Его одержимость (СИ) - Грин Эмилия

Из горла Завьялова вырвался лишь глухой резкий выдох, тонкая струйка крови вытекла из уголка его рта, и это зрелище меня слегка отрезвило. Слегка.

- Присаживайся, Рембо, - откашлявшись, ровно предложил мне «Вадим Михайлович», тяжело опускаясь в свое кресло.

Ухмыльнувшись, я все-таки принял его предложение «побазарить», уже предвидя череду всякой дичи в виде тупейших оправданий этого уебка, осквернившего самое дорогое.

Однако он в каком-то смысле меня удивил, что называется, нанеся «ответный удар».

- Артем Александрович, я не собираюсь ходить вокруг да около. Виноват, что сразу не поставил тебя в известность, - начал он негромким, но твердым голосом, - Но, полагаю, такие вещи, сперва, нужно обсуждать в паре, и только потом уже ставить в известность остальных членов семьи своей невесты…

Чего, бл*ть?

В голове шум, а в ушах звон.

Какой на хер невесты?

- Если бы ты вошел хотя бы на пару минут позже, я бы успел закончить начатое, предложив твоей дочери руку и сердце, - он порывисто вздохнул, откинувшись на спинку кресла, - Но, увы, имеем то, что имеем, - протирая тыльной стороной ладони кровь с губ, - В любом случае, я ставлю тебя в известность о серьезности своих намерений, - еще один вздох, на этот раз с нотками облегчения в голосе, - Я люблю твою дочь, и хочу, чтобы она стала моей женой, - глаза Завьялова полыхнули железобетонной уверенностью.

Он слегка подался вперед, ожидая моего ответа-вердикта.

Сука.

Сука-а.

Ебучая тварь.

Как же все обставил-то…

- И давно это у вас? – прохрипел я, пытаясь задушить свою ярость.

- Все произошло на Алтае, - он пожал плечами, - Но чувства у меня к ней появились гораздо раньше, - очень негромко, почти шепотом, - И когда я увидел с ее стороны взаимность… - меня едва не порвало от огня, полыхнувшего в его сучьих глазах.

Вне всякого сомнения, эта тварь всерьез запала на мою дочь.

И нужно было что-то с этим делать… Срочно. Глава 19

Я люблю твою дочь, и хочу, чтобы она стала моей женой…

Сделав свистящий вздох, я почувствовал, как сжатый кулак медленно разжимается, глядя на окровавленное лицо Завьялова. Мысли метались в башке, не находя разумного выхода, изъеденные происходящим пиздецом.

Я впал в конкретный ступор. Подвис. Не желая думать, как тупо я выгляжу. Еще пару минут назад махал кулаками, а теперь система засбоила, выдавая бесконечный «error».

Разумеется, я всеми фибрами души был против этого союза, однако никак не мог постигнуть, на какие рычаги давить?

Первое, что приходило в голову – отправить Завьялова обратно в Артыбаш, крутить лошадям хвосты, а Веру сослать куда-нибудь в Европу, набираться уму-разуму вдали от своего престарелого любовного интереса.

Вот только, дочь уже была в том возрасте, когда могла целиком и полностью распоряжаться своей жизнью, и, даже отправив ее за тридевять земель, я не мог запретить ей купить билет до Алтая…

Увы, сейчас я уже ничего не мог ей запретить.

В этом плане пройдохе-Левицкому, как всегда, повезло.

Мой племянник подкатил яйца к его дочке в том возрасте, когда без родительского согласия они не могли и шагу ступить, поэтому Паша в самые кратчайшие сроки сбагрил неугодного ухажера на чужбину.

Правда, ему удалось лишь немного отсрочить неизбежное… Я с превеликим удовольствием помог своему родственнику вернуться домой и воссоединиться с Полиной.

Однако ситуация моей дочери кардинально отличалась.

Мысли метались, врезаясь одна в другую, будто я дикое животное, загнанное в капкан. Не вовремя вспомнил, как она повисла на моей руке, защищая эту тварь. Из чего можно было сделать вывод, что жесткий запрет только оттолкнет мою девочку…

Тогда что?

Смириться?

Я резко провел фалангами по лицу, представив Завьялова своим зятем. Нет. Этого нельзя было допустить… Ни в коем разе. Только действовать нужно было осторожно, сперва, хорошенько все обмозговав.

- Я скоро тебя наберу. Будь на связи, – больше не глядя на этого мудака, я поднялся, долбанув дверью.

Поездка от парковки отеля до нашего загородного дома прошла в состоянии аффекта. Мы с Верой перекинулись лишь парой фраз, и общение это явно не складывалось.

Ну, не мог я пока с собой совладать. Был зол. Чертовски. Еще одна тихоня в нашей семье. Отличилась. Всех переплюнула. Ты посмотри-ка на нее…

С этими мыслями я резко затормозил около дома, рассеянно глядя в спину стремительно удаляющейся дочери. Пальцы сжали руль так, что кожа на костяшках натянулась и побелела, из груди вырвался судорожный прерывистый вздох.

Я заебался.

Как же я заебался…

В последние недели все шло наперекосяк.

Просто. Все.

И связь моей дочки с Завьяловым стала последним аккордом в этой пиздецки грустной симфонии моей жизни.

- Саша, срочно приезжай домой. Кое-что случилось. Это связано с Верой. Нам надо поговорить… - набрал я сообщение жене.

Телефон молниеносно ожил у меня в ладони. Однако я намеренно сбросил вызов, прекрасно зная характер своей супруги – если речь шла о наших детях, для нее не существовало ничего важнее. Менее чем через час она уже будет здесь.

Вот и прекрасно, давно уже назревала тема для разговора…

Дожидаясь приезда моей Сахарной, я устроился в кабинете, запирая дверь на ключ, после чего упал в кресло, найдя потайную защелку в нижнем ящике письменного стола. С тихим щелчком открылся маленький сейф, внутри которого лежала одна вещь, завернутая в пергамент.

Моя последняя надежда.

Развернув ее, я уставился на бутылку из темного стекла. Внутри плескалась темно-коричневая жидкость, источающая терпкий, горьковатый запах трав и кореньев.

Открутив крышку, я сделал несколько жадных глотков, интуитивно вымерив свою дозу, и комната медленно поплыла перед глазами…

Я увидел убогую избушку на склоне горы и сухую древнюю старуху с лицом, испещренным морщинами.

«Я столько о ней слышал… Она лечит травами. Говорят, дар от Бога. Поделись с ней своей проблемой, расскажи ей про всю свою боль… Кто знает, Темыч… Кто знает…» – шепнул мне на ухо Левицкий рано утром после их венчания несколько недель назад. – «По крайней мере, попробуй… Я так хочу вместе с тобой возить наших пацанов в футбольную секцию», – разоткровенничался конкретно перебухавший отец-молодец.

Не думал, что поведусь на уговоры своего дружка…

До того момента, пока случайно не застукал Сашу в слезах. Снова.

Моя любимая женщина вновь плакала втихаря.

Думала, что ее никто не видит.

А я засек…

Я летал на Алтай два раза за этот месяц. Второй раз – на прошлой неделе, сказав Александре, что был в командировке в Твери. Придурок. Но сказать правду язык не поворачивался… Я просто не мог.

… Густая вязкая жидкость обожгла мне горло. Поморщившись, я откинул голову на спинку кресла, затуманенным взглядом уставившись в идеально ровный потолок.

Мы столько лет пытались… в принципе никогда не предохраняясь. Конечно, пока подрастали девочки этот вопрос вообще не поднимался. Однако в прошлом году девчонкам исполнилось по двадцать лет.

Я знал, как она мечтала об этом, хоть и старалась не показывать вида.

Крайнее обследование показало, что Саша еще могла бы иметь своих детей… Как нам сказал доктор: «Ее биологические часы скоро перестанут работать». Моя любимая могла успеть заскочить в последний вагон…

Без меня.

Горько усмехнувшись, я сжал бутылку так, что горлышко затрещало.

А ведь когда-то я пообещал сделать Сахарную Сашу счастливой.

Стало быть… не смог?

Глава 20

Я вздрогнул от резкого стука в дверь.

Сунув бутылку обратно в сейф, я захлопнул его, быстро поднимаясь и открывая жене.

- Запираешься в собственном доме? – моя благоверная округлила глаза. – Какой-то новый уровень социофобии? – нахмурившись, Саша застыла в дверном проеме.

Я едва сдержал нервный смех, вспоминая, чем тут занимался. Пожалуй, даже одинокая дрочка была бы менее неловкой…