Моё сердце всегда с тобой - Айрис Дарья

- Да.. похоже, у них будут серьёзные проблемы,- прошептала она самой себе.- Уголовная ответственность- это серьёзно..

Когда шум стих, коридор снова погрузился в сонную пустоту. Снежана выждала, пока шаги и голоса не исчезли, и только тогда решилась встать. Она медленно расправила плечи, почувствовав, как адреналин смешался со страхом, и тихо, почти бесшумно вышла в коридор.

Она направилась к кабинету доктора. Ключ, который она украла на посту у охраны, висел у неё в кармане. Сердце билось ещё быстрее: если её поймают- последствия будут ужасными. Она замерла возле двери кабинета, заглянула в окно и убедилась, что машины доктора нет на парковке. Там царила пустота, лишь слабый свет фонаря бросал длинные тени.

Снежана глубоко вздохнула и открыла дверь. Холодный воздух коридора сменился сухим запахом бумаги и медицинских папок.

Её ладони дрожали, дыхание учащалось, а внутри чувствовалось отвратительное, почти физическое напряжение. Она боялась быть пойманной больше всего на свете.

В столе перед ней находился ящик, запертый на замок. Именно там хранилась медкарта отца Ульяны. Снежана медленно вставила ключ и повернула замок. Дверца щёлкнула, и она слегка ахнула, увидев папку.

Собравшись с духом, она аккуратно открыла её, перелистывая страницы. Она достала телефон и сфотографировала все документы- стараясь держать руки ровно, хотя сердце сжималось от страха.

Когда закончила, медленно закрыла папку, вернула её на место, заперла ящик и убедилась, что всё выглядело также, как до её прихода. Каждый звук казался ей громким, каждый шаг в коридоре- опасным.

Вернувшись в палату, она аккуратно отправила Ульяне фотографии файлов. Лишь тогда можно было немного выдохнуть.

Листая фотографии и внимательно изучая записи, Снежана заметила детали, которые могли быть важными. Сердечно-сосудистых проблем у отца Ульяны не было- никаких признаков инфаркта, его сердце было относительно здорово.

Но внизу мелким шрифтом было написано: не выводить из комы.

Снежана почувствовала холодок по спине. Это открытие меняло всё. Она понимала, что то, что Ульяна ощущала интуитивно,- не случайность. И теперь ответственность за эту информацию лежала на ней самой..

Глава 12. Телефон

Я стояла на железнодорожном вокзале уже тридцать минут. Электронное табло щёлкало, объявляя прибытие поездов, люди с чемоданами проходили мимо, сталкиваясь плечами, а я всё топталась на одном месте, будто приросла к холодной плитке. Мама Кристины должна была привезти мой телефон. Мы договорились ещё две недели назад, но из-за бесконечных проблем у меня всё вылетало из головы, и встречу приходилось переносить снова и снова.

Сейчас отступать было некуда. Я чувствовала, как внутри всё сжималось. Мне не хотелось встречаться с этой женщиной, матерью той, от рук которой я чуть не погибла, и которая по собственной воле отправила свою родную дочь на аборт. Даже мысль об этом вызывала странную смесь злости и неловкости. Я переступала с ноги на ногу, сжимая ремень сумки. Хотелось исчезнуть, раствориться в толпе, чтобы никто меня не нашёл. Но больше всего на меня давила не эта встреча. Моя голова была забита отцом. И теми фотографиями, которые Снежана прислала пять дней назад. С тех пор я почти не спала. Каждый раз, закрывая глаза, я видела его- бледного, неподвижного, с трубками и проводами. А потом вспоминала слова Тима: «Малышка, его специально ввели в кому, ты этого ещё не поняла? Он не болен. И никакого сердечного приступа у него нет. От него просто хотят избавиться. Разве ты не догадываешься кто?!»

Конечно, любимый, я догадываюсь. Точнее я со стопроцентной вероятностью знаю кто, но не понимаю для чего. От этой мысли внутри поднималась ледяная волна. Злость. Страх. Бессилие. Всё вместе.

Когда нас с Тимом поймали в больнице, мы были к этому готовы. Точнее, мы предполагали, что такое могло произойти, ведь нам пришлось вырубить охранников шокером, но надеялись на лучшее. На нас вызвали полицию и продержали в отделении несколько часов. Тим решил взять всё на себя, хоть я его и пыталась отговорить, он не послушал. В показаниях он сказал, что я не знала деталей. Что это его инициатива. Что я просто оказалась рядом.

Когда приехала его мать, я поняла, почему он называл её редкостной стервой. Она вошла в отделение так, будто это была приёмная дорогой клиники, а не полицейский участок. Холодная, собранная, с идеальной укладкой и выражением лица, будто её больше раздражало потраченное время, чем сама ситуация. За ней вошла Альбина.

Разговоры велись в стороне, шёпотом. Я видела, как менялись интонации, как появлялись натянутые улыбки. Бумаги перекладывали с места на место. Кто-то выходил, кто-то возвращался. И всё решилось подозрительно быстро. Уголовное дело заводить не стали и нас отпустили. Позже Тим рассказал, что его мать заплатила, чтобы «не раздували». Чтобы всё прошло тихо. Чтобы в её кругах никто не узнал, что сын совершил уголовное преступление. Его мать даже не спросила, всё ли с нами в порядке. Ни разу. Ни одного взгляда в мою сторону, кроме холодного, оценивающего- как будто именно я была источником проблемы. Её волновала только репутация. Фамилия. Связи. Чтобы соседи, коллеги и партнёры ничего не узнали.

Она тряслась за свой безупречный образ так, будто от этого зависела её жизнь.

В итоге Тим отделался исправительными работами. Несколько месяцев. Без суда и огласки.

Альбина тоже не осталась в стороне, она пыталась устроить мне моральную казнь. Давила, угрожала, говорила о последствиях, о том, что это я во всём виновата, что я «тащу всех на дно». Она пыталась прилюдно поставить меня на место. Но мне было всё равно. Я смотрела на неё спокойно и представляла, как таскаю её за волосы. В конце своего цирка на публике она вернула мне ключи от квартиры.. Ночью того же дня я получила фотографии медицинской карты отца. Меня будто ударили по голове. Там речь шла о человеке, которого сознательно держали в коме и прикрывались фальшивым диагнозом. Я листала изображения дрожащими руками. Это всё было ложью. Аккуратно оформленной, заверенной подписями и печатями.

В ту ночь я была готова разнести больницу в пух и прах. Пойти к главврачу. Устроить скандал. Поднять шум. Выложить всё в сеть. Обратиться в прокуратуру. Мне казалось, что правда настолько очевидна, что стоит только показать эти фото, и сразу всё наладится. Но реальность оказалась другой..

Тим вовремя остановил меня от очередного необдуманного поступка. Он напомнил о Снежке, которая проникла незаконно в кабинет врача и сделала эти фото. Своими действиями я могла бы запросто подставить её.. Поэтому мы договорились поехать в больницу утром со свежей головой..

Когда мы приехали туда утром, к отцу меня снова не пустили, и тогда я сразу попросила его медицинскую карту. Женщина за стойкой посмотрела на меня поверх очков, потом куда-то позвонила. Через несколько минут нам вынесли папку. Обычную. Серую. С аккуратно подшитыми листами. Я открыла её, и в этот момент у меня внутри всё оборвалось. Ни слова о том, что было в документах, которые прислала Снежка. В карте значился сердечный приступ. Острое состояние. Реанимация. Поддерживающая терапия.

Всё выглядело чисто и логично. Я листала страницы быстрее и быстрее, будто нужная правда могла внезапно появиться между строк. Но её там не было. У меня похолодели руки. Если верить этим документам- у отца серьёзные проблемы с сердцем. Если верить фотографиям Снежаны- ему приписали это заболевание и специально ввели в искусственную кому. Я почувствовала, как стала подниматься паника. Это было хуже, чем открытая ложь. Это означало, что либо документы подготовили заранее, либо переписали сегодня утром, и если это второй вариант, то врач обо всём догадался..

Я уже готова была вытащить телефон. Показать фотографии врачу. Пусть объяснят, как за одну ночь у отца появились проблемы с сердцем.

Но Тим снова оказался быстрее. Он мягко, но жёстко накрыл мою руку своей.