Ни в мать ни в отца (СИ) - Волкова Дарья

— Нет, — улыбнулась Лада.

— А кто?

— У меня очень скучная работа. Я сижу за компьютером и смотрю в цифры.

— Лада, наверное, бухгалтер, — Алексей Валентинович поставил перед ней чашку с чаем.

— Нет. Я оператор весового контроля.

— Это как? — Руслан-младший по-прежнему не сводил с нее взгляда. А Лада не могла не улыбаться ему в ответ.

— Вагоны взвешиваю.

Руслан перевел взгляд на ее руки.

— Они же… большие.

Лада рассмеялась.

— Для этого есть специальные весы. Они встроены в рельсы.

— Ух ты!

— Так ты, Ладушка, на железной дороге работаешь?

Лада отметила очередной этап в общении с Алексеем Валентиновичем — переход на «ты». Поняла, что все ее устраивает, и с удовольствием отхлебнула чая.

— Да.

— У нас на заводе своя ветка была. Так вот, я помню, как-то…

Руслан-старший и Елисей явились к тому моменту, когда Лада окончательно запуталась в истории, которую рассказывал Евдокимов-самый-старший. А тут он и прервался.

— Наконец-то! — он встал с табурета. — Давайте, садитесь, сейчас чаю налью.

А Лада смотрела на Елисея и отца его одноклассника с чувством, близким к головокружению. Она была уверена, что Лесь похож на Арсения. Но сейчас, рядом с Русланом Евдокимовым, казалось, что на кухню вошли отец и сын. Абсолютно одинаковый оттенок волос, даже вихры торчат схоже. И в подсадке головы… И в целом…

Так, стоп. В эту сторону не думать. Не сейчас!

За столом они все не разместились. В итоге мальчишке получили по блюдцу с вафельным тортом и чашке чая и ушли в комнату. А Лада с двумя Евдокимовыми осталась на кухне. Руслан устроился напротив Лады, пнул ее под столом своей волосатой ногой, пробормотал: «Извините» и молча уткнулся в чашку чая. Лада тоже молчала. За всех троих отдувался Алексей Валентинович, и делал это безо всякого напряжения. А потом внезапно прервался:

— Ладушка, я вас с Елисеем не гоню, но ведь поздно уже.

Лада моргнула, словно просыпаясь. Она вполуха слушала бесконечный рассказ Алексея Валентиновича, в котором Лада давно потеряла нить. И тайком, вполглаза, косилась на плечи в мягкой застиранной светло-зеленой футболке. Руки у него тоже волосатые, капец.

— Да-да, и правда. Спасибо за все, но нам, и в самом деле, пора.

— Руслан, проводи Ладу.

— Да мы на машине!

— Вот до машины пусть и проводит.

Руслан-старший молча встал.

Провожать Ладу он вышел, накинув только пуховик. Он был средней длины, чуть выше колена, и из-под него комично торчали голые ноги и не зашнурованные ботинки.

Все время, что они спускались по лестнице, а потом шли до машины, Лесь не закрывал рот. Выступал исключительно на тему сварки. Уже терминов нахватался. Евдокимов как будто слегка невпопад отвечал. Наверное, Елисей его уже утомил. Ладе стало неловко. Она вообще оказалась впервые в такой ситуации. Елисей раньше никогда и ни с кем не был таким… активным в общении.

— Спасибо большое, Руслан Алексеевич. Идите домой, холодно же, — в темноте не видно волосатые голые Евдокимовские ноги. Но они там есть.

Руслан-старший ничего не сказал. Тронул пальцем щетку.

— Дворники — дерьмо, менять надо.

Лада открыла рот, потом закрыла. Щетки и в самом деле плохо работают, у нее все руки не доходят заменить. А тут как раз снег пошел.

— Мы поменяем, — встрял Лесь.

Евдокимов открыл дверь машины.

— Садитесь.

Когда они выезжали из двора, у подъезда все еще стояла мужская фигура в пуховике и с голыми ногами.

— Руслан, ты почему не переоделся?

— А зачем?

— Ну, у нас же гости были…

Руслан передумал отвечать. Гости, во-первых, незваные, во-вторых, не британская королева же! Поэтому посчитал правильным перевести разговор. А вечером, сердито взбивая подушку под головой, думал о том, что дед все никак не оставляет свою бредовую идею. Озвучена она была года три назад. Или два. Руська точно еще в детский сад ходил. Душной августовской пятницей они отмечали день рождения деда, как и положено двум мужикам в жару — пивом и рыбой. Деду много не надо, чтобы его и без того не слишком молчаливый язык развязался окончательно. Тогда-то Руслан впервые и услышал про контрацептивный свитер. Сначала вообще не понял, к чему отец вспомнил про этот свитер, не по сезону сейчас. А, оказывается, свитер этот не вписывался в высокие стандарты красоты Евдокимова-самого-старшего.

— Бать, ты чего? — Руслан от неожиданности даже отложил рыбу, которую чистил. — Чем тебе свитер не угодил? Нормальный. Теплый.

— Ты в нем на дурачка похож!

— Чего⁈

— Того! — после выпитого бокала пива отец говорил совсем громко. — Даже я понимаю, что молодому мужчине такой свитер носить нельзя! Мне — можно, тебе — нет. Отдай его мне, Руслан.

Руслан замер — и рассмеялся. Еще они свитер с отцом не делили.

— Бать, зачем он тебе? Да знаю я, знаю, что он конченый.

— Ну вот!

— Специально надеваю. Чтобы бабы не вешались.

Отец помолчав, сурово хмуря седые брови. Потом выдохнул шумно.

— Ну и зря. Русику мамка нужна.

Та-а-а-а-ак… А вот этого не надо!

— Ну, что ты молчишь, Руслан?

А что тут скажешь?

— Спасибо, наелся.

— Да ну что ты! — отец схватил его за руку. — Да не все же женщины такие противные, как твоя эта… шма… Оксанка! Вон хоть маму свою вспомни! Хорошая же женщина!

— Не поминай всуе маму, и так тошно! — не выдержал и рявкнул Руслан. Пришила его очередь шумно выдыхать. — Пап, слушай… Ну правда. Не надо. Зачем нам кто-то? Мы же и так справляемся. Справляемся же, да, бать?

Отец после паузы кивнул, низко наклонив седую голову.

Больше они к этой теме не возвращались.

А зря.

Надо достать с полки контрацептивный свитер. Его время пришло. Да и холодно на улице.

— Елисей, — Лада устала выслушивать про нюансы газоэлектросварки. — А как занятия с собаками прошли?

Сын неожиданно утратил блеск энтузиазма в глазах.

— А… Ну это… Мне таксу дали.

— Здорово! Они такие смешные!

— И маленькие, — проворчал Лесь. — А у Руслана Венди — большая, красивая. И умная!

— А порода какая?

Сын почесал нос.

— Ре… Рет…

— Ретривер?

— Ага.

— Ну и что? Ты расстроен, что у Руслана ретривер, а у тебя такса? Лучше было бы, чтобы наоборот?

Елисей посопел.

— Я думал, если Фокс… то это овчарка какая-то…

Лада рассмеялась.

— Елисей, вспомни английский. Фокс — это…

— Лиса, я помню.

— Ну вот. Таксы — это порода для охоты на лис.

— Правда? — восхитился сын. — Они охотники?

— Еще какие!

Остаток вечера был посвящен изучению информации о таксах.

— Здравствуйте, Алексей Валентинович.

— Это его сын.

Лада замерла. Почему-то забилось сердце. Почему по телефону Алексея Валентиновича говорит Руслан-старший⁈

— Алло, Лада? Вы тут?

— Я здесь, — торопливо ответила Лада. — Что с вашим отцом?

— Давление поднялось. Он завтра не сможет отвезти детей в эту… в школу… с собаками которая.

— Ясно. Он лекарство принял?

Ответили там после паузы и слегка удивленно.

— Разумеется. Скажите, а вы… — он помолчал. — У вас не будет возможности завтра отвезти детей — ну, вашего и нашего — туда? В школу эту?

Судя по вопросу, сам Руслан не может отвезти детей. Лада хотела сказать, что Елисей и сам справится, она с ним это уже обсуждала. И не стала этого говорить. Елисей явно более самостоятельный, чем Руслан-младший.

— Я бы Руську одного отпустил, — Руслан-старший словно угадал ее мысли. — Тем более, с вашим — он у вас бойкий парень. Но дед наш ни в какую, грозится сам тогда поехать, а ему нельзя, врач сказала, надо полежать.

— Я поняла. У меня завтра смена, я не смогу, к сожалению. Но я спрошу маму и перезвоню.

— Хорошо. Спасибо.

Лада не успела набрать номер матери, как пришло сообщение в мессенджер с незнакомого номера с лаконичным сообщением: «Это Евдокимов».