Я вышла из уборной, крепко сжав в кулаки руки, будто это могло удержать мои разлетающиеся в клочья эмоции.
Сердце стучало так громко, что я почти не слышала шума толпы.
Все внутри разрывалось на части, кричало: «Уходи! Уходи, пока не сорвалась в истерику прямо здесь, у всех на глазах!»
Нашла Шурочку в детской.
– Мамочка! – дочка радостно бросилась в мою сторону, и я машинально ей улыбнулась, пытаясь спрятать свое состояние.
– Зайка, идем домой? – Попросила, беря ее за руку.
– Уже? – Удивилась дочурка, но послушно пошла.
Быстро направившись в сторону выхода, я запретила себе обернуться. Старалась не встречаться взглядом с кем бы то ни было. Но его голос за спиной заставил ноги прирасти к полу торгового центра:
– Маша! Мария!
Бедное израненное сердце заныло.
Я обернулась. Дала слабину.
Марат стоял на краю зала. Нас разделала толпа. И он уже сдал шаг, чтобы пойти за мной следом, но дорогу ему снова преградила она. Руки брюнетки вновь оказались у него на плечах. Она что-то весело ему щебетала, а Марат смотрел поверх ее головы, на меня.
«Ты увидела еще недостаточно? С ней, а не с тобой, он обнимается посреди зала. Потому что она его жена. И имеет на это полное право»
Я быстро отвела взгляд.
«Он всегда будет выбирать ее. Как сейчас».
Глаза щипало, но я не позволяла себе разрыдаться здесь, у всех на виду. Крепче сжала маленькую ладошку Шурки и быстрым шагом направилась к выходу.
В салоне такси было тепло и тихо. Но мне все равно не хватило воздуха, чтобы дышать.
За окном мелькали огоньки нарядного города, украшенного к новому году: на деревьях гирлянды, витрины с золотистыми лентами, разноцветные огни на домах.
Все это веселье еще больше заставляло страдать мою душу.
Казалось, я уже никогда не смогу улыбаться.
– Мамочка, ты плачешь? – раздался тихий голос Шурочки.
– Нет, мое солнышко. Просто устала…
– А почему мы не сказали дяде Марату «пока»?
Я стиснула зубы, стараясь взять себя в руки.
– Дядя Марат был очень занят, мы не должны его отвлекать.
Все в груди сжалось от боли. Но я не хотела, чтобы Шурка видела меня в таком состоянии. И еще больше не хотела очернять Марата в глазах своей дочери.
– Но мы ведь еще увидим его?
– Не знаю, малышка, – выдавила сквозь силу и боль. – Наверное.
– А когда?
– Давай не будем загадывать? – постаралась ей улыбнуться и ласково убрала прядь волос. Прижала дочку к себе, отыскивая покой среди ураганов в душе.
Квартира встретила тишиной, темнотой, лишь за окном светил свет фонаря и кружились снежинки.
Быстро помогла Шуре искупаться и уложила в постель. А сама еще долго сидела на кухне. Сил не было даже на то, чтобы смыть макияж и раздеться.
Когда глубокой ночью раздался стук в дверь, я вздрогнула и замерла.
А потом встала и медленно, не издавая ни единого звука, вышла в прихожую.
Сердце колотилось так, что казалось его удары эхом неслись по квартире.
Я знала, кто там.
Чтобы это понять, даже в глазок смотреть не пришлось. Душа все уже чувствовала, и рвалась открыть дверь. Но я остановила себя.
– Маш… – раздался тихий голос Марата.
Я прижала ладонь к шее, чувствуя, как горло сдавило.
– Пожалуйста, открой…
Крепко зажмурилась. Сжала ручку двери, но так и не смогла повернуть.
– Нам нужно поговорить. Я должен рассказать тебе правду.
Слезы градом хлынули по щекам.
«Правду…» Я все уже знаю! И последняя надежда растворилась в душе, пошла прахом.
«Не могу», – ответила мысленно.
Знала, что открыв эту дверь, не справлюсь с эмоциями. Скачусь до глупой истерики, после которой самой будет стыдно.
– Маш, пожалуйста, – вновь его мучительный голос.
Я не шелохнулась. Прислонилась спиной к двери, ощутив как ее холод отдает в мое тело.
– Я знаю, что ты там, – тихо сказал.
Я закрыла глаза, чтобы он не услышал, как плачу.
Спустя пару минут он ушел. Только тогда я позволила себе жалобно всхлипнуть.
Слезы в ту ночь текли бесконечно.
ГЛАВА 24
МАРАТ
Открытие торгового центра прошло даже лучше, чем я мог бы представить. Каждый уголок «Экопарка» будто рассказывал гостям о том, сколько души туда вложила Маша и наша с ней удивительная дочь.
Я стоял в стороне, наблюдая, как к Марии то и дело подходят мои деловые партнеры, инвесторы, журналисты. Все они были в восторге от ее идей и работы. Шурочка тоже блистала, общаясь с гостями и заражая всех вокруг своей чудесной улыбкой.
Я не жалел ни одного рубля, вложенного в проект. Он был не просто успешным, он был гениальным.
Но все великолепие вечера омрачало одно обстоятельство – появление моей бывшей жены.
Когда я заметил, как Маша с Шурой направляются к выходу, сразу почувствовал – что-то не так.
Уже собирался следом пойти, но Лариса ухватила за руку.
– Марат, нужно срочно поговорить. Это важно, – голос бывшей жены боязливо подрагивал, а взгляд заполнялся тревогой.
Нехотя я отвел от Маши глаза.
– Что еще? – устало спросил.
– Меня преследуют, Марат. Кто-то вскрыл замок в моей квартире. И письма… Письма с угрозами, – тараторила Лариса быстро, едва хватала ртом воздух, переводя сбитое дыхание.
Я недоверчиво прищурился:
– Ты уверена, что это не чья-то глупая шутка?
– Марат, мне страшно! Никто бы не стал так шутить! – она почти выкрикнула это, оглядываясь по сторонам. – И еще я уверена, что это связано с тобой. Они не нашли твоих слабых мест, и теперь собираются надавать на тебя через меня!
Я тяжело вздохнул. Верилось с трудом. И голова была полностью занята мыслями о Маше и дочке.
– Хорошо, я отправлю к тебе охрану. Они все проверят, – сказал, желая закончить разговор с бывшей женой. Как бы она не вилась вокруг меня этим вечером, ничего, кроме холодного взгляда, не получила в ответ.
Лариса схватила мою руку:
– Ты обязан меня защитить! Не оставляй меня одну, прошу… Я уже третью ночь не могу сомкнуть глаз. Мне страшно, Марат!… Я не представляю, на что они способны… Вдруг, они вообще похитят меня?! Что тогда?!
А следом расплакалась. Я невольно задумался.
– Хорошо, Лар, – постарался сделать голос чуть мягче, – пока я разбираюсь с ситуацией, отвезу тебя в дом. Там безопасно.
Я лично отвез Ларису за город. Она не прекращала всхлипывать, и то и дело пыталась прикоснуться ко мне.
– Ты ведь останешься? – жалобно спросила, когда я отворил для нее дверь.
– Нет, – ответил я коротко. – Здесь безопасно. Охрана будет проверять тебя время от времени. Я обещаю, что разберусь в ситуации.
Лариса прикусила губу, но не сказала больше ни слова.
А я, направляясь к машине, думал лишь об одном – почему Маша так внезапно ушла? Будто… сбежала. И нехорошее предчувствие уже точило червем где-то за ребрами.
Подъехав к ее дому, остановился под дверью. Поздно, Шурочка наверняка уже спит, потому звонить я не стал. Постучал очень тихо.
И в ответ получил тишину.
Постучал еще раз. Уверен, что она дома. Я чувствовал это.
– Маш… – тихо сказал, зная, что она слышит меня.
Никакого ответа.
Я вздохнул, провел рукой по волосам.
– Пожалуйста, открой…
«Заслужил», – корил сам себя мысленно. – «Нужно было сразу сказать ей правду про Шуру, а не играть в эти глупы игры»
Теперь что-то случилось, я чувствую.
– Нам нужно поговорить. Я должен рассказать тебе правду, – предпринял еще одну попытку, но ответом мне была тишина, и странное жгучее чувство на сердце.
– Маш, пожалуйста, – вновь и вновь просил молчаливую дверь. – Я знаю, что ты там.
Хотелось колотить по двери со всех сил, но я боялся напугать Шуру.
Пришлось сжать кулаки, и развернуться, чтоб уйти прочь.
Ночевал в гостинице, и всю ночь не мог сомкнуть глаз. То и дело порывался набрать ее номер. Но снова и снова себя останавливал.
