Развод. Спасибо, что ушел (СИ) - Безрукова Марина

Костя принялся деловито нажимать какие-то кнопки на панели. Потом переключился на навигатор, открыв настройки.

– Если даже тебе удастся доказать свои больные фантазии, что нереально, но допустим. Такой нюанс: ты где возьмешь деньги на лечение и обследование Ани? М-м-м? С суммы, которую тебе присудят? А ты знаешь, сколько будет длиться суд, с учетом того, что у меня будет хороший адвокат. И пока процесс не закончится, у тебя не будет таких средств, чтобы их хватило на всё. Это я молчу о том, что дело развалится сразу и максимум, который ты получишь, это лишение меня прав. Ты видела результаты экспертизы?

Он помолчал, водя пальцами с идеально ровными пальцами и ухоженными ногтями по пластику.

– Так не кажется ли тебе, Маша, что лучше засунуть свое оскорбленное самолюбие в жопу и не лишать дочь полноценного лечения? Выключи обиженку и включи материнский инстинкт. Так будет лучше. Для всех.

Он повернул ключ и запустил двигатель.

– А теперь иди и думай, стоит ли отвлекать наших доблестных сотрудников полиции от более важных дел. У них и так штат недоукомплектован.

Я открыла дверь и привстала с сиденья, чтобы выйти.

– Сходи лучше к психологу, Маш, а не меня ни за что в тюрьму сажай, - обронил Костя, резко потянув на себя ремень.

Он тронулся с места, едва я захлопнула дверцу. Я посмотрела ему вслед и пошла к остановке, медленно переставляя ноги, будто брела по колено в вязкой жиже.

Глава 18

Земля к земле, пепел к пеплу, прах к праху

Костя

Машина фигурка промелькнула в зеркале заднего вида и пропала. Как она доедет по такому морозу? Транспорт ходит плохо. Да как-нибудь доберется, - отмахнулся я от беспокойной мысли.

Я всё еще злился. На Машу, на то, что мне приходится нападать, иначе она наделает глупостей, которые только навредят Ане, на себя. За то, что не стер переписку и забыл о синхронизации с ноутом. Мне и в голову не пришло, что Маша может на нее наткнуться. Да и голова была занята другим.

Это только Маша думает, что я не переживаю. Переживать умеет только она, а я по ее мнению чурбан. Если не кто похуже…

Вспомнил ее угрозы и раздражение вспыхнуло с новой силой. Я не люблю, когда мне угрожают. И Маша это знает, но зачем-то провоцирует. Как будто мне легко! Уже тысячу раз я вернулся в тот злосчастный вечер. Разобрал на детали, на молекулы мгновений и убедился - телефон был ни при чем. Я закончил писать Илоне за несколько десятков секунд до катастрофы. Получается, она произошла бы в любом случае.

И хорошо, что всё закончилось хотя бы так. Я покрывался холодным потом, представив, что Аня…

А дальше я просто принял ситуацию. Всё уже случилось. Можно сколько угодно сотрясать воздух, но назад вернуться нельзя. Значит, нужно решать проблему в моменте. Именно это я и предлагаю. Не сопли, слюни и охи в духе «ах, если бы, да кабы», а конкретные действия: лечение, лучшие врачи, максимум для восстановления. Что толку причитать?

Почему этого не понимает Машка? Вместо того чтобы радоваться, что не случилось страшного, она грозит отправить меня в тюрьму. Опять же… на пустом месте угрожает. Одни эмоции и никаких фактов. Это еще раз подтверждает, что она нашла лишь повод отомстить за то, что я с Илоной.

Орет на меня, будто не знает, что я за Аню жизнь отдам. Я хочу ее вылечить, хочу, чтобы она нормально жила и после нашего развода. Я оставлю им квартиру, хотя мог бы начать делить. Я буду полностью обеспечивать дочь.

Я думал, Маша мудрее и мы всё решим мирно. Я ведь определился и собирался рассказать об Илоне. К чему эти прятки, если понятно, что люблю Лонку и хочу быть с ней. Роль любовника, да еще который вынужден скрываться – это не по мне. На двух стульях я сидеть тоже не собирался. Но карты спутала ситуация с Аней, а потом и смерть тещи.

Загудел входящий вызов. Я улыбнулся краешком губ.

– Да, любимая…

– Костик, я понимаю, что еще полгода ждать надо, но может, ты уже подыщешь риэлтора, чтоб он имел в виду мамину квартиру? Чтобы прям сразу продать и не тянуть. Я тогда закрою ипотеку, и мы с тобой присмотрим что-то для себя.

Неприятно задело, что Илона даже не поинтересовалась Аней. Понимаю, они не особо близки, но всё же… А с другой стороны, Илона вот такая. Прямолинейная, неудобная для тех, кто любит сглаживать острые углы, не сентиментальная и твердо стоит на ногах. Этого мне и не хватало.

Машу я давно перерос. А она осталась на том же уровне. Что-то среднее между домохозяйкой и учительницей. Вспомнил, как однажды ждал ее рядом с реабилитационным центром. На некоторых детей смотреть страшно. И противно. Скрюченные, мычать что-то, зубы частоколом, руки-ноги дергаются и слюни текут. А Машка с ними возится, в рот к ним лезет ложками и шпателями, радуется, если промямлит несчастный что-то членораздельное.

Зачем ей это? Ведь понятно же, что не помочь. Вот и выгорела на своей работе так, что не в силах принять действительность, в которой оказалась. Теперь самой нужен специалист, а то боязно Аню с ней оставлять. Неизвестно до чего дойдет на почве ревности.

– Костя! Ты меня слушаешь вообще? – возмущенно спросила Илона.

– Да. Да, слушаю. Я понял. У меня есть на примете один товарищ. Хорошо работает. Я скажу ему.

– Ладно. А то я там вчера побывала… Мрак и ужас, конечно. Не знаю, сколько за эту халупу можно выручить. Только что район хороший, а сама квартира, конечно…

– Не переживай. Купят. Матвей и не такое продаст.

– Слушай… А я вот что подумала. А может, ты поможешь там ремонт сделать? Хороший, современный. И Маша туда переедет. Там же двушка. Вот им как раз с Аней будет хорошо.

– Нет, не думаю, что это хорошая идея. Да и Маша не захочет.

– Ой, я тебя умоляю, не захочет она… Видел бы ты, как она на меня смотрела, когда я за завещанием приехала. Она же до сих пор никак не успокоится, что мама мне квартиру оставила. У нее же комплекс на этот счет. Что мама меня, якобы любила больше. К психологу бы ей… Детскую травму проработать.

Ну вот, еще один человек говорит, что Маше не помешает специалист,- вздохнул я.

– Вы виделись? – осторожно спросил.

– Случайно. Я не знала, что она туда тоже приедет. Вообще, после всего, что она устроила… Фу-у-у. Это ж надо, облевать меня. И рубашку жалко. В ЦУМе покупала, между прочим.

– Купи другую. С моей карты, - решил замять тему я.

Всё, что случилось в день похорон, конечно, со стороны выглядит ужасно. Кто-то может даже назовет кощунством. Но всё вышло случайно. Я был вымотан и вовсе не собирался заниматься сексом с Илоной. Она была расстроена, хотя и старалась держаться.

В гостиницу не захотела, потому что ей нужна была живая душа рядом. Мы приехали, и я буквально силой заставил ее выпить глоток коньяка. Иначе бы она не перестала трястись, то ли от озноба, то ли от нервов. Она расплакалась. Я стал утешать…

Дальше мы просто не смогли остановиться. Слишком близко увидели смерть. Слишком захотелось ощутить себя живыми.

Земля к земле, пепел к пеплу, прах к праху. Жизнь не остановилась. И мне хотелось вдохнуть ее в Илону. Я грел ее пальцы-ледышки, я ласкал ее вспухшие от слез губы, я хотел окутать ее всю теплом и жаром. Чтобы она почувствовала себя живой.

И тут как гром среди ясного неба – Маша. Не хотел я, чтобы она узнала обо всем так. Я берег ее. Ждал, когда поправится Аня. Хотел всё объяснить. Но цепь случайностей запустила совсем другие события.

– И всё-таки, ты бы поговорил с ней, а? Просто если продать вашу квартиру, то здесь мы сможем внести побольше взнос и процент будет ниже. И ждать не надо.Это же рационально, Котя.

– Нет, солнце. Ничего не выйдет. У Ани и так много потрясений. Не хватает еще переезда. Нет, это точно плохая идея.

В трубке помолчали.

– А, ну да. Об Ане ты думаешь, а о наших детях нет. Понятно.

Голос приобрел неприятные металлические нотки.

– Наших детей еще нет, Илон, - как можно мягче поправил ее я. – Или ты…