Ледяной душ привел меня в чувство, а мятная паста притупила тошноту. Надел чистую футболку и шорты и наконец вошел на кухню, где божественно пахло только что сваренным кофе. Раньше Лера часто делала нам его перед работой, а когда ее не стало, я пил чай из пакетиков или ту растворимую гадость, которая от кофе имеет только название.
— Я нашла у вас турку и решила, что вам не повредит, — извиняющимся тоном сказала Майя, налив напиток в чашку.
— Спасибо, — растерялся я. На столе стоял омлет с овощами. Давно здесь никто не готовил. В последний раз на кухне хозяйничала Лера. После ее смерти я покупал только готовую еду и разогревал ее в микроволновой печи, максимум, на что меня хватало, — это сделать пару бутербродов, когда лень было идти в магазин. Несколько дней назад Илья зачем-то привез мне продукты, в том числе и яйца. Если бы не друг, вряд ли Майя нашла бы в холодильнике хоть что-то съедобное.
— Извините, мне все равно нечем было заняться, решила приготовить вам завтрак.
— С мышьяком? — невесело пошутил я. Кофе пах так, что прогнал тошноту окончательно и вызвал зверское чувство голода.
— Нет, там все съедобно. — Майя не ответила на колкость и села за стол, перед ней стояла кружка с чаем. Видеть в своей квартире другую женщину было странно. В горле встал ком.
— Тогда поешьте вместе со мной, — предложил я и вытащил две тарелки с двумя вилками.
— Вам правда нечего опасаться, — виновато сказала Белова.
Я вдруг улыбнулся. А она довольно милая, когда смущается.
— Я знаю, — улыбнулся ей. — Но не буду же я есть один? Вы обедали? — бросил взгляд на кухонные часы, которые показывали половину третьего.
— Нет, — покачала она головой.
— Вот и отлично.
Я разделил омлет на две порции и подвинул к ней тарелку.
— Спасибо, — тихо сказала она и принялась есть, опустив глаза.
После кофе и еды мне стало хорошо, ломота в теле ушла, и прилила энергия. Даже странно, обычно после ночных возлияний я не чувствовал себя настолько бодро.
— О чем вы хотели поговорить? — смягчился я.
— Извините меня за то, что вчера наговорила вам. Это очень некрасиво с моей стороны.
И тут до меня дошло. Она приехала ко мне домой, где-то раздобыв адрес, хотя еще вчера была уверена в том, что я женат.
— Вы обо всем узнали. — Это не был вопрос. Я сжал кружку так, что костяшки побелели.
— Алексей, я не хотела причинить вам боль, — еле слышно сказала она. — Простите меня.
Я не знал, что ответить. С языка чуть не сорвалась колкость, однако я сдержался. Она пришла мириться, так зачем же раздувать начавший затухать огонь вражды?
— Ладно, давайте забудем. Больше всего я ненавижу, когда меня жалеют.
— Нет, вы не поняли, это не жалость. — Белова встрепенулась так, что чуть не пролила чай. — Я сочувствую вам, но не жалею.
— Что ж, ладно.
— И еще… — Она глубоко вздохнула. — Я отзову иск.
— А я уж решил в волонтеры податься, если меня из хирургов уволят, — снова невесело пошутил.
Лечение пациентов — это моя жизнь. Не знаю, что от меня осталось бы, если бы я лишился еще и этого.
— Я сегодня же позвоню адвокату и попрошу повернуть дело вспять.
— Спасибо, — чуть слышно выдохнул я. — Это много для меня значит.
— Вы не держите на меня зла? — Она смотрела на меня так пронзительно, так внимательно, изучая каждую черточку лица, что мне стало даже неловко. Отвел взгляд.
— Вы многое пережили, Майя. Я уже и не думал, что смогу вернуть вас к жизни. Но вот вы здесь…
— Благодаря вам, — вздохнула она.
— Нет, благодаря своей воли к жизни. — Я улыбнулся. — Ваша потеря не меньше, чем моя, однако вы как будто справились, а я так и не смог…
Я не привык кому-то говорить о своих переживаниях, но она меня так внимательно слушала, что от этого становилось почти больно и хотелось высказаться.
— Все наладится. — Она положила свою ладонь поверх моей.
Я понял, что не могу сдержать слезы. Сила воли покинула меня. Ощутил, как теплые капли тянутся по щекам вниз, а я все смотрел в глаза Майи.
— Простите, что не смог спасти вашего малыша. Я буду сожалеть об этом до конца жизни. Но, клянусь вам, это было не в моих силах.
— Теперь я это понимаю. — Она тихо вздохнула.
— Может, с мужем наладится, и когда-нибудь вы решитесь еще на одну попытку забеременеть? — Левую руку я положил на ладонь Маий, которой она накрыла мою правую кисть.
— Нет, — вдруг воскликнула она и попыталась забрать руку, но я не позволил, мягко удерживая ее между двух своих. Она больше не стала вырываться снова и покачала головой. — Он изменял мне в то время, когда я носила его ребенка! — горячо поделилась она, и на ее глазах тоже заблестела пелена слез. — А у меня вряд ли получится еще раз забеременеть. Даже с ЭКО это чудо, что я смогла… — Она остановилась, глубоко вдыхая и медленно выдыхая. — У меня ранняя менопауза, — сказала она, и я видел, как тяжело далось ей это признание.
— Мне очень жаль, Майя, правда, очень-очень жаль.
— И мне жаль, что вы потеряли семью.
Она медленно поднялась, я повторил ее движение.
— Мне пора на работу, — проговорила она, больше не глядя мне в глаза.
— Конечно.
Повисла неловкая пауза. Майя кинула на меня короткий взгляд, улыбнулась и пошла к выходу, чуть не столкнувшись со мной, потому что я тоже в этот миг пошел в коридор. Она надела босоножки и уже взялась за ручку двери.
— Спасибо за завтрак, — произнес я, потому что нужно было как-то нарушить неловкое молчание.
— Спасибо за то, что спасли мне жизнь.
Она вдруг сделала шаг в мою сторону и порывисто обняла, крепко прижавшись всем телом. Я на секунду замер, а потом обнял ее в ответ, мягко и очень нежно сжимая эту хрупкую и внутри разбитую девушку, которой столько пришлось пережить.
Майя
Кухня Самойлова была просторная, хорошо оборудованная и совершенно необитаемая. Идеально чистая, если не считать пары грязных кружек в раковине. Новые ножи, новые кастрюли и сковородки, как будто он только вчера их купил. Неловко было жарить омлет, но, судя по виду хирурга, горячая еда ему была необходима. А из продуктов в холодильнике я нашла только пару красных перцев, огурец и четыре яйца да немного видавшей виды сметаны, выбора, что готовить, как-то и не стояло. У него даже растительного масла не оказалось. Благо, сковорода с антипригарным покрытием.
Я очень сильно обидела этого человека. Сильно и незаслуженно. И всех омлетов этого мира не хватит, чтобы загладить мою вину. А он как будто простил меня совершенно искреннее. Это восхищало. Не знаю, смогла бы я так или нет, но к нему моя ненависть испарилась. Не понимаю, с чем это связано. Возможно, ее убило чувство вины, которое я испытала, когда узнала, в какой ситуации оказался этот человек. А может быть, дело и вовсе в чем-то другом.
Как бы то ни было, но выходила из его квартиры я в странной растерянности. На душе стало… легко. Да, ничего не поменялось. Я все еще находилась в процессе развода с мужем, а моего малыша никто не вернет, но я словно смогла отпустить это. Мне было странно хорошо. Хорошо от того, что я поступаю правильно, отзывая иск. Я тут же набрала Тоню и попросила дать делу обратный ход.
— Ты уверена? — опешила она.
— Как ни в чем в своей жизни. — Я улыбнулась.
— Что произошло? Вы разговаривали?
— Да, давай потом обсудим, мне нужно идти.
Я скинула звонок. Не хотела рассказывать Тоне подробности, как будто это было что-то слишком личное. Не желала, чтобы о нашем общении с Алексеем знал кто-то. Пусть у него просто все будет хорошо, мне этого достаточно.
Я вернулась в редакцию, однако ничего полезного так и не сделала. А в конце дня ко мне зашла начальница.
— Мне только что из «Белого голубя» звонили.
— Да? — подняла на нее взгляд.
— Не скажете, что вы им за интервью пообещали?
— Черт, — себе под нос выругалась я. Уже успела об этом забыть.
