Бывший муж и его новая семья (СИ) - Стоун Ева

Нет, то, что за один день две женщины назвали меня «биологическим папашей» пренебрежительным тоном, — такое захочешь, не придумаешь.

А то, что Маша носит под сердцем моего ребенка, — это самая настоящая победа. Даже несмотря на то, что она меня пока видеть не хочет.

Надо же, как я всем насолил. И бывшей, которая мне сто лет не нужна, и той, которую люблю.

След Маши в подъезде уже, конечно же, простыл: она от меня убегала, и ей это удалось.

Прежде чем решить, что я делаю дальше, исполняю просьбу Фаины и блокирую ее номер, чтобы она больше никогда даже случайно не всплывала в моей жизни.

А насчет Маши… ее нужно вернуть любой ценой. Но не нахрапом и не силой. Она девочка нежная, к тому же — беременная.

Я должен быть умен и осторожен. Навредить ей я не имею права.

Хочется, конечно, проследовать за ней следом, догнать, прижать к стенке и поцеловать, но она не поймет.

Гордая и уверенная в том, что я конченый предатель, — она не поймет.

А значит, нужно зайти с другого угла.

А именно — попытаться объясниться другой женщине, пожалуй, единственному человеку, которого послушает Маша.

— Теща, друг родной! — встречаю Полину Васильевну возле ее работы в конце следующего дня. — Сто лет не виделись.

Она смотрит на меня взглядом Маши, и это прошибает насквозь. Надо же какое сходство, а я, дурак, раньше и не замечал.

— Привет, Руслан, — спокойно отвечает теща, но все-таки мимика выдает ее напряжение. — Да, не виделись какое-то время.

И всё. Больше Полина Васильевна ничего не говорит и разговор не продолжает, хотя по натуре она женщина приветливая и дружелюбная.

— Давайте я подвезу вас? — киваю на припаркованную рядом машину. — Погода дрянь, холодно, и обещают дождь. Что думаете?

— Мне в супермаркет заскочить надо, так что нет. Лучше я сама, своими ногами домой пойду, чем тебя утруждать, — она пытается выдавить из себя улыбку, чтобы смягчить то, как только что послала меня к черту.

Но я сюда пришел не для того, чтобы меня, как лошка, послали. Всю ночь я мучился в ломках: хотелось позвонить Маше, услышать ее голос. Ну или на крайняк написать ей, что люблю и скучаю.

Еле сдержался, а как только за окном посветлело — встал с кровати. Спать я не мог и не собирался.

Да и какой, блядь, сон, когда на кону моя семья? Мой ребенок и его замечательная мать, от которой я без ума?

Да, думать надо было раньше и желательно головой, а не жопой, но что сделано, то сделано.

Я прямо сейчас плачу за свой косяк, и плачу дорого. Что, если у меня не получится вернуть Машу?

От одной мысли внутри всё холодеет.

Нет, я верну. Всё сделаю, что нужно, и верну ее. В свой дом, в свои объятия и в свою жизнь.

— Я настаиваю, тетя Полина. Если надо в магазин — я без проблем подвезу и подожду. Или еще лучше: помогу с сумками.

— Я сама, — мне отвечает ну один в один голос и манера жены.

— Маша беременна, — произношу и чувствую, как сдавливает горло. — Ей нужны витамины и разнообразие продуктов. Я хочу всё для нее купить. Так что давайте в супермаркет съездим вместе? Заодно по пути обсудим пару моментов…

Глава 21.

Руслан Бородин

Я вообще-то не планировал молчать, но глядя тёще в глаза, понимаю — нужные слова никак не находятся. Ведь я обидел её дочь. Так сильно обидел, что та решила: незачем с таким, как я, ребёнка вместе растить.

Я мысленно репетировал разговор ещё в машине, пока мы ехали. Но сейчас, когда мы идём мимо стеллажей с продуктами, я чувствую себя дураком.

— Может, витамины Маше купить? — тема важная, с неё и начинаю. — Или она их уже пьёт?

— Ничего она не пьёт, — коротко говорит тёща. — Купила и забросила. Говорит, что от них тошнит ещё сильнее.

— А что врачи? — меня эта тема заботит, потому что беременность — это не шутки.

Мы с Машей, когда мечтали о ребёнке, обсуждали, как и чем я буду ей помогать. Сейчас чувствовать себя отрезанным ощущается отвратительно. Я бы всё для неё делал. Вот всё. Думаю об этом — и ладони сами сжимаются в кулаки.

— Она мне почти ничего не рассказывает, — спокойно поясняет тёща и пожимает плечами. — Только то, что считает нужным.

— Расспросите. Мало ли есть указания врачей, которые она не исполняет, — рассуждаю вслух, за что получаю осуждающий взгляд.

— Расспроси, — колко отвечает она. — Вот возьми и расспроси. Это ведь твой ребёнок.

Ну вот мы и добрались до главного. Тёща хотя бы не скрывает неприязненных чувств.

— Мой, — голос вдруг садится и становится чужим. — Мой, и я этому рад.

— Рад, — перебивает она и качает головой. — Так рад, что моя дочь денно и нощно в слезах!

Выплюнув этот упрёк, Полина Васильевна вдруг прикусывает язык. Болтнула лишнего. Не хотела, чтобы я знал о слезах Маши.

Внутри поднимается волна гнева, направленного на себя же. Последнее, чего я хочу, — это чтобы моя жена себя изводила, и особенно будучи в положении.

— Плачет? — чувствую себя ублюдком. — Из-за меня?

— Закрыли тему, — жёстко отрезает тёща. — Я не буду тебе ничего про свою дочь рассказывать. Сам расспрашивай и посмотришь, как она к тебе относится.

— Она от меня убегает как от огня, — перед глазами до сих пор стоит её побег из машины в дом, словно я какой-то придурок. — Полина Васильевна, — не выдерживаю, — я виноват.

Тёща как ни в чём не бывало достаёт с полки кефир и смотрит на дату.

— Я не собираюсь объяснять вам про Фаину, — продолжаю, потому что надо как-то развязывать этот узел. — Мы расстались, и её больше нет в моей жизни. Я не снимаю с себя ответственности — всё что случилось, полностью моя вина.

— Полностью, — негромко повторяет тёща и ставит кефир в корзину.

Повернувшись ко мне лицом, она смотрит без злости и без жалости. Как на совершенно чужого человека — и это, мать его, тревожный знак. Я думал, что она как мудрая женщина будет топить за семью и сама пойдёт мне навстречу. А получился облом.

— Руслан, — говорит она. — Ты понимаешь, почему она тебе не верит?

Молчу, потому что понимаю — это риторический вопрос.

— Она себя не любит, — тяжело произносит Полина Васильевна. — Она год изводила себя из-за беременности и считала себя неполноценной. Ты понимаешь, что это за испытание для девушки? Я смотрела на это и не знала, как помочь, моё материнское сердце разрывалось. И вот в тот момент, когда она едва держалась, ты привёл в вашу новую квартиру другую женщину — опытную, прожжённую, уверенную в себе. И у неё хватило наглости открыть рот и обозвать мою дочь козочкой. А ты промолчал. Теперь-то какие у тебя могут быть вопросы?

В глазах тёщи стоит праведный огонь. Она готова порвать за свою дочь.

— Я люблю Машу. Всегда любил.

— И привёл в дом другую бабу! — возмущается Полина Васильевна. — После такого даже не надейся, что моя дочь тебя простит. Да она тебя на пушечный выстрел не подпустит, и правильно сделает!

— Я знаю, какая она. Поэтому пришёл к вам, а не к ней.

Полина Васильевна смотрит на меня ещё секунду. Потом разворачивается и уходит к кассе.

Я иду следом, потому что сдаваться не собираюсь.

У кассы тёща молчит, пока кассирша пробивает товары.

— Я не буду агитировать её против тебя, — говорит она наконец. — Я вообще в её решения не лезу. Но и помогать тебе не стану, Руслан. Сам дров наломал — тебе и расхлёбывать.

Глава 22.

— Ты не представляешь, дочка, что случилось! — говорит мама с порога, разуваясь.

Я выхожу из гостиной, всё ещё в шоке от того, как прошёл разговор с Русланом, но решая пока не вываливать на маму всё, что случилось. Поднимаю с пола пакеты с продуктами, отношу их на кухню и понимаю, что…

— Мам? А ты чего это такими дорогими продуктами закупилась?

Мы не бедствуем, но привыкли прицениваться. Смысл платить больше за один и тот же продукт?

— Руслан настоял.

— Что? — поворачиваюсь к ней с выражением искреннего шока. — Подожди, мне кажется, я тебя не так поняла…