— Помогите! — со слезами в голосе, снова крикнула я.
Деревянный настил пирса задрожал, и по нему послышался тяжёлый и быстрый топот ног. Мужская рука выхватила у меня Матвея и рванула детское тело вверх, а моя всё-таки соскользнула с мокрой трубы. Я ухнула с головой под воду. Всем телом рванулась вверх и… не смогла вынырнуть. Ремешок босоножки зацепился за что-то, не пуская меня на поверхность.
Я забарахталась, забилась в панике и моментально потерялась в пространстве. Не понимала, где верх, где дно, вокруг были только скользкие, мерзкие стебли кувшинок. Они хватали меня за руки, путались в волосах, скользили по лицу.
Лёгкие жгло от нехватки воздуха, но я зажала пальцами руки нос и рот, не позволяя себе вдохнуть ставшую мутной от моего бултыхания воду. И дёргала, дёргала застрявшую ногу, пока меня не поглотила тьма.
— Мама, всё хорошо. Не надо. — Никита удержал мою руку, пытающуюся стянуть с лица кислородную маску. — Не трогай, мам. Просто дыши.
Я обвела мутным взглядом пространство вокруг и поняла, что нахожусь в машине скорой помощи.
Ломило в груди, лёгкие горели, и я невольно сделала глубокий вдох. Зажмурилась от обжигающей боли в груди. На глаза выступили слёзы.
— Всё хорошо, мам. — голос Никиты был глухой, наполненный напряжением и тревоги.
— Матвей. — я сделала попытку приподняться. — Он жив? Что с ним?
— Отец уехал с ним на другой машине. Он жив, мам. — удержал меня за плечи сын. — Лежи, пожалуйста. Мы скоро приедем.
Я обессиленно откинулась на жёсткую, холодную поверхность носилок и закрыла глаза.
Глава 20
Игнат
Время в ожидании врача, тянулось медленно, вязко. Липко, как расплавленный гудрон.
Уперевшись локтями в колени и спрятав лицо в ладонях, сидел в больничном коридоре у плотно закрытой двери реанимационного отделения.
Там за этими дверями был мой сын, за жизнь которого сейчас боролись лучшие врачи клиники.
— Игнат… — с тихим всхлипом позвала Дарья.
Тяжело вздохнул и поднял голову.
— Я не знаю, как так получилось, Игнат. — переступила с ноги на ногу жена. Набойка её каблука громко и противно проскрежетала по напольной плитке. — Я уснула. Нечаянно.
— Ты была пьяна, Даша. — тихо, борясь с желанием вскочить и изо всех сил сжать пальцами тонкое горло, выдавил я. — Ты должна была уложить Матвея на дневной сон.
— Я уложила, Игнат. — по щекам жены текли слёзы. — Правда уложила. И нечаянно уснула сама. А Матвейка сбежал. Я не слышала, Игнат. Не почувствовала.
— Ты была пьяна. — задышал тяжело, давя в себе порыв хорошенько тряхнуть эту дурёху. — Ты, как бродяжка дорвалась до дармового вина. Весь праздник бокал из рук не выпускала. Даже отец в своей манере поинтересовался, не на алкоголичке ли я женат. Какого чёрта, Даша?
— Мне было неуютно. — обиженно поджала пухлые губы жена. — Я чувствовала себя чужой, лишней. Никто не хотел со мной разговаривать. Твои дети дали мне понять, что не любят меня и не принимают.
— Они и не обязаны тебя любить. — процедил, стараясь не повышать тон. — Ты им не мать.
С тихим шорохом открылась дверь реанимации. Я резко поднялся с места и шагнул к вышедшему из неё врачу.
Стянув маску с лица, тот тяжело вздохнул и обвёл нас усталым взглядом.
— Как он? Как Матвейка? — рванулась к нему Дарья.
— Мы провели все необходимые мероприятия. Состояние мальчика стабилизировалось. — негромко сообщил врач. — Он останется в реанимации ещё сутки или даже двое. Будем наблюдать и тщательно контролировать процесс восстановления работы лёгких. Сейчас мальчик спит.
— Я хочу к сыну. — Дарья дёрнулась в сторону закрытой двери. — Я должна увидеть его.
— Пока это невозможно. — преградил ей дорогу врач, закрывая собой проход. — Ребёнок подключён к аппарату ИВЛ и погружен в медицинский сон.
— Но я мать. — заистерила Дарья. — Я имею право. Игнат!
Дарья обернулась ко мне.
— Ты слышала, что сказал врач. — отрезал я. — Реанимация не процедурный кабинет, там не прививки сыну ставят. Посторонним там не место.
— Я не посторонняя. — затряслась жена. — Я мама.
— Хорошо, что ты об этом вспомнила, Даша. — тяжело глядя на жену, процедил я. — Вот только как-то поздно, и не к месту, не находишь?
— Поезжайте домой. — врач достал из кармана куртки телефон и посмотрел на экран, проверяя время. — Сегодня ваше присутствие здесь не требуется. Ребёнок под наблюдением медперсонала. Приходите завтра. А сейчас вам самим стоит отдохнуть и успокоиться.
— Какие перспективы? Осложнения будут? — глухо спросил я.
Голова гудела, в глазах стояло кровавое марево. Ломило скулы оттого, что последние часы я сжимал их с нечеловеческой силой. Голос врача слышался, как через плотную вату.
— Завтра будем точно знать. Мы сделали всё возможное, чтобы исключить осложнения, но покажет только время. — врач снова озабоченно посмотрел на экран телефона, быстро положил его в карман и шагнул к двери, намереваясь вернуться в реанимацию. — Будем надеяться, что обойдётся без серьёзных осложнений. Мальчик здоровый, крепкий, должен справиться.
Рядом испуганно всхлипнула Дарья.
Не стал оборачиваться на неё. Было только одно желание — залепить её крепкую оплеуху. Я никогда не бил женщин. Я мысли такой никогда не допускал. Презирал мужиков, поднимающих руку на жён, на женщин в принципе. Считал, что таким руки нужно ломать. Сразу в нескольких местах. Но сейчас с трудом сдерживал себя от желания трясти эту дуру как грушу. Чтобы зубы у неё клацали и голова тряслась, как у паралитика. Чтобы мозги её на место встали.
— Вам бы тоже давление померить. — глядя на меня, озабоченно нахмурился врач. — Глаза мне ваши не нравятся. Сосуды полопались.
— Я в норме. — дёрнул я головой. — Спасибо.
— Поезжайте домой. — ещё раз посоветовал врач. — Выпейте успокоительное и поспите. Придёте завтра.
Мазнув по Дарье нечитаемым взглядом, зашёл в отделение и плотно закрыл за собой дверь.
— Игнат. — беспомощно проскулила Дарья. — Я хочу увидеть Матвейку. Как он там один, среди чужих людей.
— Так же, как и в озере оказался. По твоей вине. — устало качнул я головой. — Отправляйся домой, Даша.
Я и с себя не снимал вины. Нужно было проконтролировать всё самому. Нужно было глаз с сына не спускать. Но я знал, что в доме дочери его никто не обидит, что он в безопасности. Доверил контроль Дарье. Видел же, что она потягивает вино постоянно, но не ждал, что упустит сына.
— Я останусь здесь. — по щекам жены снова потекли слёзы. — Я здесь буду сидеть, около двери. Я всю ночь ждать буду, когда Матвей очнётся. Он должен увидеть, что мама рядом, что с я ним.
— Увидеть? — снова дёрнулся я. — Ты сама-то себя в зеркало видела? Видела, на кого ты похожа? Пьяная, с размазанной косметикой на опухшем лице. Хочешь, чтобы он тебя в таком виде увидел?
Я схватил Дарью за предплечье и потащил по коридору на выход.
— Сейчас ты сядешь в такси и поедешь домой. — цедил я сквозь зубы. — Приведёшь себя в порядок и будешь ждать меня. У нас с тобой впереди непростой разговор, Даша. Так что подготовься к нему хорошенько. И придумай получше оправдание своему сегодняшнему поведению. Аргумент про нелюбовь моих детей к тебе, меня не впечатлил.
— А ты? — попыталась вырваться из моей хватки Дарья. — Ты останешься здесь?
— У меня ещё дела здесь. — тряхнул жену, чтобы успокоилась и перестала дёргаться.
— К ней пойдёшь? — взвизгнула Дарья и вцепилась ногтями свободной руки в рукав моей рубашки. — К Лиде своей безупречной, да?
Глава 21
С трудом уговорила Никиту ехать домой к семье. Тем более врач успокоил, что ничего страшного и непоправимого со мной не произошло. Что я отделалась лёгким испугом, всё потому, что в воде просто потеряла сознание от асфикси. Я ведь всеми силами старалась не сделать вход. Я нос и рот ладонью зажимала, понимая, что помощь близко, что мне не дадут утонуть. Вот и пыталась не нахлебаться воды.
