Его строптивое счастье - Мишина Анна

Через минут пятнадцать мы сидим на диване и дружно пялимся в экран планшета, выбирая, кто что будет есть.

А после смотрим мультики. Но есть хочется так, что желудок сводит голодными спазмами. Поэтому ничего лучше не придумываю, как добраться до кухни и засунуть в рот кусочек черного хлеба, смазанного майонезом.

После очень сытного ужина, когда даже подняться и убрать всё со стола нет сил, каждый из нас притворяется спящим. Лука и вовсе играет очень правдоподобно. Лика подглядывает за мной. Но я себя пинаю мысленно: кто тут старший? И якобы взрослый? Вот, папаша, поднимай свой зад и разноси детей по кроватям. Что и делаю. Лика раздевается сама, а вот Луку переодеваю в пижаму я.

– Завтра нам никуда не надо, да? – подает сонный голос дочь.

– Угу.

– Спим, значит? – снова тоненький голосок.

– Спим, Ликусь, спим, – подтверждаю.

– Круть, – тянет малышка и смачно зевает.

Ну что ж, долг отцовский на сегодня выполнен, пора и себя уложить. А лучше бы в душ. Всё же после шубы деда спать ложиться не комильфо.

Дни потекли один за другим. Новый год через пару дней. А я толком не определился, где встречать его. Мать то и дело названивает. Да и дети вроде согласны ехать на дачу к родителям. Вроде бы и смириться нужно. Но, зная маму, всё нутро отторгает этот вариант. Чувствую подставу. Особенно с этой ее соседкой с дочерью.

Но время тикает неумолимо. И нужно что-то решать.

– Пап, – заявляет мне Лика. – Всё хорошо, мы же с тобой, – и смотрит таким проникновенным взглядом, что внутри всё замирает.

И я соглашаюсь, на что мать чуть ли не вопит от радости в трубку.

– Молодец, что соглашаешься, – говорит она. – Ты не пожалеешь и наконец поймешь, каково это провести такой праздник с семьей, а не на дежурстве.

Первый новый год. Нет. Первый новый год я помню очень хорошо. Словно это было вчера. Мелкому было восемь месяцев. И я в этот день не работал. Мне помогала мама. И отец рядом был. Так и отметили Новый год. Правда, мне это далось очень сложно. Всё же первый год встречать без Поли.

Прокручивая воспоминания, закрываю глаза, словно окунаюсь в прошлое.

– Пап? Па-па! – жужжит рядом детский голос. – Ну пап! – недовольно.

– М? – тряхнул головой, стараясь вернуться в реальность.

– Мы что с собой брать будем? На сколько едем? – по-хозяйски интересуется дочь.

– На пару дней, – пожимаю плечами.

Мне бы и ночи хватило. Но надо задобрить мать. Ну и понять, что она задумала с этой дочкой соседки.

Так и проводим пару вечеров в сборах. Облазили все магазины. Накупили подарков. И продуктов тоже. Забил холодильник до отказа, чтобы по приезду не мыкаться по полупустым магазинам.

Дорога до дачи родителей занимает около трех часов. Попали в самый час пик. Кажется, в такое время народ должен сидеть по домам и готовить оливье под «Голубой огонек» или что там еще сейчас показывают? Ан нет, народ прет за МКАД. Причем массово.

– Вот они мои сладенькие, – засюсюкала мама, встречая нас. А точнее, моих детей. – Мои деточки, – расцеловывает их в щечки.

– А мне можно ехать обратно? – обращаю на себя внимание.

– Максик, ну что ты? – хмурится мать.

«Максик», бр-р-р.

– Мам, я просил, – напоминаю.

– Хорошо, извини, – на удивление быстро соглашается.

– Я за пакетами, – и быстро покидаю дом.

Во дворе припаркована машина. Направляюсь к ней.

Вокруг тишина. Соседи с обоих сторон участка заняты своими делами. А заметив меня, приветствуют, поздравляют с наступающим. На душе странное чувство. Не понимаю. Открыв машину, не тороплюсь забирать сумки. Прислоняюсь к кузову и задираю голову кверху. Уже стемнело. Но уличное освещение справляется прекрасно. Цвет неба не разобрать. Но одна радость: с него сыпятся белоснежные пушистые хлопья. Закрываю глаза и чувствую, как они падают на лицо, приятно охлаждая разгоряченную кожу.

– И чего это ты тут? – тишину разрезает голос братца. – Стоишь, мерзнешь? Родаки в дом не пускают? – ржет.

Неохотно открываю глаза. Нарисовался, хрен сотрешь. Высокий, чуть худее меня. Гладко выбрит, как любит мама. Подлиза собственной персоной.

– Ну здорова, – усмехаюсь, протягивая ему ладонь.

– Привет, – отвечает крепким рукопожатием. – Твоя краля куда делась? Тачку отобрала? Опять не срослось? – начинает язвить.

– Свали в туман, а? – отвечаю нетерпеливо, хватая пакеты за ручки.

– Ну серьезно? – не отстает Вадим.

– Вадь, я вполне серьезно. Если не хочешь схлопотать по морде лица, то хватай пакеты и не задавай лишних вопросов. И да, матери с отцом ни слова.

– Серьезно? Ты собираешься это скрыть от родаков? – удивленно выставляется на меня.

– Да, блин, Вадь, собираюсь, – огрызаюсь в ответ.

И слава богам, брат перестает надоедать и засыпать вопросами.

Дальше всё идет своим чередом. Дети с Вадиком украшают елку. Я помогаю отцу с мясом на кухне. Мать режет салаты. Всё хорошо и вполне уютно. Но ровно до тех пор, пока не приходят гости.

Семейная пара возраста моих родителей и их дочь.

Я готов прямо сейчас забрать детей и свалить подальше отсюда. В город, желательно. Мама же вся сияет. Мне представляют девушку лет тридцати. Среднего роста, с заплетенными в косу светлыми волосами. И круглыми очками на носу. В платье школьницы. Вадик стоит в стороне и ржет.

– Максим, это Виолетта, – говорит мать. – Виолетточка, это мой старший, Максим. Я тебе о нем рассказывала.

– Очень приятно, – вкладывает свою ладонь в мою. – Наслышана, – улыбается, прищурив глаза.

Она меня видит или нет? Мелькнула мысль.

– Интересно, что же вам мама обо мне рассказывала? – усмехаюсь, представляя что.

– Не важно, – отмахивается девица.

– Максим, развлекай гостей. Вадик, помоги брату, – хоть тут я буду не в одиночку выкручиваться.

С довольного лица Вадика улыбка быстро сползла.

А дальше накрываем на стол. Параллельно знакомятся дети с гостями. Оказывается, чету Беловых они уже знают. Но с Виолеттой не виделись ни разу.

– Какие прелестные детки, – разулыбалась девушка.

– Пап, – подталкивает меня Лика. – Ты бабушке сказал?

– Что именно?

– Ну, – кивает в сторону гостьи. – Зря она это затеяла.

– Ты про…

– Виолетту эту. Ага. На роль мамы она не потянет, – качает головой, сложив руки на груди. – До Оскара ей далеко. Да и до пальмовой ветви не тянет.

Вадик прыснул. Да так, что еле сдерживает свой хохот.

– И откуда ты у меня такая всезнающая? – удивляюсь я, еле сдерживая улыбку.

– Пап, ну серьезно. Кого она детками назвала? Нас? – и снисходительный взгляд в сторону гостьи. – Ей у нас не понравится, – заявляет воинственно.

– Лика, давай без глупостей, – настороженно прошу я.

– Как будто мне это надо, – пожимает плечами. – Пошли, Лука, пусть сам разбирается.

Может, и зря я остановил Лику?

Но сам своим же мыслям и усмехнулся. Вадик явно старается держаться подальше от гостьи. Мама стреляет в меня своим взглядом. Еще немного – и начнет подмигивать. Вот же!

Выбрался из-за стола, чтобы немного передохнуть. Да и выдохнуть, потому что я то и дело что-то говорю или слушаю неумолкающую девушку. Мамы подыгрывают. Отцы вообще приняли нейтральную позицию и о чем-то болтают на другой стороне стола, Вадик с ними. Дети шушукаются, ковыряясь в тарелках. Новогоднее настроение? Нет. Лишь антураж вокруг в виде елки, гирлянд, праздничных программ по телевизору. На улице то и дело запускают салюты. Всё это как видимость. Настроение абсолютно не соответствует происходящему.

– Я выйду на минуту, – извиняюсь и покидаю гостиную.

Заглянув в кухню, наливаю себе стакан холодной воды.

– Ой, Максим, ты тут, – оборачиваюсь, сталкиваясь со взглядом Виолетты.

– Да, жарковато что-то, – снова делаю глоток воды из стакана.

– Согласна, – улыбается.

Нет, она не в моем вкусе. Чтобы мама про нее ни говорила, как бы ни решила проехать мне по ушам – я не поведусь. А я уверен, разговора с маменькой не избежать. Если я только раньше не сбегу из родительского дома.