Потому что это был ты - Комб Брюно

Врач уселся за стол, разложил перед собой документацию, касающуюся Ванессы, и сказал:

— Месье Мабрек, прошу вас, потерпите минуту, мне нужно сосредоточиться.

— Надеюсь, вам это удастся, — едко бросил тот.

Врач никак не отреагировал на этот выпад; спустя несколько минут он начал объяснять суть дела, опуская некоторые медицинские термины, слишком сложные для непосвященных, и стараясь выражаться как можно понятнее.

— Вы уже знаете, что ваши жена и дочь стали жертвами автокатастрофы. В отношении… э-э-э (тут он заглянул в анкету)… Ванессы…

— Мне сообщили, что она в тяжелом состоянии, — прервал его Ришар.

— …то при ударе ее выбросило из машины. Результат: перелом голени и трещины в трех ребрах. В данный момент она находится в операционной, где кости ноги́ поставят на место и наложат гипс. Не стану от вас скрывать, что это крайне болезненная процедура, проходящая под общим наркозом.

— Но угрозы для жизни нет? — с тревогой спросил Ришар.

— Разумеется, нет. Однако полная реабилитация потребует многих месяцев и регулярных обследований, которые позволят убедиться, что срастание костей протекает нормально. Она еще молода, в двадцать лет от таких травм избавляются быстро.

— В семнадцать!

Врач снова заглянул в анкету.

— Действительно, семнадцать… Ну, что ж, тем более.

— Я могу ее увидеть?

— Можете, но позже. Сейчас она, как я уже сказал, в операционной, — напомнил врач, которому в этот момент принесли заключение по дополнительному обследованию Камиллы.

— Эти результаты касаются моей жены? — нетерпеливо спросил Ришар.

— Минутку, я должен сначала просмотреть снимки.

Он долго перебирал бумаги, то и дело возвращаясь к началу, и, судя по его мимике, они вызывали у него сильное удивление.

— Может, все-таки принести вам воды? — спросила медсестра, желая заполнить эту тягостную паузу.

— Спасибо… кофе, если можно.

— Конечно. Вам тоже, доктор?

— Да, с удовольствием, — ответил врач, продолжая перебирать снимки и документы. Потом он обратился к Ришару:

— Ваша жена… как бы это выразиться… ее случай можно назвать и более простым и, в то же время, более сложным…

И он снова начал просматривать энцефалограмму.

Ришар был озадачен.

— Но… она хорошо себя чувствует?

— Да, хотя я назвал бы это настоящим чудом. У нее нет ни одной открытой раны, ни одной ссадины, всего лишь несколько ушибов и синяков на спине. Но она регулярно впадает в кому, сопровождаемую амнезией, и вот это мы никак не можем объяснить. МРТ прекрасная, энцефалограмма и анализы не выявили никаких нарушений или аномалий в организме.

И врач откинулся на стуле, скрестив руки на затылке.

— Но раз нет никаких аномалий, значит?.. — с надеждой воскликнул Ришар.

— Да, но есть одно странное, вернее сказать, неординарное явление: вопреки результатам обследования, ваша жена регулярно впадает в бессознательное состояние, которое мы никак не можем объяснить. Так вот: я решил оставить ее в больнице и понаблюдать за ней дня три.

Ришар попытался получить более подробные разъяснения, чтобы успокоиться:

— Вы, кажется, называли это посттравматической комой?

— Верно, это наиболее допустимое понятие. И все же мы предпочитаем держать ее здесь, под наблюдением.

— Я могу с ней повидаться?

Врач вызвал санитарку.

— Мадам Лубен уже разместили?

— Нет еще.

— Значит, увидитесь позже. Мы вам сообщим.

— Благодарю вас, доктор. Но… вы ничего от меня не скрываете?

— Месье, уж не думаете ли вы, что мы тут, в отделении «Срочной помощи», успеваем еще и морочить голову родственникам?! Я вам сказал все, что мы знаем на данный момент.

Врач вышел, но тут же вернулся и бросил Ришару:

— Думаю, завтра мы еще раз посовещаемся насчет диагноза.

— Спасибо, доктор!

Ришар сидел в холле больницы, не в силах уйти. Он не мог увидеть ни дочь, которая все еще находилась в операционной, ни жену, которой занимались неврологи.

Наконец он включил мобильник и позвонил домработнице Буссаре. Сообщив о несчастном случае, он попросил ее забрать Люка из коллежа.

— Дома все в порядке, Буссара?

— Не беспокойтесь, месье, у нас все нормально. А там… в больнице?

— Мне еще не разрешили их навестить. Придется подождать, — уныло сказал он.

Буссара, со свойственным ей оптимизмом, попыталась его ободрить;

— Да вы не убивайтесь так, месье, это ведь одна из лучших парижских больниц! У меня одна подружка там лечилась, так ее доставили туда на носилках, а вышла она сама, бегом, — ее всего-то за несколько дней на ноги поставили.

— Ладно, там увидим, — коротко ответил Ришар.

Позже он позвонил домой еще раз.

— Месье, можете не спешить домой, делайте свои дела, я посижу с Люком сколько нужно, — успокоила его Буссара.

— А чем он там занимается?

— Уроки делает. И, знаете, совсем не расстроился. Я ему сказала, что они обе отделались царапинами.

— Прекрасно, Буссара! Я еще позвоню. — И Ришар отключил телефон.

Несмотря на настойчивые расспросы, он так и не добился от медсестер никакой новой информации. Пора было сообщить о случившемся своим родителям и Клодине, матери Камиллы. Сначала Ришар попробовал дозвониться в «Старые липы», но никто не ответил. Мобильники отца и матери, как всегда, были переключены на автоответчик. Ришар в нескольких словах изложил ситуацию, стараясь ее не драматизировать. Всякий раз, как он обращался к родителям, их строгое, лишенное сантиментов воспитание давало о себе знать.

Позвонил он также братьям — Эмерику и Эрвану. Именно последний, самый младший, искренне ему посочувствовал. А Эмерик, чья голова была занята цифрами дохода и перевозками десятков тонн зерна, ограничился дежурным: «Ну, держись!»

Калинья, жена Эрвана, вызвалась приехать в Париж на несколько дней. Ришар было отказался, но Калинья заявила, что уже заказывает билет на скорый поезд. Она всегда дружила с Камиллой и считала вполне естественным быть рядом с ней в такой трудный момент. Ришар поблагодарил ее. Затем он позвонил Клодине, которая для родной матери отреагировала на новость более чем странно, но, увы, вполне предсказуемо. У нее были довольно натянутые отношения с дочерью. После смерти отца Камиллы они совсем перестали понимать друг друга.

Ришар коротко описал ей обстоятельства катастрофы.

— Как это похоже на мою дочь! Вечно она витает в облаках. Что ей понадобилось на встречной полосе шоссе?!

Ришар всегда ладил со своей тещей, но тут все же попытался привлечь ее внимание к тому, что его больше всего озаботило:

— Они обе чувствуют себя неплохо, но врачи еще не поставили Камилле окончательный диагноз. Ваша дочь часто теряет сознание, и они никак не могут объяснить это явление.

На мамашу это не произвело никакого впечатления.

— Если МРТ ничего плохого не показала, то и беспокоиться не о чем. Камилла вся в своего отца: у нее железное здоровье!

Ее муж умер двадцать пять лет назад; тем не менее она приписывала ему «железное здоровье»… Что ж, по крайней мере, все было ясно.

— Да, конечно, — сказал Ришар, — но вы могли бы приехать и навестить ее, — наверно, ей будет приятно…

— В данный момент мне это неудобно, — проворчала она.

— Простите, не понял?

— Эктор что-то занемог, в прошлом месяце мне пришлось трижды возить его к ветеринару.

Эктор был злобным агрессивным попугаем, у которого на старости лет испортился характер, так же как у его хозяйки.

— Но, Клодина…

Однако теща не дала ему договорить.

— И, кроме того, моя соседка сейчас в отъезде, — отправилась, видите ли, отдыхать. Нет, вы только подумайте, Ришар, — ехать куда-то на курорт, живя в Аркашоне!

Ришар хорошо изучил свою тещу, но сейчас ее реакция повергла его в полное изумление, и он не смог его сдержать:

— Поймите, Клодина, речь идет о здоровье вашей дочери и вашей внучки!

— О, я понимаю, Ришар, но сейчас не лучший момент для такого путешествия. Я посмотрю, что можно сделать; ехать из Аркашона в Париж — это очень долго.