Девочка моя (СИ) - Резник Юлия

Накидываю пальто, потому что когда смотришь из окна, кажется, что на улице тепло, а выходишь, и хочется залезть обратно под одеяло. Плавали — знаем. Да и, в конце концов, пар костей не ломит. Осторожно спускаюсь по ступенькам, стараясь не наступать на больную ногу слишком резко. И ругаю себя за то, что нацепила платье — очень непрактично!

Нога опухшая, голова дурная… Горе мне, горе!

Такси подруливает к подъезду одновременно с тем, как я выхожу. Водитель попадается разговорчивый, обычно для меня это то еще испытание, но в этот раз болтовня начинающего криптовалютчика даже в радость — она здорово отвлекает от преследующих меня мыслей. И я смотрю то на него, то в окно, куда угодно, лишь бы не внутрь себя, решив, что на сегодня с меня достаточно саморефлексии.

В витрине лавки еще висит вчерашняя надпись: «С днем рождения, Катя!».

Я замираю, сбиваясь с шага. Это же надо, что из всех атрибутов праздника на виду остался именно этот!

Поджав губы, толкаю дверь. Колокольчик звякает над головой, и из-за стойки тут же появляется Лиза. Если у нее и был план отругать меня за ранний приход, то она забывает о нем тут же, переключаясь на мой внешний вид.

— Ого! — комментирует Лиза, обведя меня с ног до головы придирчивым взглядом. — Отдых пошел тебе на пользу.

— Спасибо.

Я не слишком приветствую неформальную болтовню с подчиненными, поэтому почти сразу же перевожу разговор на другую тему.

— Что там поставщики?

— Ой, а тебе не звонили? Они опять перепутали лимонную вербену с лимонником.

— Я их когда-нибудь убью.

— Записать сие мероприятие в твой план на неделю?

Вот за это я Лизу и люблю. С ней не соскучишься. Закатив глаза, просматриваю накладные, размышляя над тем, куда мне теперь девать девять литров не того ароматизатора. И не дешевле ли оформить возврат.

Следующие полчаса проходят почти нормально. Я подписываю накладные, отвечаю на сообщения, провожу зум-совещания с производством. Лиза рассказывает, что кто-то из вчерашних гостей звонил, чтобы узнать, не появились ли у нас в продаже кремы с лимоном. Ну, какие же быстрые! Сказала же — как только, так сразу их известим! Но приятно, что мой товар настолько запал людям в душу.

— Что-то в этом месяце нам совсем мало тары вернули, тебе не кажется?

Поднимаю голову от бумаг, рассеянно хлопнув глазами:

— Есть такое.

Лиза хмурится, просматривая ведомость.

— А ведь я только начала верить, что мы перехитрили систему.

— А она вдруг взяла реванш, — смеюсь я.

— За твой счет! — язвит Лиза. — Придется заказывать новую партию банок. И побольше. На всякий случай. Есть идеи, как еще замотивировать народ на сдачу вторсырья?

— Не-а. Если их уже забота об экологии не мотивирует и десятипроцентная скидка…

Лизка продолжает бурчать. Потом отходит, чтобы проконсультировать забредших в лавку зевак. Оставляю бедолаг ей на растерзание, а сама уединяюсь в подсобке, чтобы немного перевести дух. Там прохладнее, чем в зале, и тише. На узком столе лежат рулоны лент, коробки с пустыми баночками, пакет с так и не пригодившимися вчера украшениями, которые я планирую использовать в будущем.

Чуть отдышавшись, подхожу к окну, чтобы проверить, не приехал ли курьер, потому что этот гений логистики может перепутать не только подъезд, но и город.

И вижу… Катю?! Ну, вот что это за наваждение? Не верю своим глазам. Но нет же, нет! Вот она. Прямо во дворе дома, в котором располагается мой магазин. Бегает в своем сиреневом комбинезончике с воздушным шариком, привязанным к запястью. Я ей этих шаров целую охапку вручила в конце вечера. Не пропадать же добру? И теперь он дергается на ветру, взлетает над ее головой, отклоняется в сторону, пока Катя с серьезностью олимпийского чемпиона пытается залезть на горку, но, разумеется, не по лестнице — так, очевидно, неинтересно, то ли дело — по скату!

Вытягиваю шею, оглядываясь по сторонам. Но Андрея нигде нет. Зато к Кате подскакивает пожилая незнакомая женщина.

— Екатерина Андреевна! — доносится в приоткрытую форточку. — На горку следует залезать по лестнице.

Катя что-то отвечает, но слов не разобрать. Впрочем, судя по хитрым интонациям, я уверена, что Катюша за словом в карман не лезет.

Стою у окна со стопкой этикеток в руках и улыбаюсь. И плевать мне, как это выглядит! Я просто рада, что ей хорошо.

Шарик бьется ей о плечо. Катя сердится на него, взмахивает руками, чуть не теряет равновесие, сопровождающая ее женщина вскидывается, а я тоже зачем-то дергаюсь, будто могу в один момент преодолеть разделяющие нас препятствия и как-то предотвратить надвигающуюся катастрофу.

Благо Катя удерживается сама. Торжествующе взвизгивает и, наконец, скатывается вниз. Приземлившись в песок, вскакивает, будто ничего такого и не было. А когда няня (наверное, это все же она) начинает ее отчитывать, совсем по-взрослому, невольно копируя мимику отца, закатывает глаза.

У меня сердце сжимается, когда я думаю о том, что это, должно быть, прикольно — ловить в своем ребенке такие вот пасхалочки. Я смотрю и смотрю… Как маньячка какая-то. А Катя то исчезает среди лабиринтов детского городка, то вновь появляется.

Возвращая меня в реальность, звонит телефон.

Курьер опять потерялся. Нумерация домов тут, и правда, странная, но за столько раз уже мог бы и запомнить! Выхожу с черного входа, чтобы его встретить. Изо всех сил стараюсь не привлекать к себе внимания. Разумеется, мой план проваливается мгновенно. Потому что секундой спустя на всю улицу раздается счастливое:

— Ма-а-а-моська-а-а!

Господи. Я зажмуриваюсь. Буквально на секунду. Потому что нет. Нет, Катя. Нет. Не надо. Но поздно! Сиреневый ураган уже несется ко мне через двор, размахивая руками так активно, что шарик за спиной истерично подпрыгивает.

— Осторожнее! — кричу я. Катя не слушает. Кто бы сомневался! Добежав до меня, она со всей силы врезается мне в ноги и обнимает так крепко, словно мы с ней не виделись по меньшей мере лет пять.

— Пливет!

— Привет! Ты как здесь очутилась?

— Мы высли на плогулку. А ты узе за мной соскучилась, да?

Мысленно качаю головой на такую вот детскую непосредственность. Во рту пересыхает. Нельзя так. Нельзя с большими, битыми жизнью, тетями! Но как это объяснить трехлетнему ребенку? А своему сердцу… как?

Не поспевающая за Катюшей няня подбегает к нам, смущенная и запыхавшаяся.

— Простите ради бога, — начинает она. — Катя, у тети дела — ты не видишь?

Спасибо, что напомнили про курьера! Поворачиваюсь к смущенно дожидающемуся, когда же этот цирк закончится, парню.

— Все в порядке, — улыбаюсь женщине, — Юра, да? Вы сюда заносите, пожалуйста… — и возвращаюсь взглядом к Катиной няне: — А что Катюша общительная, я в курсе. Мы знакомы, да, пупсик? — на недоуменный взгляд бедной женщины поясняю: — Я Инга — владелица этой лавки. Мы организовывали день рождения для Катюши.

— Инга! Да-да, Катя про вас столько рассказывала. А я и не сообразила, что у вас сюда дверь выходит. А вон там — наша парадная, — женщина указывает на противоположный дом, который вместе с еще двумя другими домами и образовывал этот тихий дворик.

Нет, я, конечно, догадывалась, что Андрей с Катей живут где-то неподалеку, но даже не подозревала насколько.

— Надо же. Мир тесен.

— Не говорите.

Катя, решив, что взрослые наговорились, тянет меня за руку:

— Погуляем?

— Не могу, солнышко. Мне нужно работать.

— Тогда я с тобой.

Я прыскаю. Няня устало закатывает глаза, видно, не в первый раз сталкиваясь с Катюшиным упрямством.

— Катя, у Инги свои дела. Ты будешь ее отвлекать.

— Не буду! — недобро сощуривается Катя. Я слушаю их перепалку и невольно улыбаюсь. Какая она классная, я просто не могу…

Юра тем временем заносит все коробки, и по-хорошему я не могу их принять, не убедившись, что все доставлено в целостности и сохранности, но мне так жаль терять на это время сейчас, что я принимаю!