Его одержимость (СИ) - Грин Эмилия

Я даже не могла припомнить, когда в последний раз видела отца таким – едва ли себя контролирующим, взбешенным, полностью дезориентированным, со сведенными челюстями, на которых отчетливо проступали желваки, и подрагивающим от сдерживаемого гнева подбородком.

- Вера, выйди. Нам с Вадимом Михайловичем надо пообщаться, – деланно ровным, спокойным голосом.

Ха-ха. Так я и поверила, не безосновательно догадываясь, что произойдет, стоит мне только покинуть кабинет, даже в красках представив, как его стены оросятся багрово-красным…

Не дождется!

- Я никуда не пойду! Разговаривайте при мне! – гулко выдохнула я, ощущая, как в преддверии накатывающей истерики, внутренности стягивает в тугой узел.

- Вера… – мягко обратился ко мне Завьялов, с нерушимым спокойствием продолжая глядеть в глаза. – Сделай так, как он говорит. Нам с твоим отцом надо обсудить один важный вопрос.

Обсудить… Очень. Смешно.

- Пап… – вытолкнула я, срывающимся голосом. – Это все я… Слышишь? – убито вздохнула, запоздало представив масштаб произошедшего, где подбитый глаз или челюсть Вадима – это меньшее, что ему грозило, ведь теперь он мог лишиться работы…

Отец прикрыл глаза дрожащими ресницами, явно сдерживаясь из последних сил.

По теням, сгущающимся на дне бездонных зрачков Вадима, я вдруг осознала, что он с титаническим трудом удерживает эту маску хладнокровия, которая в любую секунду может пойти трещинами — вот тогда и начнется настоящий ад.

- Вера, жди меня в тачке, – ледяным, не терпящим возражений тоном бросил отец, протягивая мне ключи, и я вынуждена была подчиниться, решив не усугублять и без того кошмарную ситуацию.

***

Я прильнула лбом к холодному стеклу, пытаясь хоть как-то остудить пылающую кожу. Злые слезы подступали к горлу, но я стиснула зубы, не давая им прорваться.

Сердце колотилось где-то в горле. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, почти не чувствуя боли, только дичайшее отчаяние, переживая лишь о том, как бы они там не поубивали друг друга.

Однако отец вернулся гораздо быстрее, чем я полагала.

Звук открывающейся водительской двери заставил меня вздрогнуть.

Папа даже на меня не взглянул: быстро вставил ключ, резко повернул его, и машина сорвалась с места. Он вцепился в руль побелевшими костяшками, на первом же перекрестке подрезав другую машину…

Какое-то время мы оба молчали.

Меня вымораживало его показное равнодушие – уж лучше бы наорал на меня последними словами… Хотя, собственно, ну, что такого я сделала?

Всего-то позволила себе чуточку потерять голову…

- Пап… Ну что? – наконец, не выдержала я, поражаясь тому, как слабо и жалко прозвучал мой голос.

Он не ответил, продолжая уничтожать меня своим долбанным игнором. Пять… десять… Пятнадцать минут… пока мы ехали по загородной трассе в сторону дому… это молчание давило на барабанные перепонки, как давление на глубине.

Я не выдержала.

- Что ты ему сказал?

Отец резко повернул ко мне голову. В полумраке салона его глаза напоминали две узкие щели.

- Я сказал Завьялову все, что о нем думаю. Ты там, кстати, больше не работаешь, – он снова уставился на дорогу, яростно выворачивая на соседнюю полосу.

***

Остаток пути до дома прошел в тяжелой предгрозовой тишине.

Я с трудом сдержалась, чтобы с ним не спорить.

В конце концов, учитывая отцовский характер, ему требовалось время, чтобы хоть как-нибудь свыкнуться с подобным положением вещей…

Вернувшись домой, мы разошлись по комнатам. Вскоре с окна я увидела, что приехала мама. Судя по тому, что она ко мне не поднялась, отец перехватил ее еще на первом этаже, утащив в свой кабинет, дабы обсудить "сложившуюся ситуацию".

И я очень надеялась, она разрешится в мою пользу, даже не догадываясь, что именно услышу, притаившись за дверью…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18

Артем Апостолов

*Несколько часов назад*

- Лен, Завьялов на месте? – после дежурного кивка, поинтересовался я.

- Да. У него Вера… - не слишком уверенно протянула секретарша.

Вера?

Я машинально повернул голову, отметив, как на ее щеках расцветает неловкий румянец.

Да ну, на х*й?

Войдя в помещение без стука, я стал свидетелем картины, никак не складывающейся в единое целое у меня в башке. Нет.

Бл*ть. Нет.

Время застыло, напитывая черной яростью мои натянутые нервы, пока кровь насыщалась безумием. Моргнул, стараясь развидеть. Увы…

Стол, заваленный бумагами. Моя дочь, откинувшаяся на столешнице. И мужская фигура, склонившаяся над ней. Фигура человека, не один год находившегося у меня на доверии, с которым я бухал несколько дней назад, и который еще вчера пожимал мне руку…

Сейчас эта тварь грязно лапала мою дочь.

И хаос на дне моей души взревел. Ярость затопила меня изнутри. В этот миг я не думал… Тело среагировало само, вложив в мой сжатый взметнувшийся кулак всю тяжесть подорванного доверия.

Получай, сука.

Я даже не почувствовал боли в костяшках - только удовлетворение от того, как этот мудак отлетел от Веры, тяжело рухнув на пол… В этот миг мной руководило одно единственное желание – добить тварь, пустив ему кровушки…

Однако, внезапная тяжесть в виде дочери, повисшей на моей руке, вынудила меня немного сбавить карательные обороты…

- Папа… Папочка-а-а… - запричитала она у меня над ухом, втирая, что это она его, оказывается, спровоцировала.

О, как!

Она – юная скромная девушка, спровоцировала взрослого прожжённого мужика!

Су-ка. Меня аж затрясло. Не справившись с очередным, разрывающим на части порывом, я со всей дури ебнул столик ногой, и, он, перевернувшись, развалился на части, наполнив кабинет звуком битого стекла.

- Какого хера сейчас было, Вадим Михайлович? – обманчиво ровным голосом.

- Пап, это все я… Говорю же, я сама на него вешалась… И вот… Завьялов не выдержал! Пап, послу…

- Вера, замолчи! – сцепив челюсти, я задержал дыхание, чтобы хоть немного заземлиться.

Не получалось ни хера…

- Не разговаривай с ней так. Она здесь не причем… - тварь, скорчившаяся на полу, подала голос.

Несколько секунд я пристально смотрел Вадиму в глаза, в надежде не отыскать там подтверждения, а когда все-таки отыскал, молниеносно проанализировав краткий взгляд Завьялова, направленный на мою дочурку…

В горле пересохло.

Нет.

Да быть такого не может…

Сука. Ебаная сучня.

Все сосуды сузились, урезая питание сердца…

И когда только успели?!

Она проработала-то здесь всего ничего…

Я перевел расфокусированный взгляд с Завьялова на Веру, окончательно убедившись в верности своих умозаключений. Было. Уже все было. Не успел. Я не успел оградить свою чистую нежную девочку от этого продуманного мудака.

- Пап, пожалуйста, просто выслушай… - Вера резко осеклась, опуская взгляд, явно прочитав все по моему лицу.

В кабинете установилась гробовая тишина. Я пару раз судорожно сглотнул.

- Вера, выйди. Нам с Вадимом Михайловичем надо пообщаться, - с титаническим трудом сдерживая свои кулаки, пока эта наивная дурочка продолжала со мной препираться.

После того как дочь, наконец, покинула этот чертов кабинет, отправившись в мою тачку, ураган в груди разыгрался по новой. Не дожидаясь, когда поднявшийся на ноги Завьялов займет свое кресло, я молниеносно сократил расстояние, на этот раз съездив вероломному уроду по челюсти.

Эту тварь слегка покачнуло.

- Я ж тебе доверял, Вадик, - удерживая его на привязи своего взгляда, - Как же так?

- Не пари горячку, Артем, - спокойно произнес он, не отводя глаз, - Можешь еще пару раз съездить мне по морде, а потом предлагаю побазарить по существу.

Побазарить он мне предлагает… О том, как он оприходовал мою дочь… Е-ба…

- Я ж тебе верил. Я тебя в свой дом впускал, - новый удар был коротким, резким и невероятно мощным.