— Нравится?
— Очень. — закивала внучка и, держа двумя руками шкатулку, поднесла её ближе к лицу, чтобы хорошенько рассмотреть фигурку танцующей балерины. — Она такая красивая. Я такую только в мультфильме видела.
Открыв и закрыв шкатулку, наверное, раз десять и налюбовавшись танцующей фигуркой балерины, внучка положила голову мне на плечо и задремала под мягкую, повторяющуюся мелодию. Осторожно переложив Аглаю на кровать, я на цыпочках вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь.
В полной тишине спустилась по лестнице на первый этаж. Музыка во дворе больше не звучала. Праздник, не праздник, а тихий час для детей в доме дочери было святое. Всё здесь подчинялось строгому распорядку дня малышей. Хозяйка и мать из Маши получилась отличная. Я всё чаще видела в дочери себя молодую. И молилась, чтобы она не повторила мою судьбу. И если такое случится, если Андрей обманет мою дочь, я его придушу. Вот лично своими руками придушу!
— Лида. — тихо окликнул меня мужской голос, когда я проходила мимо гостиной.
Я остановилась и медленно обернулась.
Глава 18
Есть мужчины, которых возраст не портит, а делает только интереснее. Из смазливого парня-сердцееда Костя превратился в шикарного мужчину. Брутального, по-прежнему высокого, широкоплечего, подтянутого, но как на мой вкус — слишком холёного и надменного.
— Константин. — кивнула, давая понять, что слушаю его.
— Самое время познакомится поближе, Лида. Никто не мешает, не суетится вокруг. — Костя развёл руками, показывая пустую гостиную.
Я поджала губы. Куда ещё ближе. Я родила от тебя ребёнка, гад.
— Твоё лицо всегда казалось мне знакомым, Лида. — шагнул ко мне Костя, и я скрестила руки на груди, закрываясь и давая понять, что близкий контакт мне неприятен.
— Я жена твоего брата, Константин. Пускай и бывшая. Но мы были женаты с Игнатом больше двадцати лет. — пристально глядя на Костю, произнесла я. — Ты наверняка много раз видел меня на семейных фотографиях.
Он действительно не помнил меня, или играл какую-то свою игру? Это был завуалированный намёк на наше прошлое? Да какое, к чёрту, прошлое? Так, мимолётная интрижка зажравшегося мажора.
— Видел. — улыбался в тридцать два белоснежных винира Костя. — И всегда думал, что твоё лицо мне знакомо. Но не мог вспомнить, откуда я тебя знаю.
Равнодушно пожала плечами и усмехнулась. Ну ещё бы. Разве всех упомнишь?
— У вас с Игнатом прекрасные дети.
Снова намёк? Или мне только послышалась ирония в голосе Кости? Я выпрямила спину и уставилась на него.
— Спасибо. — сухо поблагодарила, вглядываясь в красивое мужское лицо.
Он что-то знает? Неужели и правда свёкор наплёл Косте про Никиту и отцовство? К чему этот разговор?
— У меня только дочь. — с деланным сожалением вздохнул Костя. — Сыновей не случилось. А Игнат молодец, богатый на наследников. Целых три сына.
— Надеюсь, на старости лет он не впадёт в маразм, как его отец, и не будет нести разную чушь. — хмыкнула я.
— Какую, например? — хитро прищурился Костя, не сводя с меня взгляда.
— Например, что его дети и родственники слетелись как стервятники, чтобы сплясать на его гробу и разодрать на куски его наследство.
Костя задрал голову и громко расхохотался.
Я не поддержала его веселья. Мне не нравился наш разговор. Мерещились намёки на ситуацию с Никитой. В каждом слове Кости, в каждом его вопросе. И когда он отсмеялся, спросила в лоб:
— Костя, у тебя есть какие-то вопросы ко мне?
— Да. Какие у тебя вопросы к Лиде? — раздался за спиной злой голос Игната.
Не стала оборачиваться. Только повела плечами, чувствуя затылком недовольство бывшего мужа, его ярый взгляд.
— Хотел пригласить твою бывшую жену на ужин, брат. — оскалил виниры Костя. — Ты же не против? Она теперь свободная женщина. Я тоже свободен с недавних пор.
— Уверен, брат? — последнее слово Игнат выделил особой интонацией. Полной сарказма.
— Почему нет, братишка? — издевательски улыбаясь Игнату, не остался в долгу Костя. — Может, я решил подобраться к дядюшкиным капиталам со стороны будущей наследницы?
Я демонстративно закатила глаза, развернулась и, обойдя взбешённого и сжимающего кулаки, Игната, вышла из комнаты. Пускай буйволы бьются без меня. А то не заметят, как затопчут.
Через кухню вышла на широкую веранду и, спустившись по ступенькам, пошла в любимую беседку в глубине участка. Осталось немного. Проснётся детвора, разрежем большой праздничный торт и можно будет ехать домой. И, надеюсь, ещё столько же лет не увидеть Игната и его брата.
Летний день разыгрался, не на шутку. Солнышко припекало, и всё вокруг выглядело разморённым и сонным.
Оглядела участок в поисках народа. Кажется, все ушли в дом, спрятались от послеполуденного зноя. И только в самом дальнем углу, где за кустами смородины спряталась незаметная калитка с выходом на берег озера, мелькнула светло-бирюзовая футболка и темноволосая детская макушка. Матвей!
Я заторопилась в его сторону, мысленно ругая Игната и его новую жену. Почему ребёнок один, без присмотра? Почему бросили во дворе, оставили одного слоняться по незнакомому, чужому участку? Где его мать?
За кустами малыша не нашла, зато увидела, что калитка приоткрыта. Пошёл к озеру? Один?
Рванула на себя скрипучую, резную дверцу и выбежала на берег.
Матвей сидел на корточках у самого края низкого пирса и тянулся рукой к плавающему в воде цветку кувшинки.
Я тихо ахнула и побежала по узенькой тропинке вниз, к пирсу. Боясь хоть на секунду отвести глаза от ребёнка, рискующего вот-вот свалится в воду, мысленно радовалась, что сменила туфли на каблуках на лёгкие, плетёные босоножки, на низкой, прямой танкетке.
— Матвей! — взвизгнула я, в момент, когда малыш, тянущийся за цветком, всё же не удержался и головой вниз свалился с пирса в воду. — Матвей!
Не сводя глаз с места, на котором мальчишка пошёл ко дну, долетела до пирса и не раздумывая прыгнула в воду. И сразу ушла в неё с головой.
Глава 19
У пирса было достаточно глубоко, я знала об этом. Обрывистое дно. Я совершенно не умела плавать, но с этот момент даже не вспомнила об этом.
В первую секунду под водой меня накрыла паника, но я стала разгребать руками стебли кувшинок, и широко раскрыв глаза, вертеть головой, в поисках ребёнка. И, наконец, увидела его. Широко раскрытые, полные ужаса детские глаза и плотно сомкнутые губы. Матвей уже совсем опустился на дно и только слабо шевелил руками, глядя на поверхность воды.
Путаясь в скользких, густых стеблях кувшинок, я сделала рывок и схватила мальчишку за руку. Оттолкнувшись ото дна, забила ногами и свободной рукой, поднимая нас с Матвеем на поверхность. Хотя глубины мне здесь было чуть выше головы, вынырнуть оказалось сложно. Ноги путались в зарослях корней проклятых кувшинок, стебли цеплялись за свободную руку и мешали грести, но я в каком-то животном порыве рвалась вверх и тащила за собой мальчишку. И вынырнув на поверхность, с криком вдохнула в горящие лёгкие воздух.
Вытянув свободную руку вверх, вцепилась в горизонтальную трубу металлического каркаса пирса и второй подтянула к себе ребёнка.
— Обними меня, обними меня за шею. — уговаривала вялого, ничего не понимающего малыша. Кажется, он был в бессознательном состоянии. Глазки закрыты. Носогубный треугольник посинел. — Матвейка, давай. Нам нужно как-то выбраться на пирс.
Ноги не доставали до дна, и я висела на одной руке, пытаясь удержать мальчишку над водой. Набрав в лёгкие побольше воздуха отчаянно закричала:
— Помогите! Игнат! Никита!
Вместо крика получался какой-то булькающий хрип. Надежды, что меня кто-то услышит, было мало. Мокрая ладонь грозилась соскользнуть с железной трубы, и я в отчаянии вцепилась в холодный металл до боли в пальцах, одновременно пытаясь удержать безвольно висящее на второй руке тело мальчика.
