Скажи мне через поцелуи - Рон Мерседес

— Что? — спросила я, чувствуя, как страх постепенно овладевает всем моим телом.

— Мой брат говорит, что они видели его там, он увидел его и убежал, — объяснил Тьяго, и когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня, я не смогла выдержать его взгляда.

Я не могла.

Что-то внутри меня сломалось, и быть рядом с ним — неважно, что мы были на улице, да ещё и с моей лучшей подругой — вызывало у меня жуткий дискомфорт и сильное чувство вины.

— Я же говорила вам, что Джулиан — трус, — напомнила я, сжимая губы.

Трус он или нет, но об этом нужно сообщить в полицию, — ответил Тьяго.

— Об этом нужно сообщить и его родителям, — сказала я, и часть меня считала это даже более важным, потому что, несмотря на страх, в глубине души я всё ещё видела в нём того друга, каким он был. Я не могла воспринять его как угрозу или осознать всю серьёзность того, что он сделал.

— Да плевать мне на его родителей, — резко сказал он, по какой-то причине разозлившись, чего я не поняла. — Я вас отвезу домой, поехали, — предложил он, посмотрев также на Элли.

— Не нужно, — возразила она, повернувшись ко мне.

Понимала ли она, что случилось из-за того, что она сказала несколько часов назад?

Понимала ли, что из-за её ошибки мой парень бросил меня?

Сделала ли она это специально, чтобы добиться именно этого? Чтобы мы расстались?

Я посмотрела на неё так, как никогда раньше не смотрела, и внутри меня возникло что-то очень тёмное и чуждое мне.

Я не собиралась настаивать на том, чтобы она ехала с нами; на самом деле, я не хотела быть ни с кем из них в этот момент.

— Отвези её, — сказала я, глядя на Тьяго, — я поеду на автобусе.

Глаза Элли посмотрели на меня с грустью и чем-то похожим на сожаление. Мне срочно нужно было уйти оттуда, потому что я знала, что в любую секунду сорвусь и расплачусь. Однако когда я попыталась уйти, рука крепко схватила меня за руку.

— Ты не поедешь на автобусе, — приказал Тьяго, глядя на меня так, будто я сошла с ума.

— Почему нет?

— Мне серьёзно нужно объяснять тебе, почему?

Я знала, что он прав, и хотя вероятность того, что Джулиан нападёт на меня в переполненном автобусе, была крайне мала, я почти предпочла бы это, чем ехать с ним одной в машине.

— Я поеду с девчонками, — вдруг сказала Элли, делая шаг назад. По её лицу было видно, что ей хочется просто исчезнуть. — Я позвоню тебе завтра, ладно? — сказала она, глядя на меня немного неловко и с тревогой.

Я не ответила.

В этот момент я была зла на неё, на Тейлора, на Тьяго…Чёрт, я была зла на весь мир, и знаете почему? Потому что иногда, когда мы так сильно косячим, вместо того чтобы заглянуть внутрь себя и понести последствия своих поступков, мы срываемся на тех, кто нас любит и окружает.

Сколько раз вы отвечали кому-то грубо, когда тот просто спросил, что с вами? Или сколько раз вы начинали ныть о жизни, мире и его жителях, просто потому что сами сделали что-то не так?

Это сумасшествие, как иногда работает человеческий разум; по какой-то причине мы — самые сложные живые существа на Земле, не так ли?

— Я отвезу тебя домой, пошли, — сказал Тьяго, начиная идти.

Я огляделась и поняла, что у меня не было другого выбора, и пошла за ним.

Увидев его мотоцикл на парковке у школы, я поняла, что между братьями уже, должно быть, все напряжено, раз они решили поехать на разных транспортных средствах. Одно дело — поехать на мотоцикле в сентябре, и совсем другое — в такую холодрыгу, которая стояла в Карсвилле уже несколько дней.

— Ты хочешь, чтобы я замерзла? — не могла не спросить я с раздражением.

«Боже, Камила, остановись! Он не виноват ни в чём! Ну, или, по крайней мере, не во всём.»

— Ты предпочитаешь пойти пешком? — спросил он, и его тон тоже был более напряжённым, чем обычно.

Я не ответила и подошла к нему, чтобы взять чёрный шлем, который он прятал под сиденьем.

Когда я надела шлем, его запах заполнил меня, и я почувствовала желание вдохнуть его как можно больше, как будто мне нужно было насытиться им по какой-то причине, которая казалась бессмысленной, особенно в тот момент.

Он подошёл, чтобы убедиться, что шлем правильно сидит, и в процессе его пальцы ненароком коснулись чувствительной кожи на моей шее.

Всё моё тело напряглось, и его глаза встретились с моими во взгляде, который явно показывал, что он почувствовал всю реакцию моего тела на его прикосновение.

— Поехали, — сказал он, садясь на мотоцикл. Он ногой убрал подставку и завёл мотор, издав громкий звук, который привлёк взгляды нескольких учеников, проходящих мимо.

Знал ли Тьяго, что это может показаться неподобающим?

Знал ли он, что снова рискует своей работой из-за меня?

Я села за ним и крепко ухватилась за ручки сиденья. Почти ощущала его раздражение изза моего нежелания прикасаться к нему, но он так быстро ускорился, что я не успела ничего сказать, кроме как проклинать себя от страха, чувствуя, как мотоцикл набирает скорость, и эту скорость ощущала каждой частью своего тела.

Не только ледяной холод, который бил мне в лицо и в руки, заставил меня забыть о ручках и крепко прижаться к его спине, но и страх, который я почувствовала, заметив, как скорость перемещала меня немного назад на сиденье пассажира.

Мне было противно держаться за его тело, чтобы чувствовать себя в безопасности, но я предпочла это, чем замёрзнуть или упасть.

Я потратила больше секунды, чтобы понять, куда он едет, когда вместо того, чтобы повернуть направо, в сторону наших домов, он поехал прямо в город.

— Куда ты едешь, Тьяго? — спросила я, но либо он меня не услышал, либо решил не отвечать.

Я напряглась, когда он остановился перед полицейским участком в Карсвилле.

— Почему ты сюда поехал? — спросила я снова, желая всеми силами быть в любом другом месте.

Я не хотела сюда ехать, чтобы говорить о Джулиане. Не хотела вспоминать тот позорный и ужасный момент, когда мне с мамой пришлось подавать жалобу и объяснять полиции, что меня сняли голой и выложили видео в интернет.

— Можешь подождать здесь или зайти со мной, как хочешь, — сказал он, спускаясь с мотоцикла и прижимая шлем к своему предплечью.

— Я не собираюсь заходить туда.

— Тогда подожди меня здесь.

Он не дал мне времени возразить, потому что уже вошёл в участок.

Я огляделась вокруг... посёлок, который видел, как я расту, и задала себе вопрос, когда я стала той девушкой, за которой следят, той, на которую люди смотрели косо, той, которую парень бросил за то, что она связана с его братом...

Я достала телефон и набрала его номер.

Не спрашивайте, почему, но мне нужно было услышать его голос, мне нужно было снова попросить прощения, мне нужно было, чтобы он обнял меня...

В моей голове возникло множество воспоминаний: украденные улыбки и смех на полную грудь, когда мы дурачились в его комнате, в кафе, где он работал, или просто когда мы сидели на его диване, смотрели фильм... Такой был Тейлор... человек, который заставлял смеяться, не важно, в какой ситуации ты находишься.

Он не ответил, и когда я закончила звонок, я взглянула на его фото, на экране блокировки, и слеза скатилась по моей щеке, медленно спускаясь по шее и исчезая.

Я вытерла слезу локтем, чтобы не оставить следа от слезы, которую я заслуживала больше всех, и снова посмотрела на ту фотографию, которую мы сделали в тот день, когда я помогала ему украшать дом для Хэллоуина. Он подкрался сзади в маске Франкенштейна, чтобы напугать меня, но я заметила его в зеркале в гостиной и решила притвориться дурочкой и сама напугать его первой.

Когда я повернулась, он так удивился, что упал от шока.

Я так смеялась, и его лицо было настолько смешным, что не смогла не запечатлеть этот момент: я сделала селфи, наклонив камеру своего телефона к его голове, потянув за его маску и поцеловав его в щеку в тот момент, когда нажимала кнопку для снимка.