Я медленно опустилась на пол, прижимая рамку к груди. Пыль щекотала нос, но я уже не замечала этого. Во рту появился горький привкус – не от кофе, а от осознания собственной малодушия. Я здесь, в своём маленьком мирке, играю в глупые игры с конкурентом, боюсь провала, боюсь, что кафе закроется… А папа? Он мечтал, верил, создавал шедевры, даже когда знал, что не успеет воплотить их в жизнь. А я? Я пеку «Наполеоны», которые падают на головы врагам, и боюсь добавить щепотку соли в крем, чтобы не испортить.
Страх… Он сидел во мне глубоко, как косточка в спелой вишне. Страх не оправдать его надежды, страх не удержать его наследие. Страх, что моя попытка создать что-то по-настоящему своё, грандиозное, рассыплется, как тот несчастный торт на полу. И останутся только пыль, крошки и чувство вины.
Слезы подступили к горлу, горячие и беззвучные. Я прижалась лбом к холодному стеклу фотографии. Папа улыбался с неё своим беззаботным, полным веры счастьем.
– Прости, пап, – прошептала я в пыльную тишину подсобки. – Я так боюсь…
Внезапно дверь в зал приоткрылась. Петя просунул голову, его лицо выражало лёгкую панику.
– Лиза? Ты тут? Там… там дядя Миша пришёл. И… – он понизил голос до шёпота, – тот тип из кофейни напротив опять здесь. Стоит, кофе пьёт. И на дверь в подсобку как-то… многозначительно поглядывает. Всё в порядке?
Я быстро вытерла глаза тыльной стороной ладони, оставив грязную полосу на щеке. Встала, отряхивая перепачканный фартук. Фотографию спрятала за коробку с бумагой для выпечки. Не сейчас. Потом, когда смогу собраться с мыслями.
– Всё в порядке, Петь, – произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Иду. Скажи дяде Мише, что его «Старый Свет» уже готовится. А тому «типу»… – я глубоко вдохнула, собирая остатки самообладания, – скажи, что у меня нет времени на репетиции. Пусть репетирует со своими кактусами.
Выйдя из подсобки, я чувствовала на себе груз пыли, старой боли и нового страха. Но теперь к этому тяжёлому коктейлю добавилось ещё и его присутствие за столиком у окна. Он поднял на меня взгляд, и в его карих глазах промелькнуло что-то… любопытное? Обеспокоенное? Я поспешно отвела глаза.
Естественность. Ха! Самая неестественная вещь в моей жизни сейчас – это попытка дышать спокойно, когда всё внутри кричит от стыда, страха и навязчивого воспоминания о тепле его губ. И о холодном стекле фотографии, прижатом к сердцу.
Я заставила себя выпрямиться, расправить плечи. Папа верил в свои мечты. И я должна верить. Должна преодолеть свой страх. Ради него. Ради нас всех.
Медленно направляясь к стойке, я чувствовала, как внутри начинает разгораться огонь решимости. Может быть, Савелий и является частью этой странной игры, но он не сломит меня. Не сейчас, когда я наконец поняла, что действительно важно.
Глава 7
Савелий Ростов
Кофе в чашке стыл, точно так же, как та ярость, что вчера гнала меня прочь из её кафе. Сейчас же осталось лишь недоумение – липкое, навязчивое, словно паутина, опутывающая разум.
Я сидел в своём кафе перед открытием, и пальцы сами собой тянулись к губам – туда, где ещё хранился вкус её поцелуя. Не просто тёплых губ – горячих, не просто мягких – живых, трепетных. Даже в этом вынужденном, нелепом поцелуе между нами проскочила искра, которая, словно молния, пробила мою привычную броню цинизма и устремилась куда-то вглубь, туда, где темно и тихо, туда, куда я давно не заглядывал.
«Технический элемент», – пытался я убедить себя, очерчивая мысленные границы. Для Кати. Для камеры. Для спасения её от семейного допроса. Но чёрт возьми, почему же тогда в подсобке, когда она отпрянула, её глаза были такими огромными, полными не злости, а настоящей, детской паники? Как будто она сама испугалась того, что почувствовала. Или того, что почувствовал я?
Эта мысль не давала мне покоя. Я вновь и вновь прокручивал в голове тот момент, пытаясь понять, что же произошло между нами. Но чем больше я думал об этом, тем больше запутывался в собственных чувствах и сомнениях.
Может быть, это просто игра моего воображения? Может быть, я просто слишком долго был один, и любое проявление тепла кажется мне чем-то особенным? Но нет, я знал, что это не так. В её глазах я увидел то, что не мог ошибиться – искренность, страх и, возможно, даже проблеск чего-то большего.
Я резко поднялся, с силой оттолкнув стул. Нужно было двигаться, занять себя чем-то. Что угодно, лишь бы не сидеть на месте, не прокручивать в голове вчерашние события.
Бросился проверять запасы зёрен, потом принялся протирать и без того безупречную стойку – уже в который раз за утро. Взгляд невольно зацепился за гирлянды, развешанные по стенам. Почему-то именно сейчас они показались мне такими же тёплыми, как её волосы – каштановые с рыжинкой, играющей в лучах солнца.
Лиза Кузнецова-Булчанская. Мой вечный противник. Женщина, которая сражалась за своё кафе с яростью львицы, не давая ему утонуть в долгах после смерти отца. Та, что могла испепелить взглядом, а через мгновение протянуть салфетки, когда я весь был в её проклятом «Наполеоне». Та, что пекла свои пироги с такой сосредоточенностью, будто совершала священный ритуал.
Сильная. Упрямая. Невероятно, до безумия сильная.
И в то же время – хрупкая, как тот хрустальный стакан, который она сжала вчера, когда ушла Катя. Казалось, он вот-вот треснет в её пальцах. Именно эта хрупкость пугала меня больше всего. Потому что я видел её – настоящую, за маской сарказма и фартука с угрозами.
Видел, как она сжимается, когда Катя заводит свои разговоры о маме и замужестве. Замечал тень боли в её глазах, когда она смотрит на фотографию отца над кассой. Помнил, как она выглядела вчера в подсобке – маленькая, растерянная, с дрожащими руками, словно спрятавшаяся от всего мира.
Именно из-за этой её хрупкости я и произнёс вчера те глупые слова: «Скоро всё улучшится». Откуда мне было знать? Но я просто не мог видеть её такой разбитой. Не мог.
Телефон в кармане завибрировал, словно назойливая муха. Макс. Наверняка уже с третьим коктейлем в руке, готовый спасать мир – а точнее, меня – от моих вечных «ночных бдений».
Вздохнул, глядя на экран. Может, он и прав. Иногда нужно просто отвлечься, забыть обо всём хотя бы на пару часов. Но как можно забыть о ней? О её силе и хрупкости, о её пирогах и сарказме, о том взгляде, который она бросила на меня вчера в подсобке?
Не получалось. И, кажется, уже не получится.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
