Ни в мать ни в отца (СИ) - Волкова Дарья

— Все хорошо, малыш, — Лада обняла Леся, и он послушно прижался к ней. И на «малыша» не среагировал, не дернулся даже. — Все хорошо.

— Угу. Руслан же приехал.

Ладе показалось, что она ослышалась из-за звяканья ключей. Открыла дверь, они зашли, дверь закрылась. Все, больше ничего не звякает.

— Что ты сказал? Я не расслышала.

Но Лесь не отвечал. Стоял, насупившись. Ладу кольнуло дурное предчувствие.

— Сынок… — она присела перед сыном на корточки. — Лесь… Что случилось?

Елисей неопределенно дернул плечом и отвернулся в сторону.

— Лесь… Он тебя… Он тебя обидел?

Сын едва заметно кивнул. У Лады все оборвалось внутри. Да что же это… Да как же это она… Да зачем она…

Стоп. А про кого говорит Елисей⁈

— Кто тебя обидел?

— Арсений.

Вот теперь стало совсем дурно. Ведь Лада в какой-то момент подумала про Руслана. А если он его бил… Боже мой, что сделал Щепин, что Руслана начал его бить⁈ От паники даже голова закружилась, но Лада скрутила себя.

— Лесь… Ты можешь мне рассказать, что случилось?

Сын снова кивнул. Но лицо к ней не повернул, так рассказывал, отвернувшись. Рассказ был коротким, но Ладе много и не надо было. Главное она поняла. Щепин затащил Елисея на эфир! С ней номер не вышел, и он зашел со стороны сына! Вот же гнида…

— Сильно испугался? — она снова обняла сына. Он снова прижался. И закивал. Ладе категорически не нравилась эта молчаливость сына. Но чтобы понять, что делать дальше, надо посмотреть этот чертов эфир. И увидеть своими глазами, и услышать своими ушами — что там происходило.

— Мам… — прошептал Елисей. — А мы с дядей Русланом… больше не будем видеться, да?

Она на секунду зажмурилась. Как же все запуталось. Как же она все запутала… И, получается… Получается, Руслан знал?

— Ну почему ты так решил?

— Ты сама так сказала. Что не можешь больше его видеть.

— Лесь…

Сын повернул лицо. Вид у него был такой несчастный, что у Лады защемило сердце.

— Елисей… — Лада осторожно погладила Леся по плечу. — Не переживай. Взрослые иногда…

— Говорят неправду?

Лада вздохнула.

— И это тоже. Скажи, пожалуйста… А ты рассказал Руслану об этом эфире, да?

— Я Русе сказал. А он, наверное, папе рассказал.

Лада удержала вопрос о том, почему Лесь не позвонил и не рассказал ей. Они поговорят об этом. Но потом.

— Хочешь чая?

— Не хочу. Я пойду в свою комнату, мам, — Елисей вдруг сам обнял ее, коротко прижался.

Иди, сынок, иди. Пока мама разбирается с последствиями своих поступков.

Лада устроилась на кухне — так, чтобы видеть вход. Вдруг Елисей зайдет. Она не хотела, чтобы Лесь видел этот эфир. Хотя… Он может и сам. Ладно, ей все равно надо это увидеть. И Лада вдела в уши капельки.

Надеюсь, Щепин, ты сохранил эфир. Надеюсь, ты его не удалил.

Сохранил. Не удалил. То ли вопиющая самонадеянность, то ли идиотизм.

Лада смотрела запись эфира и стремительно закипала. Да как он мог? Как он, сука, мог⁈

Арсений самодовольно нес какую-то чушь, периодически обращаясь к Елисею с какими-то дебильным вопросами. С такими, которые ребенок даже понять не в состоянии! Лесь, нахохлившийся как воробушек, только кивал, лишь иногда односложно отвечая. У Лады сжималось сердце. Бедный, бедный ее мальчик! Они никогда не видела Леся таким потерянным.

Сил досматривать до конца не было. Лада включила режим убыстренного произведения, убедилась, что кроме болтовни, на эфире ничего не было. Потом врубила последние пять минут — там была все та же феерически самодовольная чушь. Глянула мельком комментарии. Ах, вы…

Ну ничего… Лада сейчас решит краткосрочные задачи… А потом я вам устрою. Щепин, я тебя и твой аккаунт разнесу к чертовой матери!

Только вот…

Только вот что делать с Русланом?

Лада сидела, подперев щеку рукой, и смотрела на экран смартфона. Получается, Руслан увидел этот эфир. Лада даже не знала ни про какой эфир, а Руслан узнал, увидел. И поехал разбираться с Арсением.

Что он сделал неправильно? Ничего. Все правильно сделал. Если бы Лада сразу увидела этот эфир… Да она бы тоже расцарапала Щепину рожу, так что он по любому был бы в крови.

Так что Руслан оказался прав. Он узнал, он среагировал быстрее. Разве что… Мог бы позвонить, наверное. И рассказать. Но Лада не могла на него сейчас сердиться. И что она к нему с этим запахом прицепилась? Может, и пахло. Но видно же было, что Руслан адекватный. Злой — и по делу злой! Но адекватный. А она на него накинулась.

Лада уткнулась лицом в ладони.

С этим обязательно надо что-то сделать. Но сначала — Арсений. Нет, сначала Елисей.

Лада прошла в «Нарнию». Сын сидел, забравшись на кровать с ногами, и что-то напряженно изучал в телефоне.

— Елисей… — начала Лада осторожно, сев рядом. — Я подумала… Может быть, из-за того, что сегодня случилось… тебе не стоит… общаться… с папой…

Осторожное «пока» она опустила.

— Ну да. Я его уже заблокировал.

Лада не смогла сдержать шумного выдоха. Это самое правильное, самое идеальное решение! Какой же Лесь умница! И следом мысль — как же это по нему ударило, если сейчас все вот так, резко. Еще утром Елисей буквально дрожал от предвкушения встречи. А сейчас равнодушно бросил: «Я его заблокировал». Хотя это, вполне вероятно, напускное равнодушие. Но главное — сделано.

— Мам… А ты… Ты помиришься с дядей Русланом?

— Конечно, родной мой, конечно.

Знать бы еще — как?

Лада чмокнула Елисея и вернулась на кухню.

Надо позвонить Щепину и объяснить ему все про его моральные устои. Лада взяла телефон — и отложила. Потерла пальцем между бровей, словно так будет легче думать.

Руслан первым узнал о неприятностях Елисея. И решил их. Как посчитал нужным — так и решил. Лада в моменте так же бы решала — сначала бы вцепилась в рожу Щепину, а потом все остальное. И Руслану за его в принципе правильный поступок от Лады прилетело. Несправедливо, получается, прилетело. Так, может быть, пусть Руслан и дальше решает до конца вопрос с Арсением? По-мужски. Он это умеет. Правда, не факт, что захочет.

Вот Елисей спросил ее: «Ты помиришься?». А если… нет? Лада представила, что такое — это нет. Руслана больше нет в ее жизни. То есть, он где-то есть, где-то совершенно недалеко, но…

Нет больше звонков, нет сообщений в телефоне, никто не починит дверную ручку и не отругает за плохие дворники на машине. И жаркой тяжести мужского тела — пусть на съемных квартирах, черт с ними — не будет! Зато будет чудовищное одиночество, которого она за девять лет наелась.

Вкусно ли тебе, Лада?

Руслан бесился так, что из него все выветрилось. Да и не было ничего толком. А она — «Ты пьяный»! А она давай этого урода защищать! У него кровь, видите ли! Да Руслан ему даже нос не сломал, как обещал. А надо было.

Нашла, кого защищать…

Сгоряча Руслан сначала хотел вернуться к Сереге. Но ноги несли куда-то вообще налево. И ни к Сереге, и ни к себе. Подумал только, что хорошо, что дед с Русей и пастернаком на даче. И не увидят Руслана в таком растрепанном состоянии. Потому как состояние в норму приходить не собиралось.

Зазвонил телефон.

— Ну что, сломал? — бдительно проконтролировал Серега.

— Не успел.

— Чего так?

— Вмешались неравнодушные жильцы.

— Эх… — вздохнул Сергей. — Ну, давай, приходи, утешим.

— Не, Серег. Я домой.

Только обманул.

Ноги несли куда-то вглубь микрорайона, подальше и от собственного дома, и от дома Лады. Пока в каком-то мини-скверике Руслан не плюхнулся на скамейку. За деревьями грохотала скейтами и самокатами спортивная уличная площадка, мелькали детские макушки, слышались крики. Руся как-то ко всей этой колесной активности равнодушен, а вот Елисей? Интересно, у него есть самокат или велосипед?

Руслан уперся локтями в широк расставленные колени, наклонил голову, взъерошил затылок. С какого момента он почти не разделяет пацанов на своего и чужого? С какого перепуга он это делает? И что будет дальше?