, нарушая тишину и покой этого дня.

— Ходить по нему безопасно. Но я бы не стал по нему ездить. Течение здесь достаточно сильное, есть слабые места.

Я бы предпочла не ходить, а ездить по льду.

— Как вас зовут?

Его ноги шаркали по снегу, когда он снова повернулся ко мне. Затем он слегка склонил голову набок, как будто не был уверен, можно ли мне доверить его имя.

— Я Илса, — представилась я.

— Джерри, — его голос дрогнул. Он кашлянул и повторил: — Джерри.

— Спасибо, Джерри. — Я слегка улыбнулась, поднимая письмо. — Когда он передал это вам?

— Прошлым летом.

— За несколько месяцев до его смерти? Почему?

— Не знаю. Я просто делаю, как он просил. — Джерри огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что мы одни. Затем он вернулся, наклонился ко мне и, махнув рукой, чтобы я тоже наклонилась, прошептал: — Это был не несчастный случай.

— Что вы имеете в виду? — спросила я, хотя дрожь, пробежавшая по моим костям, была достаточным ответом.

— Айк не утонул бы. — Его глаза наполнились слезами, и он всхлипнул, вытирая нос.

— Ч-что вы говорите?

Джерри огляделся по сторонам, его глаза сузились, когда он увидел что-то за моим плечом. Что-то среди деревьев.

Я повернулась, проследив за его взглядом, но не увидела ничего, кроме снега и веток.

— Что?

Когда я повернулась к Джерри, он уже ушел, убегая трусцой и двигаясь быстрее, чем я ожидала от такого пожилого человека.

— Подождите, — окликнула я, но он продолжал идти.

У меня начала кружиться голова, пока я стояла на причале и смотрела, как он добрался до острова, спрыгнул на берег и исчез за деревьями.

Единственным признаком его присутствия были следы на другой стороне озера.

С дерева рядом со мной взлетела ворона, и ее карканье заставило меня подпрыгнуть.

— Черт. — Я отвернулась от озера и поспешила к хижине, оглядываясь через плечо, когда волосы у меня на затылке встали дыбом.

Я замешкалась у двери, всматриваясь в лес, но тишина вернулась, жуткая и тревожная. Оказавшись внутри, я задвинула засов. Затем я прижалась лбом к шершавой деревянной поверхности, дыша ртом, а мой желудок скрутило.

Что, черт возьми, это было? Что Джерри имел в виду, когда сказал, что это был не несчастный случай? Люди умирают не так уж часто. От старости. В несчастных случаях. Их убивают.

Или они сами делают это с собой.

Нет. Это невозможно. Полиция провела расследование. Отец умер от черепно-мозговой травмы и последующего утопления. Они были уверены, что он споткнулся обо что-то на лодке, ударился головой и упал в воду. Они сделали вскрытие, чтобы доказать это. Стоило ли мне попросить показать отчет?

Мое сердце билось так сильно, что причиняло боль. На висках выступили капельки пота, когда я оттолкнулась от двери и отнесла письмо в свою комнату, не потрудившись снять пальто, и плюхнулась на край кровати.

Дрожащими пальцами я надорвала клапан конверта. Бумага, лежащая внутри, врезалась мне в кожу, когда я вынимала ее, но я не почувствовала боли от пореза, слишком сосредоточенная на беспорядочных папиных каракулях.

Обычно его почерк был аккуратным и убористым. В письме, которое он отправил с рассказом о золоте Геррека, все было идеально. Даже его почерк на салфетках был аккуратным.