Измена. Вернуть семью (СИ) - Рэй Мил

В точку.

Он упертый.

За сегодняшний день Булат написал мне около двадцати сообщений. Звонил раз пять, пока я не выключила мобильный.

Доктора моя речь проняла. Посмотрев что-то в моей истории, она, кажется, окончательно смягчилась.

- И куда вы потом? У вас есть родители? – спрашивает, впервые посмотрев на меня.

- Нет. Их не стало очень давно. Все детство я прожила в детдоме. Но… Я недавно закончила университет. У меня есть работа. Буду работать, готовиться к появлению моего крохи, - говорю, пронзая стеклянным взглядом ее сосредоточенное лицо.

Слова рассыпаются на языке и механически складываются в предложения, но я говорю так, как чувствует мое сердце.

До замужества я училась, подрабатывала.

Вот и сейчас кроме работы мне нечем забыться.

Ничего кроме мужа и прошлой горькой жизни у меня нет.

Булата теперь тоже нет, получается…

- Так, я запрещаю вашей подруге пересылать вам фото из профиля свекрови. Считайте, что я вообще запретила вам нервничать и впадать в уныние.

- Я не буду, - мягко улыбаюсь ей.

Возле дверей слышится какая-то возня. Шум накатывает как цунами, по нарастающей.

Я приподнимаюсь на кровати, согнув локти, вытягиваю шею и стараюсь расслышать, что за источник шума за дверью.

Первая мысль: нервы Булата сдали.

Или… О, ужас! Он все узнал и просто уничтожит меня теперь.

- Что там происходит?! – недоуменно говорит Анастасия Николаевна.

Она распахивает двери, как ящик Пандоры.

- Да я же говорю вам «Нельзя! Куда вы! Ай, - пищит моя медсестра Лада, которая должна поставить капельницу.

Звон стекла, шарканье металлической плошки по кафельному полу оглушают!

- Я тебе дам! Профурсетка! Нельзя мне! Тут моя кровиночка лежит! – слышу знакомый голос.

Анастасия выступает вперед, не зная то ли собирать разбитые ампулы, то ли поднимать Ладу, которой подставили подножку.

Но ее отодвигает мощная женская ладонь.

В палату входит моя тетя, которую я не видела со дня нашей свадьбы с Шагаевым.

- Боже мой, Мия! Моя крошка! – громогласно говорит Людмила Степановна.

- Женщина, вы куда? Без бахил, без халата?! – врач пытается остановить ее.

Я же в шоке сажусь на кровати, свесив ноги.

Тетя игнорирует требования врача. Она подходит ко мне в два семимильных шага преодолев расстояние небольшого бокса.

- Мия! Что этот козел сделал? Говори, детка! Я ему яйца оторву! – кричит тетя.

Она простая, в своем репертуаре. Подходит ближе и начинает меня обнимать и трясти.

- Мия, Мия! – кричит, не обращая внимания на чертыхающихся врача и медсестру.

- Как вы узнали? Как вы здесь, тетя Люда, - слов нет.

Я каменею от непонимания. И откуда она вообще узнала?

Мы не в тех отношениях, чтобы тетя приехала из другого города. Она вообще не интересуется моей жизнью.

Вместо поздравления на свадьбу, она позвонила и сказала мне, что я вытащила лотерейный билет, которого недостойна. Людмила всегда твердила, что я не достойна такого мужа, как Булат. А вот моя двоюродная сестра была бы ему прекрасной парой…

- Зачем вы приехали? – упираюсь в нее взглядом, не подозревая чего мне будет стоить весь этот концерт.

Людмила отодвигает меня от себя и смотрит как на ненормальную. Потом поджимает губы. Думаю, снова будет обзывать меня неблагодарной, как обычно, как раньше. Но нет.

- Да я защитить тебя приехала! Издеваются эти богачи над моей племяшкой! Твой муж гад. Я в глаза ему скажу, что он не мужчина. Ну, где этот петух гамбургский?! – заходится криком тетя Люда.

- Можете начинать, - произносит за ее спиной голос Булата.

Мой муж появляется в палате и впервые после скандала видит меня….

Глава 14

Глава 14

Булат

- Божечки, Булатик… Прости, я не хотела так грубо, - виновато корчится в улыбке моя родственница.

Прохожу в палату, в которую хотел прорваться уже несколько дней. Тетка моей жены шарпает меня за плечо, словно я родной, а не «козел» и она не собиралась мне отбить яйца еще пару минут назад…

Смотрю на Мию.

Только ее вижу, фокусируясь только на ней взглядом. Вся палата сузилась до ее тонкой фигурки на больничной койке.

Она неловко запахивает халат и опускает глаза, стараясь не соприкоснуться с моим взглядом.

Я же не могу не смотреть на любимую…

Мия бледная, печальная, лишь легкий румянец розовит ее щеки. Халат ей принесла подружка Яна. На тумбочке апельсин, пара яблок и чужая кружка, еще бутылка воды и какие-то мелочи.

Мои передачи все вернули обратно.

От меня ничегошеньки жена не взяла. Даже телефон пришлось всучить обманом.

- Вам нельзя. Выходите, - отмахивается врач на меня и на чудаковатую тетку Мии.

- Только мне нельзя увидеть жену. В остальном у вас здесь проходной двор. Да, Анастасия Николаевна? – я намерено цепляюсь за ее фразу.

Бесит она меня.

Словно знает, какой я мудак и уже все решила за нас, кто прав, а кто виноват.

- Господин Шагаев, я сейчас охрану позову. Она здесь имеется, - рычит на меня стервозная врач.

- Булат, уходи, - тихо просит Мия.

Ее голос разрезает тишину. Я ждал, что она смягчится. Но нет. Снова гонит.

- Так, Булат! Давай-ка поговорим! – тетя Люда меня разворачивает так, будто мы с ней брудершафт пили накануне.

У меня нет устойчивой нелюбви к тетке Мии. Но я испытываю брезгливую неприязнь к ней после одного события, о котором знает и моя жена.

Ее тетя Люда появилась за несколько дней до нашей свадьбы и просила, чтобы я заплатил ей «выкуп» за то, что моя Мия жила у нее до замужества.

Людмила прямо так мне и сказала: «Я кормила ее! Она как дворняжка никому не нужна была, кроме меня! Я у дочери лучшее забирала и отдавала Мие! А теперь ты мне должен все вернуть!»

Я послал тетю в пешее путешествие на хрен.

И строго запретил ей даже приближаться к моей жене и к моему дому.

Мия мне сама нехотя рассказывала, что тетя относилась к ней плохо. Квартиру моей жены, которая ей досталась после смерти родителей, тетя в наглую продала еще когда Мия была маленькой.

Она сдала девочку в детдом, а потом почему-то ее забрала. И сделала в доме натуральной домработницей.

Мия была благодарна ей. Такой уж характер.

Все лучше, чем в детдоме.

Но сейчас я терпеть ее ор не собираюсь.

- Если вы внушили моей жене чувство вины, то я перед вами расшаркиваться не собираюсь! И говорить мы не будем. Вы вообще какого черта сюда явились? – я смотрю в ее лицо и хочу узнать причину.

- Мия позвонила мне! – огрызается тетя Люда. – А что ты думал, Шагаев?! Ты будешь хрен совать в каких-то баб, а моя племяшка терпеть будет?! Да я ей как мать! Нечего обижать мою кровинку, ироды проклятые!

Тетя делает шаг, словно бронепоезд едет на меня.

Я смотрю на Мию. Она не могла пожаловаться тетке.

- Врете. Моя жена с вами не общается и правильно делает! Вы ее квартиру продали, когда Мия еще ничего не соображала. Вы у нее деньги последние отбирали, никогда не кормили нормально, мамаша! – выплевываю тетке в лицо.

Та скукоживается и делает такую физиономию, словно лимоном подавилась.

Тонкие губы ее ехидно кривятся в ухмылке.

- Ты у нас святой, да, Булат?! Не смог с Мией ребенка сделать, так побежал к секретутке спиногрызов строгать?! – скалится тетя Люда.

Ух, я бы ее разгромил! Но…

Принимаю эти слова плевок в душу и пощечину, которые я заслужил.

Кошусь на Мию. Она поднимается с койки и решительно движется к нам.

- Булат, тетя, хватит! Перестаньте, - говорит, успокаивая нас.

- Я не святой, вы правы. Но я при всех прошу жену простить меня, - мой голос тяжелеет, нервы скручиваются в канаты.

Чего мне стоит эта публичная исповедь, знает лишь моя жена.

Но ее ничем не проймешь.

Не простила.

- Ой, ой, ой! Надо же, наш мальчик повинился! Пожалейте его! Гони его к черту, Мия! Он как шелудивый кобель! Еще раз изменит, уж это я точно знаю, – смеется в голос Людмила.