Его строптивое счастье - Мишина Анна

– У тебя прелестные дети, – заговаривает после недолгого молчания.

– Спасибо, – а сам жду, в каком направлении пойдет разговор.

Тему дети женщины считают важной и цепляются за нее, словно больше не о чем поговорить. Но как правило, если затронули именно эту тему, значит, дальше последует что-то серьезное. И это «что-то» касается обычно взаимоотношений между мужчиной и женщиной.

– У моей подруги дочь семи лет, и я удивляюсь, как она с ней справляется. Ребенок совершенно неуправляемый. А тут двое, – делает шаг ближе.

– Справляюсь. У меня проблем с детьми нет, – пожимаю плечами.

– Их мать… мне ничего толком не сказала мама, – подбирает слова Виолетта. – Мне жаль, – и заглядывает в глаза.

– Не стоит, – остужаю ее пыл. Мне сочувствие не нужно.

– Я умею ладить с детьми, – вдруг выдает она.

Хмыкаю. Ближе подбираемся к истине.

– Я живу в городе, здесь бываю редко, – опирается бедром о край стола. – Ты тоже здесь не частый гость.

– Работа, – пожимаю плечами.

– Мы могли бы встретиться в городе.

– Я почти всегда занят. Работа, секции…

– Ну хотя бы на час, – не сдается.

– Виолетта? – в кухню входит Лика.

– Да? – девушка оборачивается и смотрит на ребенка.

Я тоже оглядываю дочь с ног до головы. Что этот партизан задумал?

– Ты могла бы мне помочь? Жарко. Хочу переодеться, – заявляет Лика.

– Да, конечно, – у Виолетты нет выбора, если она хочет меня впечатлить. Поэтому она берет за руку Лику, и обе поднимаются на второй этаж.

Я же возвращаюсь обратно в гостиную к столу, прихватив с собой из кухни тарелку с овощами. Лука оглядел меня. Мать улыбнулась.

– Давайте, еще пара минут – и начнет говорить президент, – засуетился отец.

Он это дело любит и никогда не пропускает.

– Ой, а где Виолетта? – засуетилась мать девушки. – Она же тоже любит слушать, а потом под куранты загадывать желание.

– Она помогает Лике, – встрепенулся я.

– И давно? – интересуется мать.

А по идее уже должны были бы вернуться. Но стоит мне подумать, что делать, как в гостиную входит дочь. Переодетая в другое платье. Но одна.

– А где? – спрашивает моя мать у Лики.

– Виолетта в уборную отошла. Что-то ей нехорошо стало, – пожала плечами и села за стол.

Детвора зашепталась.

– … с Новым годом! – заканчивает свою речь президент, и на экран выводят куранты в полный экран.

– Ой, бокалы, давайте быстрее, – зашевелились за столом присутствующие.

Отец откупоривает бутылку шампанского, разливает его дамам. Я детям открываю бутылку детского шампанского и себе его тоже плескаю. Поглядываю на вход в комнату, ожидая девушку. Но она не торопится возвращаться.

– Один, два, три, – отсчитывают дети бой курантов.

– Пойду посмотрю, куда пропала Виолетта, – засуетилась гостья и направилась на поиски своей дочери.

Я внимательно поглядываю на Лику. Она улыбается во весь рот и подмигивает мне. Черт! Она точно что-то начудила. Хмурю брови, предупреждая ее, что я недоволен.

На что моя малявка пожимает плечами и на звук заигравшего гимна кричит:

– Ур-ра-а!

– Ура, – вторят взрослые.

Звучит звон бокалов. И в комнату наконец входит мать с дочерью. Виолетта бледная. Волосы слегка влажные на лбу. Садится за стол. На меня не смотрит.

– Что случилось? – интересуется моя мать у гостей.

– Ничего, – отмахивается девушка.

– Нет, я вижу, что что-то стряслось, – не унимается мама.

– Всё хорошо. Несварение, – шикнула на нее гостья.

Всякое бывает, правда?

Только вот гости не стали долго задерживаться. Родители отправились провожать их.

– Мы заодно прогуляемся, подышим свежим воздухом, – затараторила мать, подгоняя отца, который не разделял с ней радость.

– Вернетесь – фейерверк запустим, – добавил Вадик.

– Ура, – со смехом убегают Лука с Ликой.

Из гостиной доносится визг.

А меня не покидает чувство, что я чего-то не знаю. Ну неспроста Лика так хитренько на меня поглядывала.

– Лика, – зову дочь и возвращаюсь в комнату. – Лика, – подзываю ее.

– Что? – подскакивает ко мне.

– Что случилось с Виолеттой? – спрашиваю, внимательно наблюдая за ее реакцией.

– А что с ней случилось? – пожимает плечами.

– Давай выкладывай, я же вижу, что тут без тебя не обошлось, – настаиваю на своем.

– Макс, что ты пристал к ребенку? – заступается Вадик.

– Я не с тобой разговариваю, – осадил братца. – Лика? Я тебя внимательно слушаю.

– Ну что сразу Лика? Я просто ее угостила конфетой, – и взгляд невинной овечки. – Но ей она не понравилась, видимо.

Лука заливается хохотом.

– Что за конфеты? – удивляюсь.

– Обычные, – вздыхает девчонка.

Лука продолжает закатываться от смеха, держась за живот.

– Или говорите, что натворили, или я лишаю вас на выходных всех развлечений, – приходится угрожать.

– Да конфеты, со вкусами. Она сама выбрала. Я не виновата, что ей попался именно этот вкус.

– Что за конфеты, черт возьми? С какими еще вкусами? – чувствую себя идиотом, потому что и Вадик начинает ржать.

– Джелли Бэлли, пап, конфеты со вкусами. Просто ей попался вкус соплей, – нагло улыбается эта шкодина.

– Со… Чего? Боже, какая гадость! Откуда у вас это?

– Дядя Вадим подарил, – довольно улыбаются дети. – Там вообще много прикольных штук.

– Вадик! – перевожу взгляд на брата.

– Ну а я чего? Я же не знал, что тут будут такие гости и что конфеты не придутся им по вкусу. Извини, эти конфеты знают все мелкие, – пожимает плечами.

– Считай, дядя Вадим спас тебя от внимания этой Виолетты, – закатывает глаза дочь. – Я просто чуть-чуть помогла, – усмехнулась.

Взяла Луку за руку и потащила к окну смотреть на салюты.

Вот чертята! Даже не знаю, ругать или не стоит?

– Я не понимаю, что произошло, – стоя на улице и наблюдая за фейерверками, щебетала мать. – Ты девочку ничем не обидел?

Я недоумевающе уставился на родительницу.

– Мам, тебе придумать нечего? – сдавать собственного ребенка я не собирался. Хоть я ее отчитал за эту проделку, но в итоге поблагодарил. На что Лика закатила глаза и усмехнулась. Никогда не задумывался, как дети бы восприняли женщину, которую я мог бы привести в дом.

– Детям нужна мать, – твердит мама. – Лике особенно, она девочка.

– Так по-твоему надо каждую встречную пихать нам с детьми под нос? «Возьмите, оцените, хороший экземпляр»? Так, что ли, мам? – возмутился.

– Нет, ты всё переиначиваешь, – шикает на меня. – Я же о тебе переживаю. Ты сколько лет один? У тебя вообще за это время кто-то был? Или ты в монахи записался?

– Так, вот только давай ты не будешь лезть в мою постель, – рыкнул на нее. Мама тут же осеклась.

– Ни к чему хорошему это не приведет, – буркнула уже себе под нос. Но так, что я услышал.

– Что именно, мам? Кажется, я не был замечен в подозрительных связях… Налево и направо своим биоматериалом не раскидываюсь, так что не переживай, мои дети у меня единственные.

– В том и дело, что у тебя только дети. А тебе нужна жена. Ну кто за тобой будет ухаживать, кормить?

– Мы будем ухаживать, и кормить, и любить тоже будем мы, – влезла Лика, нахмурившись и смотря на свою бабушку.

– Когда разговаривают взрослые, детям нечего развешивать уши, – отчитала ее мать.

– Мам, – я устал с ней спорить. – Всё, что мне надо, у меня есть. И на этом точка. Давай больше не будем устраивать смотрины. Если тебе некуда деть свои сватовские способности, то вон, на Вадике потренируйся, а?

Больше мы в эту ночь не возвращались к этой теме. Лишь пару раз мама сетовала, что гости уж больно быстро сбежали.

Я уложил детей в их комнате и еще немного посидел с родителями, но и те засобирались отдыхать. Вадик тоже быстро слился. На удивление не приставал с расспросами и подколами. А перед тем как уйти, шепнул мне на ухо:

– Твои дети – это лучшее, что ты сделал в своей жизни, Макс, – хлопнул меня по плечу и поднялся наверх, оставив меня одного.