Пора взрослеть, девочка (СИ) - Коэн Даша

И все бы ничего, но это был Хан. Он улыбался. И мило махал мне рукой, пока я обдумывала, где раздобыть дробовик, дабы продырявить его надоедливый зад. Снова зарычала, сжала руки в кулаки и решительно двинула к нему, чтобы окончательно и бесповоротно расставить все точки над и.

Расставила, ага. Аж три раза!

Но кто же знал, что все это представление будет на глазах у «милейшей и добрейшей» Полины Людоедовной Казариной, да?

Вот же черт! Кажется, я попала…

— Привет, Дашуль, — не отрывая задницы от дорогущего спорткара, потянул Хан, а меня аж всю перекосило от негодования. — Отлично выглядишь сегодня, никаких синяков под глазами и прыщей по всему лицу. Снова для меня постаралась?

Смерд!

— И тебе не хворать, Максимка, — растянула я губы в фальшивой улыбке.

— Слушай…

— Даже не собираюсь, так что сразу тормози, — приподняла я ладони, останавливая очередную порцию словесной диареи, которую он планировал изрыгнуть на меня. — Ты русский язык вообще понимаешь?

— Ну…

— Я тебе уже сколько раз и вслух, и намеками дала понять, что твоя персона мне неинтересна?

— Даш…

— Не дам! — огрызнулась я и дальше давай его утюжить. — Чего ты в друзья ко мне долбишься, а? Детский сад — ясельная группа. Бог Поцелуев он, видите ли. Тебе сколько лет, что ты подобной херней страдаешь?

— Зато посмотри, как тебя проняло, — хохотнул он, склонив голову набок, медленно покусывая и облизывая свою нижнюю губу.

— У меня парень есть, вообще-то!

— Не-а, — отрицательно дернул головой Хан. — Нет у тебя никакого парня.

— А вот и есть!

— Ну и почему тогда пыхтишь здесь ты, а не он вышел бить мне морду, м-м?

— Потому что!

— Ах, точно! Железобетонный аргумент, Дашенька, — рассмеялся Хан, а затем дернул головой и чуть отклонился в сторону, но я не придала значения странным телодвижениям этого придурка. Мало ли какие насекомые у него там в черепной коробке водятся. У кого-то тараканы, а у этого, может, сколопендры завелись. Я не удивлюсь, если что.

— Так что все, мой хороший, забирай свои дохлые цветы, садись в свой пафосный драндулет и рули отсюда, пока я еще добрая.

— Да не вопрос, Дашунь. Ты мне только вот что скажи: раз ты так бесишься и на меня рычишь, значит, есть тут что-то личное. Отсюда напрашивается вывод: ты знала ту девицу, с которой я на твоих глазах устроил шоу, верно?

— Конечно, знаю! — выпалила я без всякой мысли, не замечая, как плотно заглотила крючок, на который Хан пытался меня поймать.

— Сестрица твоя или лучшая подружка? — приспустил он очки на нос, а потом и вовсе снял их и убрал на ворот своей брендовой футболки, рукава которой ладно облегала его в меру раскачанные бицепсы.

— Это моя преподша по истории, идиот, — зарычала я, — мымра, коих поискать еще надо бы. А мне ей еще экзамен сдавать через неделю. Но, что хочу сказать, у вас с ней получился отличный тандем. Коза и Козел! Так что, сделай одолжение, переключи вектор своего внимания на эту рыжую вертихвостку, а обо мне забудь.

— Значит, на свидание ты со мной не пойдешь? — приподнял одну бровь Хан, сверкая идеальной голливудской улыбкой.

— Читай по губам: «НЕТ!».

— Отлично, — хлопнул в ладоши Хан и только сейчас встал со своей Ferrari, а затем резко подался ближе так, что я не успела от него шарахнуться или вдарить ему по бубенцам, чтобы не смел лапать. Но этому персонажу хоть бы хны! Он сграбастал меня в свои тиски, обдавая ароматом цитрусов, мяты и морозной свежести, а затем, пока я тщетно пыталась брыкнуться, расцеловал в обе щеки и потрепал по макушке, портя мне всю прическу.

— Отвали от меня! — скалилась я, словно шальная, боясь, что его губы со щеки ненароком съедут в область моего рта. А потом и язык как-то внутри меня окажется…

Чур меня, чур!

— Давай, до встречи! — хохотнул этот ненормальный, последний раз жарко облизал меня взглядом, развернулся, прихватывая цветы, сел в тачку и дал по газам.

А я так и осталась стоять и обтекать оттого, что только что произошло. Но долго бурлить от гнева мне не пришлось. Стоило мне лишь развернуться на сто восемьдесят градусов, как я тут же напоролась на взгляд кошачьих желто-карих глаз рыжей Козы, которая, рассматривая свой маникюр на институтском крыльце, кидала в мою сторону убийственные взгляды.

Не знаю, как я сохранила хладнокровие и не выдала себя с головой. Лишь медленно сдвинулась с места, а затем крадучись добралась до своей машинки. Прыгнула за руль и максимально быстро покинула парковку, чувствуя, как мою черепную коробку долбит, словно кувалдой, взгляд Людоедовны.

И я совершенно точно понимала, что он означает.

Через неделю началась летняя сессия. И я, несмотря на то что заблаговременно готовилась к первому по счету экзамену у Казариной, в аудиторию в день «Х» зашла на ватных ногах. Слава богу, хоть Хан о себе знать не давал. Не писал. Не звонил. Не появлялся более у моего института. А я благоразумно не приезжала в гости к лучшей подруге, боясь там с ним пересечься и все-таки выцарапать наглые глаза этого Бога Поцелуев.

Потому что совершенно точно знала, что он специально меня подставил перед Людоедовной. А я была полна решимости во что бы то ни стало сдать чертов экзамен всем назло. В особенности, назло Хану, дабы подтереть его важный нос.

Клянусь, я наизусть вызубрила каждый билет. Разбуди меня посреди ночи, задай любой вопрос в лоб, я и тогда отвечу верно и без запинки. Но войдя в аудиторию к Козе, поняла, что все так просто не будет. Ибо эта рыжая гадина каждому студенту раздавала билеты сама. Сомневаюсь, что это было законно, но бежать в деканат я как-то не догадалась, а потому молча приняла свое задание из рук Казариной и двинула на верхотуру, но тут же была остановлена грозным приказом:

— Напротив меня садись, Ветрова.

По позвоночнику побежали липкие, колючие мурашки. Но я сделала, как велели, а затем вперила невидящий взгляд в свой билет и тихо застонала, не веря в то, что там было написано.

Чушь собачья!

Полнейшая ахинея, которую мы даже не проходили. Кажется…

Но какого черта?

Нет, это была полная дичь! Мне был выдан кусок карты с цифрами, на которой я должна была обозначить, в какой последовательности освобождались города от фашистских захватчиков. Вопрос под номером два точно так же загнал меня в ступор:

«Годы правления Николая I было временем „торжества реакции“ и беспощадного подавления всякого инакомыслия, благодаря чему развитие страны было приостановлено на 30 лет».

Используя исторические знания, приведите два аргумента, подтверждающих данную оценку, и два аргумента, опровергающих её.

Кошмарики на воздушном шарике…

Вопрос номер три вообще чуть не заставил меня плакать, так как мне были даны несколько архивных фотографий, которые я должна была соотнести по годам их съемки и вдобавок объяснить свой выбор.

Это была заведомая подстава.

Это был прогнозируемый провал, но я была слишком самонадеянна, чтобы понимать очевидное: мои шансы сдать историю Людоедовне с первого раза равны нулю. Хотя я и не оставила попыток просто попасть пальцем в небо.

К концу отведенного на экзамен времени в аудитории осталась лишь я и еще пару девчонок, которые прилично учились, но были не согласны на тройбан в зачетке. В итоге с «хорошо» ушла только одна из них: Кудашова Марина — самая неприметная девочка на потоке, маленькая, щупленькая, в очках и несуразной прической в виде гульки под сеткой, которая автоматически прибавляла к ее возрасту лет эдак двадцать.

А потом я осталась в аудитории один на один с Козой. Желание плюнуть ей в ее самодовольную рожу неистово билось в моей голове, требуя от меня решительных действий, но я терпела, скрипя зубами. А дальше понеслось…

— Я же говорила, Ветрова, — прямо у меня на глазах разорвала экзаменационный листок с моими ответами эта ужасная женщина, — ты слишком тупа, чтобы сдать мой предмет.

— Полина Леонидовна… — только было набрала я воздух в легкие, чтобы хоть как-то поправить патовую ситуацию, но поздно. Эта паучиха уже сплела свою паутину и теперь лишь наслаждалась пиром жалкой мошки, попавшей в ее сети.