Тамара Сергеевна вздохнула. Тут крыть было нечем.
— Нет. Это не норма. Мы… Мы примем меры, — хотя как тут примешь, при бате-сварщике? — Просто, понимаете, у Елисея такой характер, что…
— Я про Руслана.
Тамара Сергеевна закрыла рот. Помолчала. А потом спросила осторожно:
— А… а Елисей?
— Елисей матом не ругается! Я вообще не знаю, как бы мы справлялись с Русланом Евдокимовым, если бы не его брат. Елисей на Руслана хоть как-то влияет в положительную сторону.
Ну надо же… У нас теперь Елисей на Руслана влияет в положительную сторону. А на Руслана жалуются из-за плохого поведения. Воистину, мальчики друг от друга лучшее перенимают!
Тамара Сергеевна угомонила неуместную внутреннюю гордость и снова кротко кивнула. Но на всякий случай напомнила.
— Вы же помните, что в прошлом году Руслан выиграл городской конкурс рисунка?
— Помню.
— И что Елисей взял серебро в региональных соревнованиях по айкидо?
— Да помню я, помню! Но это же не повод ругаться матом!
Ну, вот теперь можно и на мировую.
— Совершенно с вами согласна. Поговорим. Проведем разъяснительную беседу. Еще какие-то вопросы по моим внукам есть?
— Да, собственно… нет.
Тамара Сергеевна Гусева встала и степенно оправила юбку.
— Тогда всего хорошего.
Битва узких губ и бровей-ниточек завершилась вничью.
* * *
Алексей Валентинович ждал ее около школьных ворот.
— Что-то долго вы, — громко приветствовал он издалека.
Йорк у его ног просто рвал поводок.
Тамара Сергеевна подошла, отстегнула повод и взяла собачку на руки.
— Кто бабушкина любимая булочка?
Йоркширский терьер всем телом показывал пантомиму, кто тут бабушкина любимая булочка.
Братья Евдокимовы все-таки дожали родителей и бабушку с дедушкой. Потому что опытным путем выяснилось, что на йорков у Тамары Сергеевны практически нет аллергической реакции. То ли с возрастом аллергия утихла, то ли йоркширские терьеры, в самом деле, гипоаллергенная порода. Так что у Кондратия появился друг, которого он, в отличие от братьев Евдокимовых, не просил.
— Ну, давай уже, отпусти Годзиллу с рук и расскажи мне, как все прошло? Сильно на мальчиков ругались?
— Да так… Не особенно.
— Надо был мне пойти.
— Не надо, у тебя давление.
— У тебя, можно подумать, нет давления!
— У меня оно, как у космонавта.
И, привычно споря, Алексевей Валентинович Евдокимов и Тамара Сергеенва Гусева пошла от школьных ворот в сторону дома. Ряжом, на длинном поводке, оглашал окрестности звонким лаем грозный Годзилла.
* * *
Руслан вышел из летнего душа, энергично растирая голову полотенцем.
— Свободно! Следующий!
Август в это году на загляденье — теплый, сухой. Как раз то, что надо, чтобы мост вовремя сдать. Руслан присел на сложенные рядом с вагончиком доски — обсыхать. Тут некого смущать своим полуголым видом, что сидишь тут в одном полотенце на бедрах. Все равно вокруг одни мужики-вахтовики.
— Русич, — окликнул его коллега. — Что, твоя не родила еще?
— Ей нельзя без меня рожать, — отозвался Руслан лениво, подставляя лицо солнышку. — Не положено. Да и рано еще. Вот я вернусь — и родит.
— Бракодел ты все-таки. Евдокимов, — коллега, такой же сварщик, устроился на досках рядом. — Сразу двух девок сострогал.
— Не надо ля-ля, — все так же лениво отозвался Руслан. — У меня все по плану и графику, так сказать. Два пацана у меня уже есть. Теперь для гармонии двух девчонок надо.
— Куда ж такую ораву? Не тесно вам будет?
— Дом буду строить.
— Потянешь?
— Нам теперь денег от государства положено. И теща у меня — подпольный миллионер Корейко. Говорит, еще и свою хату продаст, вложится в дом.
— С тещей собрался жить?
— А чего?
— Не, с тещей жить — это засада, — с другой стороны сел другой их товарищ по работе. — Я вот живу — и вою.
— Не наш случай, — лениво зевнул Руслан. — Она пока пацанов повоспитывает… Пока деда повоспитывает… Пока Годзиллу с Кондратием повоспитывает… У нее на нас с Ладой сил уже не остается. Зато у нее школа с поликлиникой по струнке ходят. Грандиозная женщина.
Дискуссия и свойствах тещ и преимуществах жизни с ними и без них перевал звонок мобильного.
— Витек, дотянись до моих штанов, достань там, ага? Спасибо.
— Пап, привет!
— Здаров, сын, — Руслан, до этого полулежавший, облокотившись на доски, выпрямился. Он хоть и делал вид, что все в порядке, все же внутреннего паникера нет-нет, да и давил. Вот и сейчас… Что-то голос у Руськи какой-то запыхавшийся.
— Пап, маму в магазин увезли!
— В какой магазин? — опешил Руслан.
— Ну, магазин, в котором детей раздают!
У Руслана все замерло. А в трубке послушалась возня, а потом раздался голос Елисея, более низкий, чем у брата — уже начал ломаться. Ранний.
— Русь, ты чего, как маленький? Какой магазин? Бать, ты его не слушай. Мамку в роддом отвезли.
Что-о-о-о-о⁈ А в трубке уже слышался голос Тамары Сергеевны.
— Русланчик, не волнуйся, у Лады воды отошли, я вызвала скорую, ее увезли. Я с ней была! Врачи ее забрали в родовую. Я вернулась, чтобы тут сейчас… — снова возня, и голос отца: — Руслан, сумку я ей собрал, контейнеры с едой положил, компот из кураги сварил.
Какая курага… Какой компот… Руслан вскочил с ревом:
— Две недели еще!!!
А вслед ему неслось:
— Евдокимов, ты куда⁈ Ты же голый!
И вот на этом месте мы ставим точку. Потому что очень скоро здесь станет очень шумно. Представляете, как будут спорить Руся и Лесь по поводу имен для двух сестренок? А как будут спорить Алексей Валентинович и Тамара Сергеевна по поводу имен для внучек?
То-то же.
Просто поверьте мне. У них все хо-ро-шо.
