Развод! Смирись, милый! (СИ) - Горская Ника

Усмехаюсь, ковыряя вилкой пирог.

— Это лишнее, но всё равно спасибо. — искренне благодарю.

Тяжелый вздох, повисает в воздухе.

— Я её никогда не приму. Внука приняла, деваться некуда. Потому что ребёнок не отвечает за своих непутёвых родителей. А её не приму! За то что влезла в семью. — говорит слишком эмоционально. — Знаю, что Назар виноват, но и она тоже хороша.

Я не хочу это обсуждать, поэтому молчу.

— Ты всё равно подумай о том, чтобы на время уехать. Отдохнёшь, обдумаешь всё в другой обстановке. Может иное решение придёт. Развестись дело нехитрое.

Мария Николаевна продолжает разговор, приводя примеры из жизни её знакомых, которым несмотря на различные сложности удалось сохранить семьи и как в итоге всё хорошо у них сложилось.

— Я пойду уже. — говорю, когда она замолкает.

— Уже? Так быстро.

— Да, есть кое-какие… — не договариваю.

Застываю, отчётливо слыша, как открывается входная дверь.

Переглядываюсь со свекровью.

Я знаю, что это Назар. Других вариантов нет.

Морщусь, понимая, что встречаться с ним при его матери это последнее чего бы мне хотелось.

Встаю с места, не желая сидеть с Градовым за одним столом.

— Викуль, это не я. — она отрицательно качает головой.

Киваю, потому что и правда не думаю, что она могла подстроить эту встречу.

Выхожу из-за стола, но замираю на месте, лишаясь возможности сделать следующий шаг.

Потому что…

Реальность обрушивается снежной лавиной. Давит, душит, уничтожает.

Хватаюсь за горло, чувствуя, что начинаю задыхаться.

Нет, пожалуйста…

Из груди рвётся стон, едва успеваю его сдержать.

Меня ведёт в сторону и я, пытаясь удержаться на ногах, хватаюсь за стол, снося что-то и оно падает, разбиваясь на множество кусков.

Прямо как моё сердце… в очередной раз…

Потому что перспектива скорого столкновения с мужем — ничто по сравнению с тем, что я испытываю, когда слышу раздающийся из прихожей звонкий детский голос…

Глава 14

Вика

— Мам? — зовёт Назар, находясь в прихожей. — До тебя не дозвонишься.

Непроизвольно бросаю взгляд на притихшую свекровь, отмечая, что она сидит не двигаясь, закрыв ладонями нижнюю часть лица.

— Мы тут рядом были, — голос мужа стремительно приближается, — решил заскочить… ненадолго.

Последние слова выдаёт дробно, потому что замечает меня.

Я так и стою. Растерянная. Держась одной рукой за край стола.

Назар окидывает меня обеспокоенным взглядом. На несколько секунд стопорит его на полу, и я понимаю, что он смотрит на то, что совсем недавно было мной разбито.

Я же в свою очередь не могу отвести взгляда от маленького мальчика, которого Градов держит на руках.

Я вижу его не первый раз, но сейчас смотрю совсем иначе.

При этом ощущаю себя странно. Наверное, что-то похожее чувствует человек, когда его на полной скорости сбивает автомобиль. Внутри происходит разрыв сразу всего. Он такой разрушительной силы, что ставит под большой вопрос твоё выживание.

Хотя сейчас я бы предпочла автомобиль, чем видеть результат предательства любимого мужчины.

— Вика? — в глазах Градова впервые замечаю что-то похожее на панику. Хотя в них не только она. Ещё там страх.

Я плохой человек.

Сейчас чётко это осознаю.

Потому что не хочу находиться рядом с этим ребёнком. Хотя, как говорит Мария Николаевна, он ни в чём не виноват.

Не хочу смотреть и видеть в сыне мужа исполнение нашей с ним общей мечты.

Это… невыносимо.

Дети способны чувствовать намного больше, чем взрослые, поэтому не удивляюсь, замечая, как мальчик, глядя на меня сначала хмурит бровки, затем отворачивается и прячет лицо в основании шеи своего отца.

Только после того, как тяжёлый для меня зрительный контакт разрывается, я прихожу в себя. Мозг начинает соображать, требуя от меня немедленных действий.

Уйти.

Сбежать.

Спрятаться от них от всех.

— Мам, возьми Максима. — говорит Градов, подойдя к матери, в то время как я торопливо покидаю кухню. — Побудь с ним. Я сейчас.

Пока обуваюсь, зачем-то думаю о том, что не попрощалась со свекровью.

— Вика, подожди. — раздаётся сзади голос Назара, когда я берусь за ручку входной двери.

Застываю на месте. Не оборачиваюсь.

Это длится ровно одно мгновение, после чего я толкаю дверь и покидаю дом свекрови.

Выйдя за ворота, не останавливаюсь. Иду в конец улицы, по пути вызывая такси.

Оказавшись дома, закрываюсь в своей комнате и без сил падаю на кровать.

Приходит понимание, что с отъездом из этого дома больше затягивать не стоит, потому что ещё парочка таких моральных встрясок — и я мозгами двинусь.

Вечером, вполне ожидаемо, на пороге моей спальни оказывается Градов.

Дверь заперта, поэтому он настойчиво стучит.

Всерьёз задумываюсь о том, чтобы послать его или проигнорировать вовсе.

Но понимаю, что такое поведение ничего не решит.

Приоткрываю дверь, и придерживая её рукой вопросительно смотрю на Назара.

Неожиданно он подаётся вперёд и толкает рукой дверное полотно.

Инстинктивно отклоняюсь назад.

Отступаю, чувствуя, как внутри вспыхивает протест.

Градов уверенно переступает порог комнаты, тем самым показывая, что соблюдать мои личные границы он не намерен.

— Я не знал, что ты у мамы в гостях. — сходу начинает оправдываться. — Иначе бы не приехал туда. Прости.

По мере его приближения, я нервно комкаю пальцами ткань домашнего платья.

Мне не хочется вести с ним даже самый элементарный диалог, но я делаю над собой усилие, зная, что Назар так просто не уйдёт.

— За что ты просишь прощения? — цежу ядовито.

Меня накрывает волной обжигающей ненависти. Той, которая кислотой выжигает воспоминания обо всём хорошем, что нас когда-то связывало.

— За измену? За свою вторую семью? А может за нежелание отпустить меня? За что, Градов?

— За всё, малыш.

— Не подходи! — предупреждаю, когда он делает шаг ко мне. — Не приближайся ко мне! Ты больной на всю голову ублюдок! Думаешь это так просто? Сказал «прости» и всё? Живём дальше, как будто ничего и не было?

По стремительно темнеющему взгляду понимаю, что Градову не нравится мой эмоциональный выпад.

— Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу. — произношу ровно, хоть внутри и горит самое настоящее пламя.

Это не просто слова, сказанные с целью задеть.

Это правда.

Горькая. Печальная. Безнадёжная правда.

Зависаем, прожигая друг друга взглядами.

Сердце в груди тревожно сжимается.

Воздух вокруг нас кажется густым, почти осязаемым, пропитанным невысказанными обвинениями и взаимными упрёками.

По телу идёт озноб, кончики пальцев вмиг леденеют.

— Покинь мою комнату! — и это далеко не просьба.

Назар безошибочно определяет приказные ноты в моём голосе.

И меняется в одно мгновение. Из глаз исчезает отблески вины и сожаления. Их место занимает ярость. Ледяная. Колючая.

— Твою комнату? — зловеще тихим голосом. — А не охренела ли ты, милая?

Медленно пячусь назад.

— Нравятся мои пляски вокруг тебя? Нравится выставлять меня чудовищем? Да, я ошибся! Сделал то, чего не следовало, но, блядь… — вибрации его низкого голоса пробивают до нутра. — Сколько раз ещё хочешь это услышать? Скажи! Я буду повторять столько сколько нужно!

Мы сейчас оба эмоционально расшатаны, и мне бы промолчать. Выдохнуть и спокойно попросить его уйти.

Но благоразумие не моя отличительная черта.

— Градов, мне от тебя нужен только развод, остальное оставь себе!

Застывшая на его лице маска идёт трещинами. Губы изгибаются в неестественной улыбке, глаза сощуриваются.

— Знаешь, что? А давай! — задерживаю дыхание, чувствуя, как неумолимо зашкаливает частота моего пульса. — Давай ты поживёшь самостоятельно. Попробуешь эту жизнь на вкус. Такой как она есть.

Сжимаю руки в кулаки, когда понимаю, что именно он вкладывает в свои слова.