И как этот человек попал во двор?
Тут-то я и понимаю, что это соседушка, натрахамшись, решил заглянуть ко мне.
Силен, конечно… Или это он решил меня пригласить четвертой?
Я тут же закипаю.
– Кто там? – спрашиваю склочным голосом через дверь.
– Карлсон, который улетел, но обещал вернуться. И я кое-что принес…
– Опять решил на мясо брать? Не получится.
– Люся, – веселья в голосе Стаха убавляется, но появляется угроза. – Открой дверь по-хорошему.
– Зачем это? Тебе здесь делать нечего. Давай, топай обратно. Я в групповухах не участвую.
– Какие групповухи? – рычит Стах. – Ты там озверину наелась? Открывай!
– И не подумаю.
И шлепая тапками на месте, изображаю, что ушла от двери. А сама ухом прижимаюсь.
– Вот заноза, – ругается сосед-развратник и, судя по всему, уходит.
Вот как заканчивается твой год, Люся.
А ты так старалась не попасться на удочку очередному мудаку. Завтра, сто пудов, мне будет паршиво. Хотя я сама виновата. Ну кто дает мужику так сразу? Не напрягся даже, значит, ценить не будет. А для одноразовой связи, засранец слишком хорош. Ну не сумею я потом не ныть. И не настолько дура, чтобы верить, что получится захомутать такого самца. Дело даже не в том, что я какая-то недостаточно особенная для него. Такие, как Стах, неисправимы в кобелизме.
ПМС, что ли. Прям носом шмыгать тянет, а через пять минут убивать с особой жестокостью, а потом снова себя жалко. А затем натертую промежность. И у Шашечки личная жизнь так себе. Угораздило ее этого рыжего подпустить. Небось, тоже мышкой подкупил. Вечно мы, девочки, выбираем козлов.
Вернувшись в спальню, закукливаюсь в одеяло с головой, но оно немного пахнет Стахом и много сексом, и я все-таки высовываюсь. И мне кажется, что где-то в районе прихожей что-то тихо щелкает, а потом еще раз.
Что там еще сдохло? Или это котята дошли до стадии полозучести?
Нашариваю тапки и, подсвечивая себе телефоном, иду на разведку. Господи, какой крик я поднимаю, когда чьи-то лапищи хватают меня в охапку. До того, как мне закрывают рот рукой, успеваю взять такую ноту, что в «Ла Скала» обзавидуются.
Глава 18
– Я сейчас уберу руку, Люся. Не ори, – предупреждает меня Стах.
Гневно соплю, но стоит ему убрать руку, как я начинаю на повышенных:
– Да как ты посме…
Рот мне опять закрывают.
– Еще раз. Не ори!
Он совершает вторую попытку, но у меня кипит.
– Как ты по…
– Люся! – рявкает Стах и встряхивает так, что я клацаю зубами.
– Как ты проник? – злобно спрашиваю я оглушительным шепотом.
– Двери, Люся, закрывать надо все. Не только ту, что ведет к воротам, но и ту, через которую ты голая выбегаешь в огород. Иначе хана всяким Люсям. Придет злой сосед и…
– И что?
– И все.
Рука, которая больше не зажимает мне рот, стискивает мне сиську.
– Не будет ничего. Ты, похотливая скотина! – шиплю я, лупя по наглым лапам. – Чеши давай в свой вертеп на троих…
– Что за чушь ты несешь? Так. Пошли. – Он подталкивает меня в сторону комнат. – В темноте я не вижу ни черта, а мне надо посмотреть на что-нибудь успокаивающее…
– Это, например, на что? – с подозрением интересуюсь я.
– Например, на голую женщину.
– Но я не голая!
– Это ненадолго.
По пути он невозмутимо нога за ногу снимает кроссовки.
– Знаешь, что? – я начинаю опять возбухать. – Все. Лавочка закрыта.
Усилиями настырного Стаха мы оказываемся в спальне, где горит ночник.
– Ты мне скажи, какая муха тебя укусила? – Он скидывает куртку уже привычным жестом, от которого я злюсь еще сильнее. – Все же было хорошо. С хера ли баня загорелась?
– Было и прошло. Тут тебе не изба-давальня! С чего ты решил, что я хочу повторения? Это тебе опять мама сказала?
– Нет, но есть ощущение, что она тебя перед уходом покусала и заразила чем-то нехорошим. Что ты там несла про тройничок?
– А скажешь не было, да? – Упираю я руки в боки.
– Врать, что никогда в жизни – не буду, – без всякого стеснения отвечает Стах. – На зачем тебе такая далекая ретроспектива?
– Какая, на хрен, далекая? Я все видела своими глазами! Ты, Люба и еще какой-то мужик…
У Стаха лезут глаза на лоб.
– Люба? Ты совсем белая и горячая? Люба вчера уехала…
– Послушай, – цежу я. – Я не собираюсь читать тебе морали. Твоя сексуальная жизнь меня не касается, но врать мне в глаза! Я видела, как приехала твоя цаца и как ты радостно потащил ее в дом.
– Это не Люба. Это ее сестра Вера. Они близняшки… – начинает объяснять Стах, но при слове «близняшки» мне снова вожжа под хвост попадает. Мой последний бывший постоянно смотрел порнуху с близняшками.
– Фантазии реализовываешь, а Люба в курсе? Или у вас там кружок по интересам?
– Вера моя ассистентка. У меня с ней ничего нет. – Прищуривается на меня Стах, и рожа у него подозрительно довольная.
– И зачем тогда она притащилась к тебе тридцатого декабря на ночь глядя? Поассистировать?
– Нет. Она с мужем улетает в отпуск, но забыла мне передать кое-какие документы. Они пригодятся мне на праздниках. Вот Верочка и привезла, как ответственный работник. А муж ее забрал, когда освободился. Он не доверяет таксистам в дальних поездках за городом по темноте и гололеду.
Это «Верочка» меня драконит еще сильнее, но это ничто по сравнению с тем, что бессмертный Стах выдает сразу после:
– Врать не стану, когда Вера только устроилась и была незамужем, у меня была интересная идея, включающая обеих сестер, но сейчас она померкла. Передо мной открылись новые горизонты.
Ах идея! Все мужики козлы, а этот еще и бесстыжий!
– Вперед! К новым горизонтам!
– Тогда раздевайся.
– И не подумаю.
– Опять все сам, – картинно вздохнув, Стах делает шаг ко мне. – И ты еще упрекала меня в лени…
– Прекрати этот балаган! – требую я, трусливо отступая, неготовая встретить опасность грудью. Ее и так уже потискали. – Я не хочу.
– Хочешь, Люся. Хочешь.
– Да с чего ты взял?
– Ты, Люся, палила в окно. Ты заревновала, увидев Верочку. И самое главное… – адвокатишка коварно ухмыляется, – … ты прямо сейчас пялишься мне на ширинку.
Ну не пялюсь, а пару взглядов бросила. Там просто что-то взбухло, непонятно с чего.
– Я не ревновала. – Нахожу я отмазку. – Просто ты мог что-то подцепить от Любы-Веры. Или от ее мужа…
– Я же говорю, что я с гостинцем, – хмыкает Стах и достает из заднего кармана джинсов квадратик из синей фольги. – Люсь, давай мириться. И дружить. Я срочно хочу подружиться пару раз.
У меня дергается глаз.
Пару раз?
Да еще после первого не отошла.
Припухшая киска подтверждает, что нам уже насовали, но возражения очень неуверенные. Дьявол за левым плечом шепчет: «Ну уже дала же, чего ломаться!» Разум подсказывает, что передо мной неисправимый кобель, которого нельзя подпускать близко. Глаза жаждут еще раз посмотреть на идеальную спину, а колени подло подкашиваются.
Нет. Не сдамся. Все очень неромантично. Мне не подходит.
– Не буду дружить, – упрямо отвечаю я.
На самом деле, мне просто стремно, что Стах так легко меня раскусил и угадад два их трех. Я и за домом следила, и пялилась на его пах.
Сосед вдруг скучнеет.
– Так, да? Сама придумала – сама обиделась? Назло бабушке наемся соли и голодной спать лягу? Что ж. Мне не пятнадцать, чтобы уламывать девочку.
Он подбирает куртку и выходит.
В носу начинает щипать.
А мог бы и уломать! Не так это для него и сложно было бы!
Я плюхаюсь на кровать, кусая губы.
И прихожей доносится:
– Да какого хрена!
И через несколько секунд Стах опять в спальне, а куртка снова отброшена на кресло.
Глава 19
– Ты же не собирался уламывать, – с затаенным восторгом напоминаю я, делая постную мину.
Стах уже расстегивает ремень.
