На изломе (ЛП) - Шеридан Мия

— Нет, не нужно. Всё нормально, — сказала Леннон. — Мы не отнимем у вас много времени.

Мисс Уоттс кивнула. Она не выглядела встревоженной или обеспокоенной их визитом, и Леннон подумала, что, возможно, полиция заходит сюда довольно часто, чтобы поинтересоваться кем-то из их постояльцев.

Девушка открыла телефон и быстро нашла фотографию мужчины, который был одет в джинсы с надписью «Гилберт-хаус» на бирке. Снимок был сделан крупным планом в морге, и покойный, казалось, спал.

Леннон повернула экран телефона к мисс Уоттс.

— Вы узнаёте этого человека?

Мисс Уоттс подняла очки, висевшие на цепочке у неё на шее, и взяла телефон, чтобы лучше рассмотреть фотографию. Пока женщина изучала изображение, взгляд Леннон переместился на доску объявлений возле двери. Там висели листовки, объявления и одно яркое приглашение на ежегодный ужин с вручением премии «Герои борьбы с бездомностью: Лучи надежды» с участием ди-джея Фэйр Плэй. Был ли кто-нибудь, кто не собирал средства для бездомных? Куда уходили эти деньги? И кто именно заслужил награду, если проблема настолько вышла из-под контроля? Где были герои, о которых они говорили?

— О, боже, — выдохнула Мирна, возвращая внимание к себе. — Это Круз. Он жил здесь от случая к случаю последние пару лет. К сожалению, он предпочитал улицы. — Она вздохнула, её плечи поднялись и опустились. — Он мёртв, верно? Я не удивлена. — Женщина переводила взгляд с одного на другого. — Если вы здесь, то его смерть, должно быть, связана с преступлением.

— Да, мисс Уоттс. Мы считаем, что его убили.

Мисс Уоттс покачала головой.

— Я не удивлена. На самом деле, даже немного шокирована, что он продержался так долго. Его столько раз воскрешали из мертвых, что иногда его называли Тони Наркан.

— Тони?

— Это его имя. Извините, большинство из нас звали его Круз. Но, на самом деле, это его фамилия. Энтони Круз. Как вы связали его с нами?

Леннон почувствовала первый проблеск надежды на то, что они потянули за ниточку, которая могла бы привести и к другим зацепкам.

— На нём были джинсы с биркой «Гилберт-хаус».

Мисс Уоттс одарила их грустной улыбкой.

— Понятно. Да, мы выдаём всем мужчинам чистую одежду и пакет с туалетными принадлежностями, когда принимаем их сюда.

— Есть ли условия для проживания здесь? — спросил Эмброуз.

Мисс Уоттс кивнула.

— Они должны взять на себя обязательство оставаться здесь на девяносто дней, в течение которых они будут чисты и трезвы. — Она жестом указала на большую комнату справа от них, где пара мужчин с усталым видом сидели, уставившись в экраны компьютеров, а ещё двое — у книжных полок. Один дремал, а другой читал журнал. — Мы помогаем им составлять резюме, а затем искать работу. У нас наверху есть комната, полная приличной одежды, которую они могут надевать на собеседования.

— Вы сказали, что мистер Круз останавливался здесь несколько раз. Он продержался свои девяносто дней?

— Мистер Круз никогда не задерживался больше девяти дней. — Женщина снова вздохнула. — Нам действительно не следовало продолжать принимать его обратно, но у этого человека была добрая душа. И если честно, казалось, он действительно хотел завязать, но так и не смог найти в себе силы довести дело до конца. — Мисс Уоттс нахмурилась. — Я помню, как он говорил о чудодейственном лечении, когда мы виделись в последний раз. — Она задумчиво улыбнулась. — Я слышала подобные разговоры и раньше, когда речь шла о наркомании. Всегда есть какая-то новая волшебная таблетка, которая их вылечит, понимаете? Избавит от всех их пристрастий. Если бы такое средство существовало, я бы сама добавляла его в воду.

Чудодейственное средство. К сожалению, Леннон тоже слышала подобные разговоры. И фармацевтическая промышленность с радостью поддерживала эту ложную идею. Вещество, устраняющее зависимость от одного вещества, а затем и от другого.

— У вас есть какие-нибудь предположения, где он обычно зависал? — спросил Эмброуз.

Мисс Уоттс поджала губы, задумавшись.

— Точно не знаю. Но если кто и может знать, так это Дариус Финчем. Его отец раньше руководил программой по работе с молодёжью «Золотые ворота», а Дариус возглавил её около пяти лет назад.

Эмброуз поднял глаза.

— Работа с молодёжью?

— Угу. Я знаю, это удивительно, но Крузу было всего двадцать, хотя выглядел он гораздо старше. Наркотики и отсутствие медицинской помощи делают своё дело. В любом случае, возможно, двадцать — это уже не молодежь по определению, и Круз был слишком стар для центра. Но у Дариуса доброе сердце, и он не может никому отказать. Он знает всё, что происходит в Тендерлойне, и почти все, кто живет на улицах, воспользовались одной из их программ. Раньше он раздавал еду, но это прекратилось из-за каких-то проблем с разрешениями.

У Леннон возникло искушение закатить глаза.

— Ясно, — пробормотала она. Конечно, бюрократы посчитали необходимым, чтобы люди платили пошлину и заполняли кучу бумаг, прежде чем накормить голодных людей.

Девушка быстро пролистала фотографии других жертв, которые были у неё в телефоне, и спросила мисс Уоттс, узнает ли она их тоже. Но женщина печально покачала головой.

— Я бы хотела помочь и с этими людьми, но нет.

— Мы ценим то, что вы нам сообщили, — сказала Леннон. Это было больше того, с чем они приехали. — Спасибо.

— Не за что. Передайте Дариусу привет от Мирны, когда увидите его. Очень многие из нас всё ещё живут и работают здесь и ещё не отказались от Тендерлойна.

Леннон решила, что они поедут в молодёжный центр на машине, а не пойдут пешком, тем более, она не была уверена, что он будет открыт. На этот раз они двинулись в противоположном направлении, вокруг квартала к её машине, чтобы избежать самого худшего участка Гайд-стрит. Агент Марс мог бы назвать её трусихой, но за один день она могла справиться с определённым количеством нищеты и страданий. Нужно отдать должное людям, работающим в таких районах, как этот, пытаясь изо дня в день сделать жизнь лучше, и, скорее всего, не видя никаких улучшений, будь то у отдельных людей или в районе в целом.

Молодёжный центр представлял собой небольшое квадратное здание, расположенное между двумя другими небольшими зданиями. Они нашли место для парковки на противоположной стороне улицы и перебежали дорогу, когда в конце квартала загорелся красный свет, и движение остановилось. Дверь была широко распахнута, и изнутри доносился пятый фортепианный концерт Бетховена. Классическая музыка казалась неуместной, и, взглянув на Эмброуза, Леннон с удивлением увидела на его губах улыбку, как будто он ожидал услышать Бетховена, льющегося из молодёжного центра в районе, кишащем наркотиками и преступностью.

Внутри молодые мужчины и женщины сидели на диванах и в креслах, закинув ноги и болтая. Один парень драматично играл на «воздушном пианино», а двое рядом с ним смеялись. Одна из девушек заметила их, и остальные, очевидно увидев выражение лица подруги, повернулись, чтобы посмотреть, на кого она подозрительно смотрит.

Мужчина, сидевший на диване спиной к ним, встал и выключил музыку.

— Привет. Чем могу быть полезен?

— Вы — Дариус Финчем? — спросила Леннон.

— Виновен. — Мужчина тепло улыбнулся, показав ровные белые зубы. Его длинные волосы были собраны в дреды на затылке.

— Йоу, Дариус, копы приехали, чтобы забрать тебя? Что ты натворил? — обратился один из парней, на что остальные рассмеялись.

Дариус подошёл к Леннон и Эмброузу и поочередно пожал каждому из них руку.

— Офицеры. Или детективы, верно?

— Инспектор — это звание, которое полиция Сан-Франциско использует вместо детектива, но да. Что нас выдало? — спросила Леннон, улыбнувшись. Атмосфера здесь была отнюдь не враждебной.

— Вы здесь как бельмо на глазу. Но всё в порядке. В молодёжном центре мы рады всем.