Измена. Его выбор (СИ) - Караева Алсу

Незнание хуже всего. Даже нельзя подготовиться к вопросам и продумать примерно свое поведение.

Арслан огибает людей и мы доходим до столика свекра со свекровью.

Папа Родион вроде как вальяжно сидит, откинувшись на высокую спинку стула, непринужденно разговаривает с ками-то мужчиной рядом. Они точно беседуют о работе.

Но как только он замечает нас, то взгляд свекра становится острым как лезвие. Он кивает головой в сторону, давая понять, что хочет поговорить наедине с сыном. Папа Родион что-то говорит своему собеседнику и те встают со своих мест.

Я сажусь к маме Алие. Наблюдаю как мой муж с отцом уходят в сторону.

— Все будет хорошо, дочка, — подбадривающий голос свекрови едва различаю сквозь шум в ушах. А ее прикосновение к моей руке будто не чувствую.

Потому что Арслан шагает за папой Родионом. И тот останавливается у столика где сидят Марианна с Робертом. Свекр что-то бросает мужчине, муж максимально отстранен, засунул руки в карманы брюк. А потом они все вместе, вчетвером, уходят и теряются в толпе.

Глава 13. Хотел поговорить с женой

Не понимаю как надо реагировать на происходящее.

Почему свекр решил поговорить с любовницей мужа и с ее провожатым на сегодня. В какие игры они играют.

Только ведь так не было задумано изначально. Потому что папа Родион не собирался приезжать сюда.

Что они решат? Зачем вообще с ней разговаривать?

Понимаю, что Арслан повинуется воле своего отца, но все же этнос притупляет мою уязвленную гордость.

А еще я обижена. И на Арслана и на свекра.

По крайней мере могли сообщить мне о своих планах, чтобы я не строила здесь догадки. Чтобы не ждала как слепой котенок и не строила сомнительных предположений.

Закусываю щеку изнутри и отрезвляю себя болью, отвлекая от накатывающих слез.

И как мне оставаться спокойной и верить Арслану, когда такое происходит перед самым моим носом?

Я уже ничему не могу верить. Все же глаза видят, что происходит на самом деле.

И что мне делать прикажете? Сидеть и ждать вердикта?

Честно говоря, что я могу предпринять? Кто даст мне волю поступить так как хочу на самом деле?

В нашем мире все решают старшие мужчины. Другие могут возразить, не согласиться. Или просто взять и уехать. Да, будет трудно, но все же могут стать свободными.

А женщины так вообще, возражать не имеют права…

— Эмилия, — у самого уха голос старшего брата.

Оборачиваюсь и чуть отстраняюсь от него. Сел на соседний рядом со мной стул и его лицо напротив моего. Подается вперед и снова шепчет на ухо:

— Пойдем подойдем к отцу.

Встречаюсь с ним глазами. Ничего хорошего не могу сказать по ним. И это означает, что затягивать нельзя. Папа не любит такое. Не заставляю его говорить что-то еще.

Сообщаю маме Алие, что отойду поздороваться с отцом и выхожу из-за стола. Свекровь провожает меня тревожным взглядом, но старается всем лицом и поведением показать, что все нормально.

У отца непростой характер. Он не приемлет слова «нет». Ни в каком виде. Его воля всегда должна быть исполнена в наилучшем виде.

Старший брать может устроить так, чтобы отсрочить решение отца, но отменить — никогда.

В этом весь глава рода Ашировых.

И я вижу впереди самого Ратмира Аширова. Высокий, широкоплечий, с ровной спиной, со смуглой кожей. Он в свои пятьдесят пять лет следит за своим физическим здоровьем, поэтому круглого живота у отца не наблюдается. Тренируется он дома, в специальном тренажерном зале в цокольном этаже.

Обычно он встречает меня суровым выражением лица, со сведенными на переносице широкими бровями и, проникающим в самую душу, взглядом.

Сейчас папа стоит в окружении бизнесменов с женами и перебрасывается с ними репликами. Он сдержанно улыбается своей жене.

Азалия.

Да, именно с Азалией мы не поладили. Уж очень ей хотелось влиться в нашу семью и разница в возрасте в в двадцать лет с моим отцом ее ничуть не смутила. И теперь они воспитывают пятилетнего Аширова младшего — Самира.

Самир во всем старается копировать отца и старшего брата.

И по иронии судьбы у нас у всех разные матери. Так сложилось.

Но если все знают, что мама Эмиля умерла еще до моего рождения, то про мою маму ничего толком не говорят. Я даже не знаю жива ли она на самом деле. Только по обрывкам фраз, брошенных в эмоциях, или оброненных нечаянно, когда думали, что меня рядом нет, я смогла собрать некую картинку с огромными недостающими деталями, что мама где-то там. Жила в другом городе. И до этого времени всем было запрещено ей что-то говорить обо мне.

Я бы очень хотела знать, почему она ушла. Только никак не получалось раздобыть нужную информацию. Все тщательно избегали этой темы. Даже старший брат молчал по этому поводу, сколько бы я не старалась вынудить его дать мне хоть какую-то ниточку.

Нет и все.

Я терпеливая и смогу дождаться того момента, когда мне удастся броситься на поиски матери. Хочу услышать от нее причину ухода. А не эти фразы от отца «некоторые вещи лучше не знать». Держать кого-то я не собираюсь, а вот узнать почему оставила меня одну имею полное право.

А вот сегодняшний вечер нужно будет посвятить другой проблеме — спасению собственного ребенка.

— Привет, папа, — подхожу к отцу вплотную, кладу руки ему на грудь, поднимаюсь на носочки и целую его в щеку.

Терпкий аромат дорого парфюма вперемешку с сигарами ударяет в нос. Он так пахнет всегда. Хорошие воспоминания о прошлом всплывают в памяти. Но их так мало из-за постоянного пропадая папы на работе, что быстро улетучиваются.

— Здравствуй, дочка, — низкий родной голос шепотом и отец прижимает к себе.

Широкие ладони на спине и крепкие объятия в этот раз не успокаивают, не дарят чувство защиты. Я чувствую как он напряжен.

Папа всегда говорил, что хочет для меня только лучшего. Порой наши взгляды в этом расходились, но я всегда делала как он хотел. Ведь я дочь и мало прожила, чтобы перечить взрослым. Если так подумать, то ничего противоестественного и не было до сих пор в решениях папы. Кроме того, что настоял на моем замужестве с Асланом. Хотя сказать о том, что предполагаемый жених не горит желанием жениться, я постеснялась. Не обсуждали мы так проблемы, не смогла перешагнуть себя и высказаться о нецелесообразности данной свадьбы.

А все это подкреплялось подслушанным накануне разговором с тогда еще дядей Родионом.

Отстраняюсь немного и вглядываюсь в его темные глаза снизу вверх. Улыбаюсь. Он улыбается в ответ. И взгляд как всегда слишком внимательный и пробирающий до костей.

Папа всегда такой собранный.. Может и надумала я себе все попусту.

Не стоит нервничать, я ведь должна думать о своем здоровье…

— Добрый вечер, Эмилия, — елейным голосом здоровается Азалия, вставшая рядом с отцом.

Она как всегда одета с иголочки, макияж подстать черному платью в пол, расшитому пайетками. Азалия любит появляться на светских приемах и показывать себя во всей красе. Особенно ей идут золотые украшения с россыпью драгоценных камней. Только любит переусердствовать, потому что «блестит» с ног до головы.

На ее лице самая из дружелюбных улыбок в ее коллекции. Только за эти годы вместе я научилась читать ее по глазам. И сейчас в них виднелось превосходство и даже отголоски злорадства. Она всегда так смотрела, когда знала то, чего мне еще предстояло узнать. И это всегда выводило из себя.

Сейчас мне оставалось только ждать.

Улыбаюсь ей в ответ и отец дает возможность нам обняться.

— Ты сегодня какая-то взволнованная. Случилось что? — шепчет на ухо она наигранно-беспокойным голосом, чтобы больше никто не слышал.

Благо все увлечены разговорами.

— Все хорошо, не волнуйся, — отвечаю максимально вежливо и тоже еле слышно.

И мы отстраняемся друг от друга. Делаем вид, что и не было этого переброса вопросами. И глядя на папу мы вновь улыбаемся.

Да, изображать доброжелательность мы умеем. Если бы Азалия не смотрела на меня так высокомерно и не относилась так пренебрежительно, то у нас могли бы сложиться совсем иные отношения.