(не) отец двух близняшек (СИ) - Белильщикова Елена

– Розы. Самые красивые, – выпалил Лекс.

Она улыбнулась, глядя на него, как на влюбленного мальчишку. Даже стало неловко. Но все лишние мысли ушли, когда в руках оказался пышный букет темно-красных роз.

Следом Лекс нашел магазин игрушек. Самый первый, который открылся. Взгляд скользил по нарядным куклам в прозрачных коробках, наборам конструкторов, мягким мишкам и зайкам… Лезли мысли, что если бы Лара не скрыла Майю, Лекс мог бы приводить сюда дочь. И не раз. Баловать ее, нагребая столько, чтобы все игрушки еле-еле в комнату вмещались.

– Подбираете на подарок? – улыбнулась молоденькая девчушка-консультант, подходя ближе.

На ней были светлые джинсы и футболка с котенком, а на голове – ободок с розовыми кошачьими ушками. Девушка смотрела приветливо и по-доброму, ожидая ответа.

– Да, – кивнул Лекс, отводя взгляд. – Для девочки, шесть лет. Не могу определиться.

– Для родственницы? – с улыбкой поинтересовалась девушка, попутно показывая кукол. – Нравятся ей такие? У нас еще есть из мультиков, вон там…

Лекс не слушал. Он заметил на полке игрушечного тигренка и взял в руки. Наощупь тот оказался мягким-мягким и пушистым. Глаза блеснули, как у настоящего зверька. Того, которого гладили в зоопарке.

– Для дочки, – одними губами прошептал Лекс.

Я суетилась перед раковиной, домывая сковородку после яичницы, а девочки носились по квартире. Майя не могла найти свой учебник, а Тая, в принципе, как оказалось, не собрала ничего для художественной школы, в которую ходила после обычной.

– Не забудь пастель! – крикнула я, по-быстрому натирая сковороду клетчатым полотенцем.

Судя по топоту, Тая как раз забыла. И теперь побежала обратно в комнату, чтобы схватить коробку.

В этот момент раздался звонок в дверь.

– Я открою! – звонко выпалила Тая.

Я даже не успела ничего сделать. Только услышала звон цепочки и поворот замка. А потом тонкий голосок Таи:

– Ой… Вы кто?

«Сколько раз говорила не открывать, пока не спросила!» – мысленно возмутилась я и выбежала в прихожую.

Так и замерла с посудным полотенцем, перекинутым через плечо. Ведь в дверном проеме оказался Лекс. В одной руке он держал большого игрушечного тигренка, в другой – впечатляющий букет роз. Даже на расстоянии я почувствовала их приятный аромат.

– Это тебе, Майя, ты же любишь тигрят. А это маме, – улыбнулся Лекс.

Он протянул игрушку Тае, а потом предложил мне букет роз. Я замерла, подумывая, не выгнать ли им, как веником. Для начала решила снять посудное полотенце, чтобы окончательно не позориться. А ситуацию тем временем разрешила моя дочурка.

– Я – не Майя! – она мрачно глянула исподлобья, но все-таки прижала к себе игрушку. – И не люблю я никаких тигрят!

– Понятно, – процедил Лекс сквозь зубы.

Он бросил букет на комод, где у меня обычно лежали ключи. А потом ухватил за руку, буквально силой выволакивая на лестничную площадку. Как была, в домашних тапочках.

– Уже настроила против меня ребенка, да? – захлопнув дверь, он наклонился, зажимая меня к стене, отрезая пути к отступлению.

Лекс уперся ладонью возле моей головы. Его лицо оказалось так близко, что я почувствовала горячее дыхание на губах.

– Я… не… ничего не делала. И вообще, тебя никто сюда не звал! – наконец прорезался голос.

Я попыталась оттолкнуть Лекса. Но едва мои ладони коснулись его груди, как он ловким жестом перехватил оба запястья. Слишком ловким, как у героя боевика при захвате. Ни вырваться, ни дернуться даже.

– Не настраивала? А как тогда объяснишь ее реакцию? – прошипел Лекс.

Я отвернулась, пытаясь по-быстрому сгенерировать какую-нибудь версию. Но в голову шел один бред. Да и Лекс перехватил меня за подбородок, рывком разворачивая к себе.

– У них просто школьный спектакль! – попыталась выкрутиться я. – И у Майи задание: вжиться в роль! Так что сегодня она не девочка Майя, а злая принцесса, вот!

Лекс с подозрением прищурился. Не отпустил. Только склонился еще ниже, как будто вот-вот поцелует. Лишь взгляд с этим не вязался, яростный и недоверчивый.

– Спектакль, говоришь? – прошипел Лекс. – Может, я тогда приеду и посмотрю?

– Э-э-э… нет, – я помотала головой. – Еще тебя в школе не хватало! Придется сказать учителям, кто ты, а они потом им проболтаются…

– Им? – нахмурился он, отпуская меня. – Кому «им»?

– Ну, одноклассникам Майи. А они ей. Вот, – ломано объяснила я, нервно переплетая пальцы.

В этот момент дверь квартиры открылась, и наружу высунулась Тая.

– Мам, ну, мы сейчас все опоздаем! – заканючила она.

– Кто все? – Лекс снова озадаченно сдвинул брови.

– Тебе же тоже пора на работу! – я изобразила самую широкую из улыбок. – Спасибо за цветы, а теперь нам всем пора!

Я ухватила Лекса за руку, разворачивая к лестнице и подталкивая в спину. С таким энтузиазмом, будто вот-вот столкну со ступенек. Он был вынужден поддаться, но все-таки обернулся.

– Мы еще поговорим, Лара, – произнес Лекс напряженно, будто не понимая, где собака зарыта.

«Собака» же в лице Майи в любой момент могла выскочить из квартиры. И раскрыть весь наш «маленький» секрет, став рядом с сестрой. Так что я заторопила, лишь бы Лекс отвязался:

– Обязательно-обязательно! А сейчас иди и считай, что прощен!

– Давай я подброшу? – оглянулся он.

– Нет-нет-нет, не хватало еще, чтобы в редакции мне кости перемывали! – отрезала я.

И смогла вздохнуть с облегчением только тогда, когда Лекс все-таки скрылся из виду.

Глава 8

Глава 8

Лекс сумел договориться в клинике, чтобы анализ ДНК сделали в срочном порядке. Полноватая девушка в белом халате загадочно улыбнулась, протягивая конверт с результатами. Почему-то дрогнули руки.

«Забавно, – подумал Лекс. – Никогда не дрожали. Даже, когда хватался за пистолет».

– Я… открою позже, – сказал он, и прозвучало немного хрипло.

Девушка понимающе закивала. А Лекс вышел из клиники и сел в машину. Какое-то время он просидел, глядя на конверт в руках. Не решался открыть. В голову лезли воспоминания о зоопарке, о светящихся глазах Майи. И о том, как она закрылась и смотрела волчонком, когда Лекс пришел в квартиру и протянул игрушку. Он почувствовал себя по-настоящему виноватым. Захотелось заново завоевать доверие этой малышки, у которой никогда не было отца.

«А что, если отец все-таки – не я? Что, если Лара соврала?» – царапнула непрошенная мысль.

Закрыв глаза, Лекс тряхнул головой. Стоило Ларе вернуться в его жизнь, как он стал слишком много о ней думать. В итоге, одно предположение о ее вранье больно ранило.

Лекс решительно разорвал конверт. В руках оказался сложенный листок-распечатка. Взгляд быстро-быстро скользнул по строчкам.

– Вероятность отцовства: девяносто девять процентов, – одними губами прошептал Лекс, сам себе не веря.

Он сложил листок медленно, словно в полусне, пряча обратно в конверт. А потом рука потянулась к телефону. Выбрав нужный контакт, Лекс вслушался в длинные гудки. Едва они сменились девичьим голосом, он выдохнул:

– Элли… это все правда.

– Что правда? Лекс, в чем дело? – заволновалась Элли, услышав, как напряженно звучит его голос.

– Я… действительно отец ребенка, – Лекс посмотрел на конверт в руках. – Сегодня получил результаты анализа ДНК. Я должен был проверить, правда ли это моя дочь.

– И что будешь делать теперь? – осторожно спросила она.

Легкий прищур темно-зеленых глаз стал сосредоточенным, как много лет назад, когда Лекс только учился стрелять по мишеням.

– Теперь я точно не отступлюсь, – уверенно произнес он.

– От Лары? – по голосу было слышно, что Элли лукаво улыбается.

Лекс коротко выдохнул. Так и захотелось, как в детстве, запустить в эту чертовку диванной подушкой!

– От своей дочери, – максимально терпеливо проговорил он.

От серьезного тона Элли еще больше развеселилась, рассмеявшись.