Но моя надежда разбивается вдребезги с голосом Ольги, который раздается из кухни. За большим столом она сидит, взявшись за руку Германа, и что-то нашептывает ему на ухо. А Герман… улыбается. Сердце начинает болезненно трещать. Я резко разворачиваюсь и ухожу назад в гостиную.
— Яна, — Анастасия уже играет с Фадеем, — иди поешь. Чего вернулась?
— Так я все. Поела.
Анастасия Ивановна с недоумением смотрит на меня. В этот момент из кухни выходит сладкая парочка. Оля висит на мужчине, а он неловко ее стряхивает перед всеми.
— Доброе утро! — Оля заливается, словно соловей. Она просто сияет от счастья.
Герман наконец выкручивается из ее цепких лап и подходит к детям, бросая на меня короткий взгляд. Я вижу в нем чувство вины.
— Яна, извини, что не забрал, — он виновато смотрит на меня, поднимая с шезлонга Давида.
Я киваю и только. Конечно, извиню.
— Как спектакль? Понравился?
— Да, спасибо. Я пойду завтракать.
— Да, конечно! — Герман провожает меня взглядом. Анастасия Ивановна недобро качает головой. И только Оля сидит с довольным лицом, закинув ногу на ногу.
Из комнаты до меня доносится разговор.
— Герман, сегодня ты гуляешь с мальчиками, — голос Анастасии Ивановны.
— Помню.
— Но, Герман! — вскрикивает Оля. — Ты обещал мне! Пусть Яна погуляет с кем-то другим!
— С кем же?! — Анастасия повышает голос на нее.
— Настя! — со второго этажа раздается крик Дениса Сергеевича. — Иди сюда скорее! — судя по интонации, у мужчины снова защемило спину. Анастасия Ивановна уносится вверх, оставляя Германа и Олю наедине с детьми. Я перестаю дышать, чтобы расслышать их беседу, хоть и нехорошо так делать.
— Герман, ведь тебе понравилось?
— Да, спасибо. Но дети для меня на первом месте.
— Они же будут с родными. И вообще, еще чуть-чуть и начнут каши лопать. Янка, по сути, уже не нужна.
— Нет, — резко обрывает ее Герман. — Нужна. Она заменяет им мать, а не только кормит, — как приятно это слышать.
— Тебе надо жить дальше, милый. Тебе нужен партнер. Такая, как я.
До моих ушей доносятся противные чмокающие звуки их поцелуя. Хочется плакать… кричать и плакать.
Глава 9
Малышам шесть месяцев, и мы начинаем вводить прикорм. Тут становится веселее. У кого зубки, у кого понос, у кого аллергия. Я мало сплю, мало ем. С головой в детях.
— Яна, давай я с Зиной погуляю, — умоляет меня Мила. — На тебе лица нет. Поспи. Просто поспи спокойно.
— Нет, — уперто мотаю головой. — Прогулки я люблю. Хочешь, пойдем вместе. Расскажешь о своем парне, — подмигиваю ей.
— Может быть, — Мила загадочно накручивает прядь волос на палец. — Ладно! Пойдем вместе. Только вдвоем! Посекретничаем.
— Вот и иди собирайся, — улыбаюсь ей, но как только Мила скрывается за дверью, улыбка сползает с лица.
Последний месяц Герман крутит с Олей, а я не могу спокойно жить. Тем более, когда она рядом с детьми. Я не могу спокойно их оставить. Иногда она остается ночевать в его комнате на втором этаже. Эти ночи у меня всегда бессонные. Иногда я боюсь упасть в обморок с ребенком на руках. Усталость добивает, но я ничего не могу с этим поделать. Мне так легче справляться с мыслью о них двоих.
Этот год не богат на снег. Но все же небольшой слой лежит. Очень забавно наблюдать за реакцией детей на холодное нечто. Конечно же, все отправляется в рот! Они все туда тащат сейчас.
Мы с Милой выкатываем коляски, теперь уже они полегче, для сидящих детей. Оля сейчас в доме, и мне катастрофически хочется уйти.
— Я знаю, что ты переживаешь за брата. Ты ведь хорошо ее знаешь. Верно? — Мила спокойно вышагивает в белой шубке.
— Верно. Но мы не можем влиять на его выбор.
— Почему?!
— Мила, — я серьезно на нее смотрю. — Ты уже сделала ошибку один раз, не повторяй ее.
— Помню, — обиженно бубнит. — Ты ведь простила меня.
— Конечно! — хлопаю ее по руке. — Конечно, простила! Просто, это не метод. Не нужно так. И Герман не идиот. Человек устал от одиночества, наверное.
— А ты?! — Мила вскидывается. — Ты?
— Так! Хватит об этом, — включаю мамочку. — Ты про парня обещала рассказать.
— Ага, — начинает мечтательно улыбаться.
— Из университета?
— Не-а.
— Мила! Мне каждое слово угадывать? — пробивает на смех нас обоих. Вот интригу сделала!
— Я вот что подумала. Приглашу его к нам. Он давно предлагал с родителями познакомиться.
— Хорошая идея. А то никто не понимает, реален он или нет.
— Только…
— Что?
— Он не парень, а мужчина. Настоящий, взрослый, брутальный.
— То, что ты втюрилась в него, я вижу. Значит, он сильно старше тебя?
— Да, ему двадцать восемь.
— Ну десять лет не проблема. Главное — чувства и взаимопонимание.
— Говоришь, как бабка.
— М-да!
Мы прыскаем от смеха, привлекая внимание мальчиков. Они нас тут же поддерживают своими милыми улыбками.
***
— Яна! Посмотри! Я хорошо выгляжу? — Мила суетится с самого утра.
— Отлично ты выглядишь, успокойся, — смотрю на себя, испачканную кашей. — Не так, как я.
— Ты, кстати, тоже переоденься! — командует, точно генерал.
— Слушаюсь! — умиляюсь с нее и продолжаю раздавать кашу по трем измазанным ротикам.
Анастасия Ивановна и Денис Сергеевич, как всегда, выглядят на отлично. Они не снимают черный и это их полное право. Я же в легкой блузе и юбке сижу в кресле, покачивая на коленке Рому. Герман, который постоянно на меня посматривает, сидит с двумя мальчиками, рассадив их по бокам.
Наконец-то в видеофоне раздается звонок. Зина открывает, а Мила суетливо топчется на месте, сгорая от ожидания своего благоверного. Мне сейчас очень интересно и волнительно. Возможно, новый член этой прекрасной семьи войдет сейчас в эту гостиную!
Дверь распахивается, и я вижу… Виталика? Своего… бывшего Виталика?! А следом за ним — Зинаиду Петровну. Я перестаю дышать. Пульс барабанной дробью начинает отбивать нервный ритм по вискам. Эти давно забытые лица… давно забытые раны, которые мгновенно аукаются в груди. Голова идет кругом.
Они меня не замечают, пока их гостеприимно встречают хозяева. Родители Милы обмениваются любезностями с будущим зятем и свекровью дочери. Герман улыбается Виталику, пожимая руку. Мила довольно складывает руки на груди, переплетая пальцы.
Сжимаю Рому в руках. Рядом появляется Зина.
— Яна, все хорошо?
Я мотаю головой и отдаю ей сына.
Стараюсь дышать часто и неглубоко. Старые раны, картинки прошлого… все оживает в голове, ввергая меня в состояние защиты и ярости, как тигрицу, на территорию которой пришли гиены. Сейчас здесь все мои близкие и любимые люди. А этим тварям не место в этом доме!
С усилием воли я медленно поднимаюсь с дивана. Мила оборачивается ко мне, и ее улыбка исчезает с лица. Она смотрит с непониманием и тревогой.
— Яна? — голос и вид Виталика, словно он видит призрака, обращает все внимание на меня.
Мой взгляд не обещает ничего хорошего. Я не впущу эту мерзость в дом!
— Здравствуй, Виталик, — цежу сквозь зубы.
На глаза неудавшегося мужа наворачиваются слезы. Он падает на колени, не замечая больше никого.
— Прости… прости меня.
Я медленно перевожу взгляд на Зинаиду Петровну, не отвечая на мольбу Виталика. Женщина выдерживает мой взгляд, задирая свой подбородок все выше и выше.
— Что здесь происходит?! — вскрикивает Мила, разрывая взгляд между нами. — Яна! Ты знаешь Виталика?
***
— Знаю. Хорошо знаю. Всю семью их знаю.
Герман появляется рядом со мной и берет за руку.
— Это они? — он заглядывает мне в глаза, словно там написан ответ.
— Да. Это отец моего сына, — перевожу внимание на Милу. — Знакомься.
— Что? — девушка начинает бессильно оседать, и к ней бросаются родители.
— А эта женщина, — киваю на его мать, — бросила меня в лесу. Одну, в свадебном платье, беременную.
Герман хватает меня за голову, крепко прижимая к своей груди. Его сердце громко стучит, оглушая и успокаивая мое. Мила с родителями шокированно смотрят на меня, ожидая услышать, что это шутка. Их взгляды падают на Зинаиду Петровну.
