Измена. Вернуть семью (СИ) - Рэй Мил

Беспардонная манера меня выводит из себя.

Но терплю.

Я опускаю вопрос о том, что все-таки заставило тетку приехать и откуда у нее средства на перелет и гостиницу…

Я хочу остаться наедине, обнять мою родную.

Беру жену на ее тонкое запястье. Как одержимый, хочу вытянуть из нее хотя бы словечко. Пусть закричит, ударит, но только не черствый игнор.

Я стараюсь заглянуть ей в глаза.

Удается. Веки красные, припухшие. В ее голубых топазах стоят горькие слезы. Эта картина навсегда замирает кадром в моей памяти.

Невыносимо видеть, что причина ее слез – я.

- Доктор, когда я могу забрать мою жену домой? – горло дерет ужасный, тугой комок.

- Здрасьте! Приехал «хозяин»! Мийка тебе не корова! Она никуда не поедет! – тут же отзывается ненавистная Тетя Мотя.

- Замолчите! Не провоцируйте, а то я укорочу ваш длинный язык, - рыкаю в ее адрес.

Тетя замолкает, как агрессивная сторожевая падает на лапы и вбивается в угол. Замечаю, что тетя Люда выстукивает сообщение на новом айфоне. А ногти ее не видали маникюра уже давно…

- Булат Гасанович, во-первых, моей пациентке нужен покой. Во-вторых, я решаю, когда вашу жену выписать, - встревает злюка-доктор.

Она уже и имя-отчество мое знает.

Я же не слышу ничего. Голоса, звуки, все словно из-под толщи воды, откуда-то со дна бездны прорывается в мою реальность.

- Мия, пойдем, - шепчу, щенячьим взглядом продираясь через дебри ее черных ресниц.

- Булат, я ушла. Я не поеду с тобой. Я… на развод подала, - одной фразой она пробивает дамбу моих чувств.

Кровь хреначит по венам так, что чувствую в груди – бурлит лава, в голове – туман.

- Как ты без меня? – спросил, а в голове крутилось совсем противоположное «как я без тебя?!»

Мия легко улыбается и распахивает заплаканные глаза.

- Мия, ты кого-то нашла? – встречный вопрос летит в нее, как стрела.

- Так, хватит! Выходите все! У нее предобморочное состояние. Разве не видите?! – кричит доктор.

Мия оседает на кровать, вырывая мою руку. Тетка вопит, что я доконал ее единственную и любимую племяшку.

Я хватаюсь за голову.

- Давление падает! Лада, срочно, давай! – кричит Анастасия и просит обалдевшую медсестру принести какие-то лекарства.

Мия сидит мешком, а меня все настоятельно просят выйти.

- Ты не видишь, что ей плохо рядом с тобой? Ты ее душишь! Тиран! Деспот! – мне кажется, что все вокруг кричит эти фразы, швыряя их в мой адрес.

- Мия, прости, я буду ждать, - выдыхаю.

Моя жена плачет. Мне приходится уйти.

Больно ей и мне. Невыносимо так, что готов волосы на себе рвать.

Выхожу из палаты, выдыхаю, задрав голову к потолку. Глаза слипаются, а завтра у меня важное собрание. После моего выхода из фирмы отца повсюду у меня какие-то препоны и палки в колеса. Но я не сдамся и буду гнуть свою линию, вытащу фирму на новый уровень и без семейного бизнеса и капитала отца.

Поспать бы. Я потираю глаза. Усталости нет, но рот тянется в форме буквы «О» от страшной зевоты.

Не хочу бросать свой пост возле палаты Мии, но нужно домой. Проспаться, закинуть в желудок какую-нибудь еду… А завтра я снова приеду после офиса сюда.

Я не могу отдать этот хилый, слабенький шанс на то, что она простит.

Я видел как засветились ее глаза. Я ощутил ее тепло, когда прикоснулся.

Мне нужен ее свет…

На минуту перевожу внимание на мобильный, и тут же мне прилетает сообщение от Анны.

- Эмир, посмотри в камеру. Скажи: «Папа, пливет! Привет, папулецка!» - она делает голос картаво-шепелявым.

Из моего телефона на меня щурится какой-то комок с небольшими щелками-глазками. Я невольно улыбнулся, такой он был потешный.

- Кхм. Ах ты ж, скотобаза! – слышу позади себя.

Резко разворачиваюсь и вижу тетю Люду в наигранных слезах.

- И ты после этого хочешь ее домой забрать?! Уходи отсюда к чертовой матери! Вали в больницу к своей шлюхе и радуйся ее детёнышу, а про мою Мийку забудь! – рычит, как тигрица, в мою сторону.

- Вам моя мать денег дала, чтобы вы сюда приехали и отыграли этот концерт? – бью в лоб голыми фактами.

Я сразу так подумал. Не знаю, почему не стал говорить в палате, хотя горло драла эта фраза… Почему-то я так решил.

- Ты… что?! Ты в себе?! Какая твоя мать? Я ее не знаю! Отстань от девчонки, понял или нет, бабник? Не ломай ей жизнь! Она может уже и не родит больше никогда, а ты ее как куклу используешь!

- Что? – слова на губах немеют.

- То! Вот у тебя есть киндер и радуйся! А у нее детей не будет больше. Давай, беги к своей крале! Привет семье Шагаевых, тьфу на вас! – говорит ее тетя.

Я на негнущихся ногах иду к выходу. Брошенная фраза поцарапала самое сердце. Но я не хочу бросать Мию. Я без нее не смогу.

Прихожу домой и просто с ног валюсь от усталости.

Не знаю, как я мог трахать в том номере. Я не был пьян, я говорил с ней о работе, о тендере... Но видео красноречивее любого детектора показывает: я отымел свою помощницу как дешевую девку, развернул ее к себе и насадил на бедра.

Не помню, что испытывал. Ничего не помню, словно воспоминания стерли.

Не знаю, что там было в номере, но Мия знает, что я ей изменил и Анна от меня родила...

Это разбивает все.

Осознание дурманит мозг. Бреду по лестнице как пьяный.

В доме тишина такая густая, что волком выть хочется.

Падаю лицом в подушку и сжимаю ее до скрипа ткани в руках. Белье приказал не менять. Здесь все пропиталось духами Мии. Ее запах создает иллюзию, что она вернется сюда снова, когда-нибудь....

Глава 15

Глава 15

Мия

Дверь за Булатом уже секунду как закрылась, а пульс в висках все еще отбивает тревожную дробь.

От разговора все еще дурно и невыносимо больно.

Каждое слово моего мужа, каждая попытка меня задеть или коснуться выжигают в душе невидимые шрамы. Словно стекло в груди треснуло, и осколки резко впились в мое любящее сердце.

Я едва сдержалась.

Хотела плакать, кричать, ударить Булата, наговорить ему гадостей…

Но могущественный враг в лице Шагаева мне точно сейчас не нужен.

Я помнила о ребенке.

Если муж узнает – не отпустит.

Мне придется вернуться и другой дороги не будет.

Я же все отчетливее понимала, что простить не смогу.

Любил ли он вообще меня?

Умеют ли такие люди, как Шагаев, любить кого-то всей душой?

Не пользоваться, не ломать и не присваивать.

Я так и не узнаю, видимо…

Выныриваю из забытья и слышу, как тетя спрашивает у врача что-то о моей выписке.

Тетя кивает, слушая то, что говорит доктор.

Голос Анастасии Николаевны становится мягче, но все еще нервно вибрирует после разговора на повышенных тонах с Шагаевым.

- … в принципе, уже можно. Давайте обсудим немного позже, у меня обход, а я потеряла здесь кучу времени, - говорит врач и быстро выходит из палаты.

- Я-то останусь? Нам нужно поговорить с племянницей! – бодро вскрикивает тетя.

Я готова ее убить.

Тетя Люда выбегает из палаты следом за врачом.

Обхватываю себя руками.

Поеживаюсь и думаю, что меня совсем скоро выпишут.

Несколько дней я болталась в вакууме, мир мой сузился и стал больничной палатой.

Я привыкла коротать здесь время, но выписка совсем скоро.

И больше всего в последние пару дней я думала о том, что будет «После» жизнь с Булатом…

- Поехали домой, - вторгается в память властный голос мужа.

Я не могла не заметить, как Булата подкосило то, что все узнали о его романе с Анной. Видела я как потух его взгляд. Но муж по-прежнему все такой же красивый. Его магнетизм не угас, хоть и прежнего блеска во взгляде больше нет…

Тру щеки ладонями, будто приводя себя в чувства.

На меня, впрочем, не подействовали ни жаркие слова Булата, ни его болезненно-поникший вид. Морок как пришел, так и пропал бесследно.