На хрустальных осколках. Исцели мое сердце (СИ) - Осокина Анна

— Я знаю, где найти Самойлова. Мне нужно срочно с ним поговорить!

— О чем?

Тоня не знала, что мы уже несколько раз сталкивались за последние дни, и я не думала, что ей стоит об этом рассказывать. Это касалось только меня и врача.

— Я… — Остановилась, чтобы вызвать такси, мне нужно было сказать Самойлову, что я погорячилась, что не знала о его горе, иначе осознание, какая я дрянь, свело бы меня с ума.

— Поехать с тобой? — спросила Тоня, когда не дождалась моего ответа. — Что тебя так взволновало?

— Не нужно, спасибо, занимайся своими делами, я потом все тебе расскажу, — протараторила я и помахала водителю, увидев, что моя машина подъехала.

Через пятнадцать минут мы повернули к палаточному городку волонтеров, я знала, что в полном составе они останутся там еще на несколько дней, а потом будут только приезжать и кормить нуждающихся в определенное время.

Почти бегом преодолела расстояние до палаток.

— Добрый день! — поздоровалась с Петром Исааковичем, который обрабатывал какому-то мужчине рану на локте. — Скажите, а Самойлов сегодня здесь?

— Леша-то? — поднял старик на меня глаза. — Нет, сказал, плохо себя чувствует, дома остался.

— А у вас есть его номер телефона? — Я посмотрела на него умоляющим взглядом.

— У меня нет, у Надежды спросите. — Он кивнул на рыжую женщину.

— Ладно, спасибо. — Выдавила улыбку и поспешила к организатору.

— Надежда, добрый день! — Я постаралась успокоиться, чтобы не выдавать волнения. — Помните меня? Я корреспондент. Руководство хочет, чтобы я сделала отдельное интервью с Алексеем Самойловым, может, вы дадите мне его номер?

— Добрый день, Майя. — Она дотронулась до моего плеча с улыбкой. — Конечно, помню. Надо было позвонить, что ж вы ехали сразу? Алексея сегодня нет.

— Да я тут рядом проезжала, вот, решила заскочить, — без раздумья соврала. — Можете подсказать его контакты? Пожалуйста.

— Ой, я даже не знаю, это же личная информация.

— Он давал мне свой номер телефона, когда я брала у него комментарии в день открытия вашего пункта, просто я его потеряла. — Для пущей убедительности вздохнула. — Вам же понравилась заметка о «Белом голубе», которая вышла в нашей газете? — решилась на небольшую манипуляцию. — Я думаю, Алексей с удовольствием в интервью еще раз упомянет вашу организацию.

— Ну… — Надежда сомневалась, но я видела, как ей хочется, чтобы «Белый голубь» еще раз мелькнул в прессе. — Хорошо, только не выдавайте меня, пожалуйста.

— Нет-нет, что вы! — заверила я. — Он давал мне свой номер.

— Хорошо, сейчас. — Она взяла телефон в руки. — Ой, как же так? Разрядился. Мила-а-ан, — крикнула она. — Поставь на зарядку мой телефон, пожалуйста.

Я тихо цыкнула в нетерпении. К нам спешила девочка в голубом жилете.

— Не волнуйтесь, у меня он записан. — Надежда улыбнулась и вытащила из сумки тонкую папку.

— Так, его анкета где-то здесь… Вот она, — женщина вытащила лист. — Записывайте номер.

Пока вносила его в телефонную книгу, взгляд мимо воли упал на соседнюю строку анкеты с адресом. Я знала тот район, там жила одна моя хорошая знакомая, к которой я раньше ездила в гости.

— Спасибо, вы меня очень выручили. — Я поспешила к выходу.

— Будем очень ждать статью! — крикнула мне вслед волонтер.

Да уж, так завралась, что придется действительно писать о Самойлове текст. Вот же черт! Ладно, будем решать проблемы по очереди. Сначала нужно извиниться. Ощущала себя не в своей тарелке. Он, конечно, тоже не сахар, но я не должна была, не разобравшись в ситуации, так на него нападать.

Алексей

После того, что мне наговорила Белова, я не знал, куда деваться. Она раздавила меня жестокими словами. Не думаю, что это было сказано нарочно, ведь она явно ничего обо мне не знала, но, сама того не подозревая, она засунула пальцы в еще не зажившую рану и покрутила в ней руку. Хотелось выть.

Почти бегом я направился обратно к клубу, где была припаркована машина, по дороге содрав кожу на костяшках пальцев от удара об ствол дерева. Я не справлялся. Чувствовал, как меня быстро затягивает в какое-то темное болото. Все глубже и глубже. Холодно. Страшно. Беспросветно. Горло сжимал ком, словно кто-то физически душил меня. Ощущения были настолько яркие, что я рванул воротник рубашки, который и так не был застегнут на все пуговицы. Еще несколько из них полетели на темную землю. Даже не пытался их найти. Это неважно.

Написал Илье сообщение, что устал и поехал домой и, не дождавшись ответа, завел двигатель. Руки тряслись, я едва не выронил ключи. Несколько раз ударил по рулю, прежде чем смог сосредоточиться на том, что мне нужно доехать до дома. Но перед этим — в ночной магазин, где меня ждало какое-никакое утешение. По крайней мере, я смогу заснуть. Смогу провалиться в черную дыру нереальности и не видеть сны до утра, потому что если выпить недостаточно, яркие страшные образы будут терзать голову, заставляя вновь и вновь переживать то, что случилось год назад.

Я больше не хотел думать об этом. Больше не мог. Говорят, что время лечит, но лучше не становилось, я не чувствовал облегчения. Иногда мне казалось, что все становится только хуже с каждым днем. Одиночество затягивало, тоска разъедала изнутри. Я не спрашивал бога, за что он послал мне это, потому что перестал в него верить. Говорят, что нам дается столько испытаний, сколько мы можем вынести, что с нами происходит только то, с чем мы можем справиться. Но я был не согласен с этой теорией, потому что она подразумевает, что кто-то наблюдает за нашими жизнями. А это не так. Иначе как бы он допустил то, что женщина, носившая под сердцем дитя, погибла вместе с ним? Нет, нашими жизнями никто не управляет. Если только сумасшедший кукловод, который ради забавы придумывает изощренные сюжеты, чтобы насладиться нашими страданиями.

Случилось то, чего я больше всего боялся. Хотя я и выпил столько, что можно было бы свалить слона, кошмары меня не оставили. Во сне я всю ночь реанимировал Белову, но она не выжила, а потом, когда я заглянул в ее мертвые глаза, это оказалась Лера. Проснулся с колотящимся сердцем. По щекам катились слезы. Я подскочил на диване, где уснул под утро, не понимая, что меня разбудило. Взял телефон, чтобы посмотреть время, но тот разрядился.

В дверь позвонили. Очень долго и настойчиво, видимо, не в первый раз. Этот звук меня и разбудил, очевидно.

Я еле поднялся, голова гудела, а в глазах троилось. Сдерживая рвотные позывы, подошел к двери. Кто это еще мог быть как ни мамочка-Илья? Меня иногда раздражала его опека.

— Я жив, если ты этого боялся. — Открыл дверь и посмотрел на… На пороге стоял совсем не Гуляев, а Майя Белова собственной персоной. — Что вы здесь делаете? — опешил я.

— У вас телефон не доступен, — сказала она так, будто это все объясняло.

— И? — Я плохо соображал с похмелья. — Как вы вообще узнали, где я живу? Это вмешательство в личную жизнь. Вам ли не знать?

— А я не по работе, — серьезно пояснила она.

— Неважно, — махнул рукой и собрался закрыть дверь. — Убирайтесь отсюда.

— Мне нужно с вами поговорить.

— Правда? — сквозь дурноту смог выдавить из себя это с иронией. — А мне казалось, что вы вчера мне все уже сказали.

Почти захлопнул дверь, но Майя подставила ногу.

— Разрешите мне войти, — не сдавалась она. — Пожалуйста.

Что-то в ее тоне или это «пожалуйста» заставило меня вздохнуть и отстраниться, дав ей возможность протиснуться мимо меня. От нее приятно пахло духами, а от меня, наверняка, несло перегаром за три метра. Ничего, она сама пришла, пусть терпит.

— Проходите на кухню, — сухо бросил. — Я умоюсь и подойду.

Я включил воду, но слышал, как Майя говорила кому-то по телефону, что немного задержится с обеда. Посмотрел на свое отражение: глаза красные, волосы залежались так, что с одной стороны образовалась залысина, весь помятый. Покачал головой и решил, что только почистить зубы будет мало. Мне нужен душ. А Белова пускай ждет, если уж ей так горит со мной поговорить. Интересно, что она вчера не договорила? Какие еще гадости придумает?