Мой дикий цветок - Муза Эрато

Что со мной не так?

Надо уходить отсюда. Но куда? Если вернусь домой, меня там же и найдут — Артём или его отец. А здесь эти эмоциональные качели с Максимом пугают.

Если бы он был галантным, благородным мужчиной с чистыми намерениями, я бы, не раздумывая, дала шанс отношениям. Но Максим не даёт мне уверенности. Он производит впечатление человека, который поддержит рядом, пока не надоест, а потом просто вышвырнет. Нет, я не могу этого допустить.

Завтра же попрошу доставить меня домой. Пора заканчивать этот цирк.

А может, вообще уехать в деревню к отцу? Вряд ли Артём потащится в эту глушь, чтобы отомстить или закончить начатое.

Да, решено. Завтра утром уеду.

Видит бог, я хотела новую жизнь — работу, перспективу, стабильность. Но, видимо, не судьба.

Прощай, Москва. Прощай, Максим.

Здравствуй, нищета, колхоз и папа.

***

Ночью мне снова снится кошмар. Я опять бегу по тёмному лесу, не могу найти выход. Страх одолевает меня, снова я падаю в бесконечную бездну, убегая от той чёрной тени, что выходит из леса и неотвратимо надвигается на меня. Ужас от мысли, что она вот-вот догонит и уничтожит, не оставляет выбора — только бежать без оглядки. Хоть бы раз выбраться из этого леса. Но нет. Всегда заканчивается моим провалом.

Проснувшись в пять утра, я замираю, в поту, тяжело дыша. В голове вспыхивает мысль: а что, если сбежать прямо сейчас? Пока все спят?

Вскочив с кровати, я тут же останавливаюсь. В чём я собралась бежать? В ночной сорочке? Или в рваном платье? Мне так и не вернули мои вещи. Не могу же я разгуливать по городу в таком виде.

Побег придётся перенести. Я чувствую себя в настоящей ловушке. Капканы со всех сторон. Я в чужом доме, с незнакомым мужчиной, без вещей, в чужой ночной сорочке. У меня вообще ничего нет: ни одежды, ни денег, ни дома, ни мозга!

Решаю взять телефон, который подарил Максим. Хочу написать Юльке, узнать, что известно про Артёма. Хорошо, что помню её номер наизусть — в этом новом телефоне, кроме номера Максима, ничего не вбито. Переименовываю его с «Любимый» на «Дуболом» и пишу подруге:

«Юль, это Аглая. Со мной всё в порядке, я в гостях. Как дела у тебя? Есть новости об Артеме?»

Уже через пять секунд телефон завибрировал в руках. Она решила не писать, а сразу позвонить.

— Да, — отвечаю я.

— Аглайка, наконец-то! — голос подруги звучит взволнованно. — Я уже думала с собаками тебя искать! В полиции тебя нет, домой не возвращаешься. Звонила твоему отцу — он сказал, ты не приезжала. Я испугалась!

— Юль, я сейчас временно живу у Максима. Он спас меня от Акимова. Это долго объяснять. В общем, из одной ямы в другую попала.

— Ты звонишь с телефона этого Максима? Где твой телефон?

— Я не знаю, где он. У меня не то что своего телефона нет — у меня тут даже вещей нет. Мои шорты и майку не возвращают, второй день в чьей-то ночнушке хожу. Думаю, как отсюда слинять.

— Глаш, не надо пока сбегать, — голос подруги становится серьёзным. — Тут люди странные приходили, тебя искали. Я думаю, это как-то связано с тем, что Акимов в больнице. Его кто-то жестоко избил — даже пластику делают по восстановлению лица. А ещё я знаю, что прилетел его отец, он сейчас ведёт дела с клубом. Ему доложили, что якобы последний, кто видел его сына до комы, — это ты. Я думаю, что тебя ищут его люди. И они мне очень сильно не понравились. Не надо возвращаться, пока всё не уляжется.

Предупреждение Юли убедило меня остаться, хоть я и не была уверена в правильности этого решения.

Почти час я болтала с подругой, рассказывая ей всё: про вторую попытку Артёма изнасиловать меня в машине, как Максим спас, как сам же потом домогался. В общем, про весь хаос, что происходит у меня. Подруга явно дала понять: лучше остаться здесь.

Максим обещал всё решить — надеюсь, так и будет. Мне надо потерпеть. Что ещё мне остаётся?

***

Очень хочу пить. Иду на кухню. Открыв холодильник, первое, что я вижу, — эклеры. То, что надо! Беру их и бутылку газированной воды, сажусь за стол и жадно начинаю есть. Стресс нужно чем-то заесть.

Не успеваю доесть эклер, как на кухне зажигается свет. Не знаю, почему я решаю спрятаться за барной стойкой. Это Максим — раздетый, в одних трусах, наливает стакан воды.

«Вот это тело», — проносится в голове. Груда мышц, рельефный пресс, широкие плечи. Я невольно засматриваюсь. Красивый. "Подонок," — тут же добавляет внутренний голос. Не могу перестать смотреть, как по его каменному телу стекают капли воды со стакана.

— Нравлюсь? — его голос звучит неожиданно низко. — Можно не только смотреть, но и потрогать.

Он что, видит меня?

— Цветочек, я знаю, что ты здесь, — Максим подходит, опирается на столешницу барной стойки и смотрит на меня сверху вниз.

Я поднимаюсь, чувствуя, как щеки раздуваются от набитого эклером рта.

Он тянется рукой к моему лицу, большим пальцем снимает начинку эклера с моих губ, а затем этим же пальцем надавливает на губы — они рефлекторно приоткрываются, и я слизываю крем. Это так интимно, пошло и волнующе. Снова эти бабочки внизу живота.

Смотрю на него и вижу его дикий, пылающий взгляд, опять — он будто пожирает меня. Надо уносить ноги.

— Я пойду, — растерянно бормочу я, не зная, что ещё сказать. Облизываю губы и разворачиваюсь, чтобы как можно скорее уйти.

Но Максим решает, что уходить мне ещё рано. Он дёргает меня за руку — так резко, что я впечатываюсь в его каменное тело. Он словно вжимает меня в себя.

Я чувствую его горячую сильную руку на своей талии, каменный пресс, крепкие объятия — его огромные ладони, кажется, могут обхватить всю мою талию. Я задыхаюсь от этой близости и острых ощущений.

Сердце колотится, дыхание сбивается. В голове мечутся мысли: «Беги! Остановись! Что ты делаешь?!» Но тело не слушается. Оно реагирует на него — вопреки всему.

Максим чуть наклоняется, его губы почти касаются моего уха.

— Попроси меня поцеловать тебя, — хрипло шепчет Максим мне в губы. — Я же вижу, ты сама этого хочешь. Просто скажи это.

— Нет, ничего я не хочу. Пусти. Опять ты начинаешь! — пытаюсь отстраниться, но он накручивает мои волосы на кулак и слегка тянет назад, заставляя поднять лицо ещё ближе к его губам.

Я почти теряю сознание — голова кружится от странного ощущения. Чувствую его горячее дыхание на своих губах. Он весь горит, глаза темнеют, словно поглощая свет. Я не знаю, как остановить это возбуждение — а он только усиливает моё желание, скользя рукой по талии, поднимаясь выше, к груди. Непроизвольно вырывается тихий стон.

Его губы накрывают мои в требовательном поцелуе. Я тону в его руках, в этих ласках, в горячем, почти отчаянном поцелуе. Его рука сжимает мою грудь через ткань лифчика ещё сильнее, потом медленно скользит вниз, задирает ночнушку и забирается под неё. Его рука ласкает страстно там, где меня не касался ни один мужчина.

«SOS! Помогите это остановить!»— мысленно кричу я. И, не найдя ничего лучше, почти выкрикиваю:

— Максим, стой! У меня не было ещё... ну этого... Я ни с кем ещё не была. Не здесь, не так, пожалуйста.

Он резко отстраняется, поднимает мой подбородок, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. В его взгляде — смесь недоверия и попытки понять, не обманываю ли я.

— Не может быть, нет... ахереть, - по глазам видит что я не вру.

— Девочка, как это возможно?! Как тебе удалось? Ты же такая красивая такая желанная пиздец, тебя не касался мужчина?! ТЕБЯ?!!!

В его голосе — искреннее изумление. Он нависает надо мной, учащённо дышит, лбом касается моего.

—Девочка, как это возможно? — продолжает он, и в его тоне звучит что-то новое — не просто страсть, а почти благоговение. — Как можно устоять перед тобой?!

Он делает паузу, словно осмысливая это открытие.

— Ты — восьмое чудо света, Аглая. Моё чудо, — говорит он уже твёрдо. — Я никому не позволю тебя отнять у меня, слышишь? Я тебя выбрал.Если придётся, я поставлю мир на колени, чтобы защитить тебя. Прими это как факт, цветочек. Я не буду спрашивать — я заявляю свои права на тебя. Если придётся, высеку клеймо, что ты МОЯ. И не надейся, что я тебя отпущу.