(не) отец двух близняшек (СИ) - Белильщикова Елена

Глава 7

Глава 7

Тогда, несколько лет назад, я не обращала внимания на то, как Виктор мог жестко схватить и вжать в стену, целуя до боли в губах, если ему показалось, что мое платье – слишком открытое. Закрывала глаза на то, что он рычит всякий раз, стоит переброситься парой слов даже с официантом или таксистом. Отмахивалась, что это просто дурной характер, когда мне выговаривали за общение в соцсетях и требовали, чтобы на аватарке стояло только наше общее фото… Прозрела лишь, когда позвонила его бывшая девушка, где-то раздобывшая мой номер.

– Он же не говорил, почему уехал из Санкт-Петербурга, да? Да потому что мой отец поклялся, что иначе затаскает его по судам! И конец репутации миленького художника, – засмеялась она. – Романтичная натура, да? Цветы-подарки? Я тоже так думала. До того, как Виктор чуть не задушил меня, когда увидел рядом с другим мужчиной. С моим братом, но кто же стал разбираться?..

– Задушил? – скептично усмехнулась я, решив, что это преувеличение от ревнивой бывшей.

– Я еще недели две носила шарфы, – от серьезного и мрачного голоса по коже пошли мурашки. – Не говоря уже о том, сколько тональника извела. Он еще не поднимал на тебя руку? Держится? Или уже было, но потом ты повелась на то, как он ползал в ногах и клялся, что такого больше не повторится? В общем, решай сама, но мое дело – предупредить.

Я в тот же вечер порвала с Виктором, сказав, что устала от ревности. Какое-то время он не понимал слова «нет». Названивал, караулил у подъезда, подбрасывал подарки… Пока я не сорвалась, грозясь пойти в полицию.

– Хорошо, Лара, – Виктор поджал тонкие губы, недовольно хмурясь. – Я оставлю тебя. Ненадолго. Ты сейчас не в себе и сама не понимаешь, что разрушаешь. В понедельник я улетаю в Париж на выставку. А когда вернусь через две недели, мы все обсудим. Подумай о нас. Никто и никогда не будет любить тебя так, как я. Тебя и твоих детей…

Взгляд блеснул так одержимо и безумно, что мне захотелось вцепиться ногтями в красивое лицо. Наброситься дикой кошкой. Только дикий страх, сковавший на уровне инстинкта, не дал сдвинуться с места.

Виктор ушел. А в понедельник я узнала, что самолет не долетел до Парижа. По новостям показывали обломки и спасателей, уносящих тела жертв. Я обнимала девочек, сидя на диване, и они жались ко мне, немного напуганные такими картинками на экране. А на моих губах блуждала легкая улыбка. Ведь внутри потихоньку расслаблялся жуткий комок…

– Думаешь о Викторе? – догадалась Рада, звучанием своего голоса выдергивая из воспоминаний. – После него ты даже не пыталась встречаться с кем-то… Не все в мире – психи!

– Хватит с меня попыток, – фыркнула я, тряхнув головой. – Если Лекс действительно хочет заполучить меня и Майю, ему придется постараться!

– А ты сама готова сделать шаг навстречу? – осторожно спросила Рада. – Хотя бы один маленький шажок? Или думаешь, кто-то будет бросать весь мир к твоим ногам, пока ты и пальцем шевелить не будешь?

Она внимательно прищурилась, глядя мне в глаза. Но так и не дождалась ответа.

Когда Лекс вернулся домой, было уже поздно. Погруженный в свои мысли, он машинально вставил ключ в замок и попытался провернуть. Заело. Лекс нахмурился, не понимая, в чем дело. Он подергал ключ, а потом тронул дверную ручку. Оказалось открыто.

Дыхание сбилось. Ладонь машинально потянулась к поясу, но сегодня пистолет Лекс с собой не брал.

«Черт, оставил в сейфе», – мелькнула мысль.

Он вошел в квартиру медленно и бесшумно, как крадущийся зверь. Рука сама собой скользнула в карман. Пальцы нащупали гладкую рукоятку складного ножа. Привычка из прошлого – всегда носить при себе оружие. И не зря, похоже. Ведь из кухни била желтоватая полоска света.

Лекс напряженно сжал нож, идя вглубь квартиры. Заученное движение кистью – и тонкое серебристое лезвие выпорхнуло наружу. Шаги – максимально плавные, без единого шороха.

А потом Лекс мгновенно оказался в дверном проеме. Напряженный, готовый атаковать даже, если его поджидает вооруженная до зубов толпа. На лице – одна решимость, в глазах – уже проблески яростного огня… Вот только вместо бандитов-грабителей обнаружился лишь листок на столе. Лекс кинулся к нему.

В глаза сразу бросилось: «Ты поплатишься за все».

Вырезанные из журналов буквы, наклеенные в ряд, – клише из кино. Глупое, но действенное. Распечатку можно отследить. Почерк узнать. А отыскать, что это были за журналы и кто их купил, – невозможно.

Лекс дернулся было схватить листок. Но потом рука замерла над столом. Мало ли, какие еще сюрпризы могли поджидать в квартире. Качнув головой, Лекс прошелся по комнатами. Правда, предварительно достал из сейфа пистолет. К счастью, он не понадобился.

– Чисто, – выдохнул Лекс, возвращаясь за кухонный стол.

Замки на двери оказались вскрыты виртуозно. И не скажешь, что с ними кто-то поработал. Сигнализацию тоже отключили. Причем, похоже, каким-нибудь хитрым гаджетом, без внешних повреждений.

«Нужно съездить в офис и взять что-нибудь на замену», – подумал Лекс, но прежде всего достал телефон.

Первой мыслью было позвонить Ларе. Но потом представил, как она ответит, сонная, толком ничего не понимающая, и задаст сотню вопросов, стоит спросить у нее адрес. Так что вместо этого Лекс позвонил давнему знакомому.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Олег? Спишь?

– Только ты можешь спросить это в час ночи, – хрипловато рассмеялся Олег. – Не особо.

– Мне нужно узнать адрес одной девушки.

Лекс говорил без предисловий, четко и коротко. Как когда-то… когда они занимались общим делом, рискуя жизнями и прикрывая друг друга.

– Лекс, ты староват для извращенца, подглядывающего в окна, – поддразнил Олег.

– Ей может грозить опасность. И… ее ребенку тоже, – Лекс сдавленно кашлянул, словно проглатывая: «нашему». – Хочу приставить охрану, но не пугать их.

Он подошел к окну, немного отодвигая штору. Взгляд скользнул вниз, на темный двор, освещенный редкими фонарями и еще более редкими окнами в соседних многоэтажках. Вроде бы никаких подозрительных машин.

– Понял, – Олег мгновенно посерьезнел. – Скидывай всю информацию. Пробью твою девочку.

После той ночи Лекс не находил себе места. И дело было не только в записке, обнаруженной на кухонном столе. Просто стало понятно, как тревожно сжимается сердце, стоит только подумать, что может что-нибудь случиться с Ларой… или с той маленькой девочкой, которая так доверчиво держала ладошку в его руке, пока они бродили по зоопарку.

В душе в очередной раз защемило, и Лекс ударил кулаком по стене.

– Ну, не может она быть чужим ребенком, не может! – вырвалось рычанием.

Перед глазами стояло личико Майи, когда Лара уводила ее из зоопарка. Растерянное, чуть испуганное. Немного растрепавшиеся светлые волосики и взгляд, который до последнего хватался за Лекса.

А еще вспоминались глаза Лары. То, как потускнел ее взгляд. Даже не обиженно. Разочарованно. Как будто Лекс предал ее. Уже во второй раз.

«Нет, я так не могу», – пронеслось у него в голове.

Лекс всегда пытался поступать «как должно». Как благородный герой из старого романа. Восстанавливал справедливость за смерть матери, защищал слабых, наказывал злодеев… А сейчас чувствовал себя, как последний подлец.

Руки чесались позвонить, отменить анализ ДНК, сказать, что к черту результаты. Еле-еле уговаривал себя, что взрослый логичный человек, что нужно сначала узнать правду.

А потом самоконтроль все-таки сорвало. В одну из бессонных ночей, когда Лекс лежал и смотрел в темноту, вспоминая, как уходила Лара. Что-то щелкнуло внутри – и он подорвался, торопливо одеваясь.

Снаружи едва-едва рассвело. Какое-то время Лекс просто ехал по городу, тихому и сонному, утреннему и серому. Взгляд скользил по еще закрытым магазинам. Наконец на глаза попалась маленькая цветочная лавка. Ее только-только открывали. Припарковавшись, Лекс выскочил из машины. Он влетел внутрь практически следом за продавщицей.