Соблазни меня (ЛП) - Такер Кэти

— Я думала, они обычно не нападают. — Так говорилось в обучающем видео.

— Верно. Не нападут, если мы не будем вести себя как идиоты. — Взгляд Генри осматривает кусты вдоль дороги, одна рука лежит на мощном бедре. Та самая рука, которую я представляла на себе прошлой ночью, когда кончала. Одна мысль об этом заставляет меня сжать бёдра. — Но ничего не бывает абсолютно верным. Я предпочитаю быть готовым ко всему.

— Значит, ты бойскаут.

Это приносит мне ещё одну лёгкую, чертовски сексуальную усмешку, от которой мое сердце пропускает удар.

— Что-то вроде того.

Мы едем в тишине по крутым холмам. Я изо всех сил стараюсь не пялиться на него, но всё равно украдкой ловлю вспышки его голубых глаз цвета утреннего неба над нами. Он замечает это, заставляя меня возвращать взгляд на дорогу. Только чтобы через мгновение вернуть к нему. Наконец, он прочищает горло, и я уверена, что поставила его в неловкое положение.

— Так ты решил побриться? — торопливо спрашиваю я.

— Завтра приезжают важные гости. Решил, что пора. Да и одна из моих сотрудниц приняла меня за лесоруба.

Я смущенно улыбаюсь.

— Прости за это. Если честно, я была очень пьяна.

— Да, это было заметно.

— И ты не представился как мой босс.

— Нет, не представился.

Я жду объяснений. Так и не дождавшись, я продолжаю.

— Жаль, что ты этого не сделал. Может, я бы не выставила себя полной дурой.

— Может, тогда ты не была бы собой.

— Это была не я. Это была я, напившаяся первый раз в жизни. — Я морщусь, вспоминая, как ужасно себя чувствовала вчера. — И последний.

— Наверное, к лучшему, учитывая, что ты чуть не отправилась плавать. В остальном — ты была забавной.

— Забавной? — Я отворачиваюсь к окну, чтобы он не увидел, как покраснели мои щёки от воспоминаний о том, что я говорила и делала. — Не похоже, что тебя это развеселило, учитывая вчерашнюю речь о правилах поведения сотрудников. — Я прочитала их прошлой ночью. В пятом разделе сказано, что романтические отношения между руководством и подчинёнными запрещены. Там ничего не сказано о пьяных подчинённых, которые пристают к владельцу отеля, но, держу пари, это непременно добавят.

— У меня не было выбора. Я не могу позволить сотрудникам шататься по отелю пьяными.

Или пытаться тебя поцеловать.

— Ты мог сказать мне, кто ты.

Он вздыхает.

— Иногда мне нужен перерыв от всех этих мистеров Вульфов, волнения и людей, которые ходят вокруг меня на цыпочках.

— Судя по всему, я топала как слон.

Его смех заполняет грузовик, и моё сердце трепещет. Мне нравится смешить его.

Мне было бы легко потеряться в окружающей природе — непохожей ни на что, что я видела раньше: густой, пышный лес, даже ранней весной, заснеженные хребты вдали. Если бы не мужчина рядом, я бы так и сделала. Но, я всё равно не могу надолго оторвать от него взгляд.

— Ты обходишься без очков? — наконец спрашивает он.

— Да. Я надела линзы. — Как будто вспомнив о них, я часто моргаю. Я не привыкла носить их постоянно.

— Хорошо. Боялся, ты ничего не видишь. — Он бросает на меня взгляд. — Ты выглядишь иначе без них. Твои глаза...

— Слишком большие для моего лица? — В детстве меня дразнили из-за них, особенно мальчишки. Звали пучеглазой и совой.

Он не отвечает. Вместо этого спрашивает:

— Как тебе здесь, нравится? Еда, жильё? Всё устраивает?

— Всё отлично.

— Не может быть всё отлично. Так не бывает. — Он поджимает губы. — Говори правду.

— Это мистер Вульф спрашивает? Или Генри?

Он поворачивается, пронзая меня взглядом.

— Еда отличная. Домики хорошие, разве что немного тесновато.

— А соседки?

— Эм. Они... нормальные.

К счастью, Кэти и Рэйчел ещё спали, когда я ускользнула утром.

Он хмурится.

— Звучит неубедительно. Мы никогда раньше не организовывали деревню для персонала в таком формате. Я волновался из-за тесноты, но моя команда заверила, что с графиком всё будет в порядке. В чём проблема? Уже есть трудности?

— Нет. Совсем нет. Просто... — Я сомневаюсь, стоит ли ему это говорить?

— Просто... — подталкивает он. Я смотрю на него и вижу искреннюю озабоченность на его лице.

— Кажется, две девушки в отношениях.

— А... — Бровь Генри приподнимается над очками, когда до него доходит. — И тебе это неприятно?

— Нет. Ну, не совсем. Прошлой ночью я увидела их в постели вместе. — Не верю, что говорю это. Я не собиралась никому рассказывать. Но, видимо, мне не обязательно быть пьяной, чтобы нести чушь в его присутствии. — Я не специально. Их кровать рядом с моей, и они не задернули занавеску. — Я краснею при воспоминании. — Одна забралась к другой.

Он на секунду замолкает, не отрывая глаз от дороги.

— То есть ты видела, как две твои соседки трахаются?

То, как буднично он это говорит, заставляет жар разлиться по всему телу. Не верю, что так реагирую на одни только слова. Я прочищаю горло.

— Да.

— И у тебя с этим проблемы? Две женщины?

— Нет! Совсем нет.

Генри несколько раз открывает и закрывает рот. Когда он наконец начинает говорить, его голос становится тихим.

— Так ты смотрела?

Уместно ли владельцу отеля задавать мне такие вопросы? Я отворачиваюсь к окну, щёки горят.

— Я не специально.

Пожалуйста, не спрашивай, понравилось ли мне. Теперь, когда момент прошёл, мне стыдно за то, что я увидела, и за то, что сделала потом. Но я не могу игнорировать, что это заставило меня почувствовать, как моё тело откликнулось на их удовольствие. Как сильно я захотела это ощутить. Как я кончила, думая о мужчине, который сидит рядом.

— Должно быть, это было шоком для такой, как ты.

Я хмурюсь.

— Для такой, как я?

Мне нужно мгновение, чтобы понять, что он имеет в виду. Девственница. Та, к которой еще не прикасался мужчина. Точно. Я и это ему рассказала.

Генри останавливает грузовик возле лесовозной дороги справа.

— Держись. Сейчас будет немного трясти. — Он переключается на полный привод и медленно ведёт машину по глубоким колеям в грязи.

— Чья это земля? — спрашиваю я, хватаясь одной рукой за дверцу, а другую прижимая к груди — тряска больно бьёт по молочным железам.

Генри бросает на меня взгляд, замечает это и слегка сбавляет скорость.

— Моя.

— Твоей семьи?

— Нет, моя. Дед оставил её мне.

Значит, слухи правдивы. По мере того как мы углубляемся в лес, я вижу следы опустошения — там, где бензопилы врезались в многовековые деревья, вырубая огромные участки.

— Это так грустно.

— Тсуга³ и кедр для лоджа выросли здесь. Зачем покупать у других то, что растет у меня прямо во дворе?

— Да, наверное. Ты же собираешься всё засадить заново?

— Со временем. Когда найму людей для этого.

В моей голове крутятся шестерёнки.

— Я могу это сделать.

Он останавливает грузовик у поваленного дерева и глушит двигатель. Глухой рокот стихает, оставляя нас в зловещей тишине. Снимая очки, он поворачивается ко мне, и его прекрасные глаза встречаются с моими.

— Ты собираешься посадить все эти деревья сама?

— Могла бы. Это заняло бы меня на всё лето.

Он запрокидывает голову со смехом, и я заворожённо слежу за его кадыком, тем, как он выпирает.

— Ты действительно не хочешь заниматься уборкой номеров, да?

Я невольно смеюсь.

— Как я и говорила, я больше подхожу для работ на свежем воздухе.

Его взгляд оценивающе скользит по моему телу, прежде чем он бросает:

— Пошли.

Едва я приоткрываю дверь, как меня окружает рой комаров, будто они ждали свежей крови. Я отмахиваюсь от них, обходя грузовик. Здесь насекомых куда больше.

— Тебе понадобится это. — Он бросает мне рабочие перчатки. — И это. Тот, что тебе выдали, недостаточно сильный. — Ко мне летит баллончик с репеллентом.

Я быстро обрабатываюсь с головы до ног, пока Генри исчезает за грузовиком. Он возвращается с топором.