Его строптивое счастье - Мишина Анна

– Протест? Бунт? – интересуюсь, раздеваясь.

– Волнение народа, – буркнула Лика.

– Так, – тяну я. – И чем народ так взволнован?

– И часто ты теперь так поздно будешь приходить? – прищуривает глазки.

– Пап, – подаёт голос Лука. – Ты же обещал.

– Что буду с вами? Так я с вами, – прохожу в кухню.

Пахнет вкусно. Аллочка нас балует.

– Что за работа? – хвостики за мной следом.

– Это допрос? – накладываю в тарелку картошку с грибами. Сажусь за стол.

– Это допрос, – подтверждает Лика и подаёт мне вилку.

Зачерпываю ей картошку и зависаю. Дети смотрят на меня.

– Вы хотите, чтобы я подавился? – откладываю вилку.

– Пап, – хмурит бровки дочь. – Мы против этой работы.

– Это только первый день.

– Тем более. Если в первый день уже такой график, то нам не подходит, – дует щёки.

– Значит так, дети, – вздыхаю. – Задерживаться буду как можно реже. На ваших праздниках буду присутствовать. Обещаю.

– Точно? – с недоверием спрашивает Лука.

– На крови поклясться? – усмехаюсь.

– Ладно, принимается, – Лика берёт брата за руку и уводит его.

«Принимается». Усмехаюсь.

Глава 7

Ярослава

– Ярослава, – на пороге отцовской квартиры встречает его жена Лариса. – Рада, что ты к нам выбралась. Отец вот-вот подъедет, – улыбается, пропуская меня внутрь. – Раздевайся, я на кухню, – и убежала.

Я повесила на вешалку пальто, стянула сапоги и прокралась в ванную помыть руки. Прокралась? Потому что я себя неуютно чувствую здесь. После прошла в кухню, где суетится у плиты Ларочка, как называет её папа. Меня же передёргивает.

– Садись, – тут же защебетала, как меня увидела. – Ещё минут десять – и можно будет накрывать на стол.

Я, как и просили, приземлилась на стул. Разглядываю кухню.

Квартиру папа приобрёл вместе с моей. В один прекрасный момент мы пришли к выводу, что пора жить дальше и для себя, а не воспоминаниями. Поэтому родительская двушка была продана. Хоть и далось это сложно в эмоциональном плане, но мы с ним справились. Купили эту и мою. Я правда ещё жила с отцом здесь, но недолго, да и квартира требовала ремонта, так как была практически пустой. А потом я съехала, когда поняла, что у папы своя жизнь, а ему я мешать не хотела. С Ларой же они живут уже лет шесть, кажется.

Она здесь хозяйка.

– А почему одна? – обернулась, мазнув по мне внимательным взглядом, и снова продолжила что-то делать на кухонном столе.

– Саша не смог, – отвечаю без энтузиазма. Его я ещё хочу спросить, чем же он так сегодня занят.

– Понятно.

До слуха донёсся щелчок замка.

– Я дома, – раздался голос отца.

Как в старые добрые времена. Когда была маленькой, он всегда так заходил домой.

Подскочила на ноги и пошла его встречать.

– Какие люди, – усмехнулся, увидев меня.

Подхожу, обнимаю.

– Я холодный, – бормочет.

Не так часто проявляем нежность. Как-то всё постепенно сошло на нет. Помогаю снять куртку.

– С чего вдруг решила навестить стариков? – спрашивает, надевая домашние тапочки.

Папа и домашние тапочки. Это нонсенс.

– Не смотри на меня так, – ухмыляется. – Сейчас руки помою и ужинать сядем. Ларочка, сейчас иду, – крикнул и направился мыть руки.

Какой же он домашний. Как из детства.

– Ярочка, помоги, пожалуйста, расставить приборы. Они вон в том шкафу, – просит Лариса.

Я как послушная девочка помогаю.

– Девочки, а вот и я, – шумно заходит в кухню отец. – Чем сегодня нас будешь баловать? – подходит к жене и целует её в щёку, а она хихикает.

Мне неудобно. Стараюсь на них не смотреть.

– Сегодня у нас рёбрышки, как ты любишь. Салатик с овощами и пирог с ягодами, – щебечет Ларочка.

– Ого, ты слышала? – обращается ко мне папа.

– Ты живёшь с личным поваром. Завидую, – натягиваю улыбку.

– Так, что тебе мешает обзавестись своим? – подмигивает мне.

Вскоре мы наконец усаживаемся за стол. Надо отдать должное Ларисе: ароматы по кухне витают слюновыделительные.

– Так где твой благоверный Шурик? – между делом интересуется родитель.

Как же я не люблю, когда папа его так называет.

– Да не злись ты, – мягко улыбается.

– Занят он, – отвечаю, ковыряя в тарелке мясо. Вкусное жутко, но что-то мешает мне накинуться на еду и с удовольствием наесться.

– Интересно чем? – качает головой.

– Папа, – прошу я.

– Леша, – вторит мне Лариса.

– Ладно-ладно, – отмахнулся. – Так с чем вдруг решила навестить нас? – повторяет свой вопрос.

– Я пригласила, а то давно не были у нас, – рассказывает Лара.

– Ах, вот оно что, – тянет отец.

– Я хотела тебя спросить, – снова заговариваю я после недолгой паузы.

– Угу, давай, – кивает.

– Почему он? – спрашиваю, а отец перестаёт жевать и поднимает на меня смеющийся взгляд. Кажется, он всё понял.

– Он? Ты о чём? – валяет дурака.

– Пап, – откладываю вилку. – Мне вот не смешно.

– А что такое? – влезает его жена.

– Да отец уволил моего водителя и подослал другого! – зло отвечаю. Лариса тут же замолкает и принимается убирать грязную посуду со стола. Я сорвалась. Виновата.

Отец хмурится.

– Что тебя не устраивает?

– Он меня не устраивает, – злюсь.

– Объясни. Он тебя обижает? Что-то не так делает? Опоздал куда-то?

– Нет, – качаю головой. – Меня он не устраивает в це-лом.

– А меня устраивает. Предложил ему работу – он согласился. Всё. И я теперь буду за тебя спокоен.

– Так просто взял и согласился? – не поверила своим ушам. Насколько я помню, он уходил так, что вряд ли планировал вернуться.

– Да, – не задумываясь отвечает. И это сбивает меня с толку.

Зачем мне эта информация? Не хочу ничего про него слышать и знать.

– То есть договориться не получится? – интересуюсь.

– Не-а, – улыбается как мальчишка.

Дальше беседа переходит в другое русло. Мы пьём чай, и я даже смеюсь над отцовскими шутками. Пирог действительно вкусный. После чего с отцом уходим в его кабинет, где я всё же пытаюсь настоять на увольнении Максима.

– Нет, нет и ещё раз нет, – теперь уже более эмоционально отвечает он.

При Ларисе он такого себе не позволяет, и это меня обижает. Поэтому и я начинаю закипать.

– Я сама в состоянии найти себе водителя! – отвечаю, прохожу к окну.

– Скажи мне, дочь, он тебе нравится? Что у вас произошло, что ты так кипишь при его упоминании? М? – вопрос с намёком.

– Нет. Он мне не нравится. Мне совершенно ровно на него, понятно? – вспыхнула моментом. Эти эмоции… как же мне сложно им противостоять.

– Ага, заметно.

– Я люблю Сашу, понятно! И мы в феврале распишемся, – заявляю я.

– Да ты что? – усмехается недобро. – Думаешь, я это так оставлю? Позволю единственной и любимой дочери выйти замуж за этого жулика? Не быть этому, – ударяет кулаком по столу.

– Да ну вас всех, – развернулась и вышла из кабинета, хлопнув дверью от души.

Рванула в прихожую. С остервенением натягиваю сапоги, пальто.

– Яра, куда же ты? Я собрать хотела тебе с собой еды, – выходит Лариса.

– Спасибо, наелась, – огрызнулась и, подхватив свою сумку, вышла из квартиры, закрыв за собой дверь.

***

Выйдя на улицу, вдохнула морозный воздух. Подняла голову вверх. С неба срываются редкие снежинки, и они приятно холодят разгорячённую кожу лица.

Я злюсь. Закипаю. Что мне делать?

Вызываю такси. А пока жду машину, уже давно ехала бы домой. Сама! Отец словно с ума сошёл с этой опекой надо мной. Как курица с яйцом. Но не могу же я по каждому своему «хочу» дёргать водителя? Собственно, меня это изначально напрягало. Поэтому с Сашей было просто. Официально если нужно – он за рулём. Нет – я сама.

А теперь вот жди, морозь свою попу.

Через полчаса такси останавливается у моего дома. Расплачиваюсь и направляюсь домой.

Вхожу в тишину. Бросаю ключи на комод, сумку ставлю рядом.