Мужья и жены - Потапова Татьяна

Ей страшно захотелось увидеть эту девицу, эту стерву, которая встала на ее пути, вторглась в ее семью. Вот он — вещий сон! Это она рвалась в их дверь. А Наташа не сумела задвинуть щеколду. Она давно понимала, что что-то сломалось в их отношениях, но сама не хотела смотреть правде в глаза. Эту правду Наташа отодвинула в самый дальний угол души и боялась ее побеспокоить. Господи, какая идиотка!

Но как он мог так обойтись с ней! Он, ее вторая половина, ради которого она не то чтобы жила, а дышала — как необходимым воздухом. Он ничего не оценил. Просто списал ее со своих счетов и распланировал свою будущую жизнь. Без нее.

Она с ужасом подумала, что эта жизнь вполне может быть счастливой. Красивая, молодая, любимая жена, достаток, дети.

Конечно, вот из-за чего все разладилось. Дети! Он вступил в такой возраст, когда уже мало семьи, состоящей из одной жены. У всех вокруг дети. Все живут заботами о них. Их. и только их. дела в первую очередь обсуждают знакомые. А с ней и Андреем даже поговорить не о чем, потому что они не рожали детей, не растили, понятия не имеют, что это такое. Она ведь знала, что так будет. Ну почему, почему ничего много лет не предпринимала, бросила лечиться, обследоваться, а о приемных детях даже не задумывалась. Теперь поздно, все поздно!

Она полежала какое-то время, бессмысленно глядя в потолок.

Она поедет к дому этой девицы и подождет, пока та выйдет, чтобы пойти на работу. И Наташа на нее посмотрит. А потом решит, что делать. Хотя… зачем на нее смотреть? Она и сама не знала. Но желание было сильным, превращалось в навязчивую идею, и сопротивляться ей Наташа не могла.

Так она и уснула, строя планы на завтра. И никто ее не потревожил.

…Рано утром она посмотрела на термометр за окном. Погода все еще стояла летняя, теплая. Она порылась в шкафу и вытащила свое старинное шифоновое платье, в каких-то аляповатых цветах, простые босоножки на платформе, к которым не прикасалась лет пятнадцать, и мысленно поблагодарила Андрея за его бережное отношение к старым вещам. Вот и пришло время, когда они ей пригодились. Наташе надо было, чтоб ее не узнали. Она достала панаму, пригодную разве что для пугала на огороде, темные очки, крупные бусы, подаренные когда-то одногруппниками на Восьмое марта и так ни разу и не надеванные, клипсы в виде ромашек, какие вряд ли уже придет в голову кому-нибудь выпускать, и торбу из холщовой ткани с длинной ручкой.

Надев все это, Наташа почувствовала себя жительницей дальней деревни, которая прибыла в столицу, выбрав все лучшее из маминого гардероба. Что-то типа героини старого фильма «Приходите завтра», где юная девушка Фрося, обладавшая потрясающим голосом, решила покорить Москву.

Ей стало смешно. Жаль, что некому запечатлеть это на фотопленку. Интересно, кем она будет чувствовать себя во всем этом на московских улицах? Бомжихой, беженкой, которая «не местная»… А, какая разница!

Она еще раз достала бумажку, на которой под диктовку Славы записала адрес девицы, нашла на карте улицу, на которой та жила, прикинула, где примерно находится дом. И вышла из дома.

Пройдя мимо будки охраны, Наташа быстро прошмыгнула за пределы шлагбаума и зашагала по дорожке, которая шла вдоль лесной полосы, до центрального проспекта, чтобы поймать там такси.

Все происходящее казалось ей настолько нереальным, что она на какое-то время даже забыла о цели своего маскарада. Никто из встреченных ею прохожих, которых, впрочем, попалось мало, поскольку из их поселка народ предпочитал выезжать, на авто, не обращал на нее никакого внимания.

Она подняла руку, и перед ней одна за другой остановились сразу три машины.

— Вам куда? — спросил водитель первой.

— На Якиманку.

— Сто пятьдесят устроит?

— Вполне, — сказала Наташа, давно не ездившая на такси и не представляющая нынешних цен.

— Садитесь.

Она устроилась на переднем сиденье, потому что терпеть не могла ездить на заднем.

— Вы знаете дорогу или приезжая? — поинтересовался водитель, совсем молодой парень.

— Приезжая, — краснея, ответила Наташа.

— Ничего, найдем, не волнуйтесь, — успокоил парень.

Дорогу он знал отлично. Минуя пробки, доехали за полчаса.

Дом оказался обычной девяти-этажкой. Подъезд был с кодовым замком, и Наташе пришлось подождать, пока выйдет кто-нибудь из жильцов. Она без лифта поднялась на последний этаж и нашла нужную дверь — металлическую, покрашенную в коричневый цвет, с металлическим же номером из трех цифр. Сверившись с бумажкой, не напутала ли чего, она подошла к окну, за лифт, туда, где находился мусоропровод, села на подоконник и стала ждать.

Квартира располагалась очень удобно для Наташи — как раз напротив. Если ее и увидят — вряд ли поймут, кто она и зачем здесь. Просто женщина вышла вынести мусор. Или уборщица наводит порядок. Она пожалела, что не взяла с собой какую-нибудь швабру или метлу для пущей достоверности. Но, пожалуй, ходить с ними по московским улицам было бы перебором. Можно и в «Кащенко» загреметь.

Ждать пришлось недолго.

Наташа напряглась как струна, когда услышала своим обостренным слухом звук открываемого замка, а потом и двери.

Сначала в проеме появился солидного вида мужчина, примерно ее ровесник или чуть старше, в дорогом костюме, а следом вышла светловолосая девушка, в кожаных брюках, красной майке и красных же босоножках на высоком каблуке. Наташа вжалась в стену в надежде, что ее не заметят.

Никто и не смотрел в ее сторону. Девушка стала закрывать дверь, а мужчина нажал на кнопку лифта.

Ч го решаем насчет вечера? — спросил он.

— Ничего не получится, — пропела девушка. — Очень много работы, допоздна буду в конторе.

— Надо бы проверить, кто заставляет тебя столько трудиться. Может, виды на тебя имеет?

— Да ты что! — хихикнула девушка.

Подъехал лифт, они зашли туда, а Наташа бросилась к окну.

Она видела, как парочка вышла, причем мужчина обнимал девушку за плечи. Они сели в какую-то иномарку, в которых Наташа плохо разбиралась, и уехали.

А она стала медленно спускаться вниз.

Девушка, конечно, из топ-моделей, тут и сказать нечего. Такая кого угодно уведет. Но при чем здесь мужчина? Или она тоже замужем и изменяет супругу… Или Слава что-то перепутал с адресом… Может быть, даже специально, чтобы отвязаться от нее, Наташи. А сейчас сидит, рассказывает все Андрею, и они вместе смеются над ней. Странно все. Можно было бы и не придумывать этот дурацкий маскарад. Кому она нужна, чтобы ее разглядывать? Вряд ли девица, с которой встречается Андрей, знает Наташу в лицо. Зачем ей это? Какая-то там жена… Что-то вроде мебели.

Домой не хотелось. Но и гулять по городу в таком наряде Наташа постеснялась. Увидев рядом станцию метро, она решила проехать несколько остановок.

Спустившись по эскалатору и сев в вагон, Наташа попыталась рассмотреть свое отражение в окне напротив. До чего же она нелепая. И все нелепо — ее вид, вся эта ситуация.

Пассажиры вокруг читали, дремали, рассматривали друг друга. Иногда Наташа ловила мимолетные взгляды и на себе. Но не обнаруживала ни повышенного внимания, ни усмешек в свой адрес. Она была такой же, как все.

Ей вдруг показалось, что лица у людей мрачные и серые. Может быть, такими делало их освещение. Может быть, у каждого из них была своя боль и свои переживания. Очень даже может быть, что здесь сейчас сидят ее подруги по несчастью, которые вчера или сегодня столкнулись с изменами мужей. И самое ли это страшное событие, которое может случиться в жизни?

Никого не удивлял ее наряд. Здесь, среди пассажиров, не было ни топ-моделей, ни новых русских. Люди с утра ехали, скорее всего, на работу или по каким-то своим неотложным делам. Л она, Наташа, занимается ерундой. Ей вдруг стало ужасно стыдно за эту слежку. Но мысли ее опять вернулись к увиденному. Все-таки это она или нет? Если она, то Наташа, увы, ей конкуренции не составит.

Она вышла из метро на нужной ей станции и в первую же попавшуюся урну выбросила свою панаму вместе с бусами и клипсами.