Его строптивое счастье - Мишина Анна

– Что с детьми? – волна паники тут же накрыла.

– Что? А, нет, с детьми всё хорошо, – смеётся, а мне ни черта не смешно. Зачем так пугать? – Я по поводу утренника. У нас будет неделя на подготовку. Ну, вас она почти не коснётся. Там немного реплик у Деда Мороза. Так что вас не будем часто дёргать на репетиции. Лишь слова нужно будет выучить, – тараторит женщина.

– От меня что требуется сейчас? – сажусь в машину и завожу двигатель.

– Сегодня выдам вам костюм. Вы за детьми приедете или через няню передать?

– Сам.

– И текст. А через пару дней была бы рада видеть вас на репетиции, – приторно-сладким голосом говорит эта Оксана.

– Хорошо, – соглашаюсь. Сдавать назад уже поздно. Да и моя шпана не оценит.

– Спасибо, – благодарит, и я сбрасываю звонок.

Вляпался, Туманов. Кто бы из бывшего начальства увидел – смехом бы продлил себе жизнь, думаю, не на один год.

Ну что ж, теперь можно смело домой. И даже немного вздремнуть останется времени. А потом детей забрать и приниматься за готовку ужина.

Забрать детей удалось быстро. Оксана вручила мне пакет с костюмом. Мне повезло, что её отвлёк кто-то из родителей и нам с детьми удалось быстро покинуть сад.

В машине мои снова что-то бурно обсуждали. Я стараюсь в их разборки не лезть. Только в том случае, если назревает драка. Бывает редко и такое. Но, как по мне, им нужно учиться договариваться. Пусть эмоционально и с криками, но не доходя до кулаков. Один раз мне правда прилетело, когда полез разнимать. Тогда Лука мне как взрослый заявил:

– Я что, дурак, чтобы её бить? Всё равно бы сдался и уступил. Но поступил бы по-своему. Потому что ей бесполезно объяснять. Она же не слушает, – пожал тогда плечами.

Ох, мужик, с таким подходом я бы меньше наделал ошибок. Одна из которых до сих пор воротит носом от одного моего присутствия.

Надеюсь, недолго осталось мне светить своим фэйсом. Сам не в восторге от происходящего.

Дома расходимся каждый по своим комнатам-делам. Дети – в свою. Слышу, что мультики включили. Но, как обычно, поспорив, что именно будут смотреть.

Я – в кухню. Стоит приняться за готовку, как начинает трезвонить звонок.

– Па! Кто-то пришёл, – кричит Лука.

– Слышу, – отзываюсь. А у самого только пакет с мясом вскрыт. Быстро сую руки под струю воды и, вытирая на ходу, иду в прихожую.

– Привет, – заходит Кир.

– Проходи, я в кухне, – возвращаюсь.

– А где дети? – доносится из коридора.

– У себя.

– Кир! Кир приехал! – завизжала от радости Лика.

Потом слышится возня и болтовня. А когда дети отстали от парня, он проходит в кухню и с шумом приземляется на табуретку.

– А у тебя вкусно пахнет, – смеётся. – Сразу видно, готовился к моему приходу.

– Так, – ставлю сковороду на огонь. – Что там по Ефимову? – приземляюсь рядом.

– Используешь меня в личных целях? Нехорошо, – качает головой и дует губы.

Засранец.

– Кир, честно, не до шуток. Раз ты захотел обговорить это дело тет-а-тет, значит, там не всё просто, – предполагаю.

– Ну ты прав, как всегда. Проницательный мой, – усмехается.

– Не тяни кота за...

– Я понял, – кивает. – Прошерстил твоего Ефимова Александра, – начинает рассказывать Кирилл. – Ты там не спали ужин, – лыбится дуралей, а я возвращаюсь к плите. – Так вот. Не будь я ментов, на первый взгляд кажется чистым.

– Кажется, – усмехаюсь.

– Именно. Но ты мент. Бывших, как мы знаем, не бывает. И ты прав, что тебе он не понравился. Мне вот тоже. Чистота бывает обманчивой.

– Меньше прелюдий, Кирюха, – моё терпение на грани, и он это прекрасно знает, чем и пользуется.

– Начал изучать его окружение. Почти всё гладко. Да, не смотри на меня так, почти. Заинтересовали пара лиц. По данным, что удалось нарыть, у Ефимова есть два друга, они учились вместе в одном институте. Один из этих друзей проходил по сто пятьдесят девятой.

– Мошенничество.

– Угу. Но как свидетель. Это дело заказал из архива. Хочу посмотреть детали, что там и как было. Ты знаешь, что мне не понравилось? Увидев дружбана этого в свидетелях, решил заказать выписку по банковским картам и счетам у твоего Ефимова.

– И? – обернулся.

– Есть у меня вопросы, – многозначительно выдаёт друг.

– Ты вообще можешь по делу или нет? Мне нужна конкретика, – не выдержал.

– Ну что я тебе сейчас скажу? Свои доводы? Мне нужны основания, ты прекрасно знаешь. Мы его сейчас даже задержать не сможем, – разводит руками. – Кажется мне, эта троица нечиста на руку. И если я буду уверен, то мне нужно будет заявление для дела. Сам понимаешь. Я по твоей наводке работаю.

– Я понял. Копай, Кирыч, копай. Мне нужно этого хрена моржового вывести на чистую воду. А заявление будет, как только понадобится, – уверяю друга.

Кто-кто, а Зарецкий лично накатает на этого гада заяву.

Выпроводив друга, помогаю детям помыться и укладываю их спать.

– Пап, – собираюсь выйти из комнаты, как подаёт голос Лика. – Ты костюм смотрел? Там слова твои, почитай, – даёт наказ моя командирша.

– Будет сделано, – отвечаю и, послав воздушный поцелуй, закрываю дверь.

Сам же нахожу в прихожей объёмный пакет и несу его в спальню. Достаю костюм. Красного цвета шуба. Борода, шапка. Валенок не хватает только. Из пакета к ногам падают листы бумаги. Положив шмотки на кровать, опускаюсь на пол. Собрав листы, сажусь, опираясь спиной о кровать. Читаю.

Всё стандартно. Мне кажется, одни и те же слова из года в год. В принципе ничего сложного. Даже не стихами – и на том спасибо.

Утро началось неожиданно. Просто началось. Телефон орёт под... где телефон?

Чёрт.

– Да, – отвечаю, не посмотрев на имя звонящего.

– Макс? – голос Зарецкого действует бодряще.

– Алексей Петрович? Сколько времени? – смотрю на экран телефона.

Семь утра.

– Макс, мне поступила информация, что Яра улетает с этим прохиндеем, – взволнованно говорит мужчина.

– Первый раз слышу, – не сразу понимаю, о чём он.

– Значит, узнай у неё.

– Вы отец, не ошибаюсь? – такой поворот событий меня не радует.

– Мы поругались.

– Чудесно.

Повисает тишина.

– На сколько они улетают? – интересуюсь, прикидывая, сколько времени я не буду привязан к заднице её величества.

– С этих выходных до десятого января, – тяжело вздыхает Зарецкий.

Я присвистнул. Вот это отпуск.

– Но вы же понимаете, что я не нянька и не надзиратель какой-нибудь. Я не могу запретить ей. Так же как и вы. Девочка она не маленькая. Сама решает, что ей делать. А у них, я так понимаю, любовь.

– Это у неё что-то, что ты назвал любовью, а у него явно корыстные цели. Интуиция мне подсказывает, что ты его проверял. Связи же остались у тебя.

– Алексей Петрович, я вам обязательно доложу, как что-то стоящее появится. Сейчас не вижу смысла мутить воду. Пока, – отмахиваюсь. Не собираюсь я обсуждать каждый свой шаг, не маленький уже.

– Я понял тебя.

– А если не хотите, чтобы она улетала, то поговорите с ней.

– Да не будет она меня слушать. Хорошо мы поругались, – вздохнул на том конце провода мужчина. – Всё, я тебя услышал. Всего доброго.

– Всего...

Детей рассаживаю по креслам в машине.

– Пап, а Новый год мы где будем встречать? – спрашивает Лика.

– А какие предложения? – чувствую, моя мама уже с детьми поработала.

– Ну, – тянет заноза, – у бабушки на даче. Мы же каждый год у неё, ты забыл? У тебя смены, а мы у неё, – пожимает плечами.

– А сами-то чего хотите? – смотрю на детей.

– Мы хотим с тобой. Но бабуля обидится, если мы к ней не приедем, – вставляет Лука.

– Тоже верно, – малышня, а как правильно говорят. – Значит, поедем к бабушке, – делаю вывод.

– Только... – снова интригует Лика. Вижу по глазам, что-то хочет сказать, а не решается.