Он повернул ключ в замке несколько раз туда-сюда.
— Попробуешь сама? Мне не с чем сравнивать.
В прихожей было тесно. Лёша отступил на шаг, но я, приблизившись к двери, всё равно задела его руку плечом.
— Извини, — тихо сказала я.
И несколько раз повернула ключ. Он двигался гораздо легче.
— Спасибо. — Я удивленно покачала головой.
— Не за что, — бросил Лёша и пошел в ванную.
Я вернулась на кухню и открыла холодильник. Там стоял оставшийся с обеда борщ и второе, которое я приготовила на ужин нам с мамой.
Лёша встал в дверном проходе и скрестил руки на груди.
— Есть будешь? — спросила я, всё еще разглядывая содержимое холодильника. — Борщ есть… Петя любит его… И гречка с котлетами.
— А ты будешь?
Обычно я ужинала с мамой, если мы пересекались дома.
Вытащив кастрюлю, я налила борщ в глубокую тарелку и поставила в микроволновку. Отрезала несколько кусочков черного хлеба и положила на блюдце.
— Кастрюля пустая? — спросил Лёша.
— Да.
Он включил воду в раковине и начал мыть кастрюлю.
Я выложила на тарелку гречку с котлетами, оставив полноценную порцию маме. Когда микроволновка пикнула, вытащила оттуда горячий борщ и поставила на стол.
Лёша домыл кастрюлю и сел на место, вопросительно глядя на меня.
— У меня борщ на обед был, — пояснила я, снова открывая микроволновку. — Второе поем.
Гречка погрелась быстрее, и я разделила порцию на две. Лёша взялся за ложку, только когда я села напротив.
— Приятного аппетита, — сказал он.
— И тебе. — Я уставилась в свою тарелку.
Мы молча ели.
— Очень вкусно, спасибо, — доев через несколько минут, сказал Лёша. — Ты делала?
— Да. Мама работает в день на этой неделе.
— Вы вдвоем живете?
— Да. Моя старшая сестра давно в Москву переехала.
Мы снова замолчали, но тишина как будто перестала быть тягостной.
— Дочитала книгу? — через какое-то время спросил Лёша.
— Да, еще на пляже.
— И как тебе?
— Ну… — я медленно жевала котлету. — Это не такая книга, которая нравится или не нравится…
— Определенно.
— С одной стороны, ее невозможно не полюбить… Она про ощущение. Как будто ты надел чужие очки и внезапно увидел весь мир фальшивым и отталкивающим, — я покачала головой. — Это очень утомительно, но в то же время цепляет.
— А мир разве не такой? — Он наклонил голову набок и посмотрел на меня.
— Естественно, нет, — я улыбнулась. — Холдена, конечно, очень жалко. Он жуткий токсик и раздражает, но…
— Его как будто хочется обнять… — вздохнул Лёша.
— Да! — кивнула я.
— Я немного улетел в депрессняк, когда читал… Хорошо, что у тебя не так.
— Холден очень… одинок, — я пожала плечами. — Думаю, дело как раз в этом.
— Ну да, — Лёша отпил чай. — Мне кажется, многие в его возрасте так себя чувствуют.
Я промолчала. Наверное, он был прав, но я себя так не чувствовала.
Мой телефон, лежащий на столе, периодически загорался от уведомлений в ТГ. Девчонки всё время что-то писали.
— А ты Оруэлла читала? «1984»? — спросил Лёша.
— Нет, но хочу. — Я поднялась из-за стола и забрала у него тарелку.
— Я помою. — Он тоже встал, и мы столкнулись лицом к лицу в центре кухни.
— Да я сама, — тихо сказала я. От спокойствия, пришедшего ко мне во время нашего разговора, не осталось и следа.
— Ты готовила.
И он легко обогнул меня, чтобы пройти к раковине.
Я села обратно за стол и вцепилась в свою чашку с чаем.
— А «Бойцовский клуб» Паланика не читала? — Лёша тщательно протирал губкой тарелку.
— Нет, — я покачала головой. — Стоит?
— Думаю, да, — он бросил на меня быстрый взгляд. — Представь, что твое спокойное, правильное взросление — это идеальный пазл. А «Бойцовский клуб» — это чья-то рука, которая врезается в середину этой картинки, разбрасывая все детали. И предлагает собрать из них нечто новое, уродливое, но на сто процентов твое.
Сказать, что я удивилась, значит ничего не сказать.
— Только не смотри фильм, пока не прочитаешь книгу. Если еще не посмотрела. — Лёша открыл шкафчик над раковиной и поставил туда тарелку. — Я вот наоборот сделал и пожалел.
— А «Повелителя мух» ты читал? — спросила я.
— Да, еще лет пять назад. Она помогла мне понять, что нужно учиться управлять агрессией и страхом, а не подавлять их или слепо им подчиняться.
Мне было сложно поверить своим ушам.
— У тебя тут крепление расшаталось, — между тем сказал Лёша, убирая вторую тарелку в шкаф. — Отвертка есть?
— Да… сейчас принесу.
Отвертками мы с мамой пользовались редко. Наша небольшая коробка с инструментами лежала на самой верхней полке шкафа в прихожей. Я попробовала подцепить ее кончиками пальцев, но лишь задвинула дальше.
— Давай я. — Лёша бесшумно появился сзади.
Его руки возникли над моими и без труда достали коробку. На секунду Лёша грудью коснулся моей спины. Я моргнула.
Он ушел на кухню. А я шагнула в ванную и открыла холодную воду, стараясь унять жар горящих щек. Краснота отступила только через пару минут.
Я снова выполнила дыхательную практику и пошла на кухню.
Лёша, видимо, уже сделал отверткой то, что собирался, и проверял другие дверцы. Я залпом допила свой чай и сполоснула кружку.
— Вроде всё, — сказал он, закрывая коробку с инструментами.
Всё…
Я посмотрела на часы. Без десяти восемь. Скоро придет мама.
— Спасибо. — Я взяла его пустую чашку со стола.
— Это не сложно. Тебе спасибо за ужин.
— Не за что.
— Я пойду, пожалуй. — Но он не сдвинулся с места.
— Да… — медленно сказала я. — Уже мама должна вернуться с работы.
Лёша поставил коробку с инструментами в шкаф, кинул свой карандаш в рюкзак и быстро надел кеды.
— Спасибо тебе… за ключ… и за… — Я замялась.
— За то, что спас от местных колдырей? — усмехнулся он.
— Ну да. — Я улыбнулась.
— Зови, если что, — Лёша повернул ручку двери. — Со мной мало кто захочет связываться.
И прежде чем я успела что-то ответить, он вышел и тихо закрыл за собой дверь.
Глава седьмая
Лёша
К обеду Петька слинял домой.
Я не расстроился. Дошел до набережной посмотреть, изменилось ли что-то. Абсолютно ничего, как и во всём поселке. Купил себе чебурек и бутылку воды.
Солнце сильно палило, и я понял, что надо как-то защищать голову, чтобы она не сгорела. В прошлом году такой проблемы не возникало — у меня были волосы.
Справа от набережной густо росли деревья, а под ними стояли лавочки, и я направился туда.
— Лёша? — раздался чей-то голос, и я остановился.
Передо мной появились две девчонки с вафельными рожками в руках. И одна из них пристально меня разглядывала.
— Леся? — Я улыбнулся.
И она широко улыбнулась в ответ.
— Тебя вообще не узнать… — Ее взгляд скользнул по моим рукам. — Давно приехал?
— Да нет, во вторник.
— Это моя подруга Даша, — представила Леся вторую девчонку. — А это Лёша…
— Привет, — протянула та, облизывая мороженое.
— Я в теньке собирался посидеть.
— Можно с тобой? — спросила Леся.
Я кивнул, и мы вместе пошли к лавочке.
Последний раз я видел Лесю заплаканной, в прошлом августе. Наш общий знакомый дядя Саша курсировал между тремя женщинами. Тогда он как раз вернулся к ее матери, и Леся панически боялась того, чем может обернуться его появление.
Но сейчас она улыбалась, и это успокаивало.
Понять, чем думала мать этой четырнадцатилетней девочки, не представлялось возможным.
— Как ты? — спросил я, когда мы сели на лавочку.
— Да нормально, — ответила она. — Мама в завязке уже три месяца. Я хорошо учебный год закончила, с одной тройкой всего.
— Лучше надо, Леся, — я откусил свой чебурек. — Хорошо — это когда одна четверка.
Улыбка сползла с ее лица:
