Порочный наследник (ЛП) - Джеймс М.

Чёрт. От одних этих слов по моему телу разливается тепло, всё моё существо оживает от этого комплимента. Я хочу слышать, как он повторяет их снова и снова, хочу слышать, как он стонет, прижавшись ко мне всем телом и касаясь губами моего уха.

Я должна это прекратить. Я делаю вдох, прогоняя из головы все мысли, кроме тех, что касаются дела, которое мы здесь обсуждаем, и выдавливаю из себя улыбку.

— Спасибо. Ты и сам неплохо справился.

— Хороший выбор, — комментирует Элио, когда официантка провожает нас к столику. Он говорит тихо, словно хочет убедиться, что я слышу только его. — Я здесь, конечно, впервые, но слышал об этом месте.

Чёрт. Я не подумала о том, что могу показаться хвастливой. Я хотела произвести на него впечатление, предложив ему один из лучших ресторанов в городе, но теперь я думаю, не считает ли он меня стервой за то, что я указала ему на то, насколько доступным для меня всегда был такой вид питания, в то время как он рос совсем в другой среде.

Официантка провожает нас к столику в углу, откуда открывается великолепный вид на город, мерцающий вечерними огнями. Я слегка вздрагиваю, сразу же понимая, насколько романтично это выглядит и насколько это не подходит для работы во время ужина.

— Есть ли столик с более хорошим освещением? — Спрашиваю я, намеренно не глядя на Элио, я не хочу видеть выражение его лица. Если это будет разочарование, я не знаю, что буду чувствовать, но если это будет облегчение…

— Все столики заняты, — с сожалением говорит официантка. — Но если вы хотите сесть за барную стойку и подождать, пока освободится столик, это может занять около часа.

— Нет, нет. Я быстро качаю головой. — Всё в порядке.

Мы садимся, и официантка, прежде чем уйти, вручает нам меню и карту вин. Я сразу же просматриваю карту вин и бросаю взгляд на Элио.

— У тебя есть предпочтения?

Он пожимает плечами.

— Я предпочитаю красное, но если ты собираешься взять что-то другое, я с радостью разделю с тобой то, что ты выберешь.

— Как ты относишься к французскому вину?

— Я его обожаю. — Элио улыбается мне, и в животе у меня порхают бабочки.

Когда появляется официант, я заказываю бутылку французского мерло и газированную воду. Мы открываем меню, пока официант уходит, и я прикусываю губу, глядя на описания блюд, а не на Элио.

— Ты помнишь ресторан моей бабушки Марии, в который мы все ходили? Ты, Ронан, Тристан и я? — Его взгляд пронизывает меня, полный воспоминаний и ностальгии, и я с трудом сглатываю. — Слышала, что она закрыла его около пяти лет назад?

— Да, что-то о том, что она слишком стара, чтобы иметь дело с санитарными инспекторами и невыносимыми клиентами. Мне было грустно услышать об этом.

Голос Элио смягчается:

— Мне всегда нравилось туда ходить со всеми вами.

Со всеми нами. Почему мне хочется, чтобы он сказал: «Мне всегда нравилось ходить туда с тобой»? Почему меня задевает, что я всего лишь младшая сестра О'Мэлли, просто часть нашей стаи, которой больше не существует.

— Я тоже скучаю по тем временам. — Я прикусываю губу, желая, чтобы разговор закончился. — Но всё меняется. Всё заканчивается. Так уж устроено.

Краем глаза я замечаю, как Элио шевелится.

— Она говорила, что ты была единственным человеком, который по достоинству ценил её стряпню. — Он улыбается. — Знаешь, она спрашивала о тебе. Когда я навещал её после возвращения.

От мысли о том, что его бабушка помнит меня и спрашивает обо мне спустя столько лет, у меня в груди разливается тепло. Элио нечасто виделся с семьёй после того, как его отправили в Чикаго О'Мэлли, но походы на ужин в ресторан его бабушки были для него способом поддерживать связь с единственным человеком в семье, которого он любил.

— Как она?

— Хорошо. Такая же упрямая, как и всегда. Всё ещё живёт в той же квартире, всё ещё готовит столько еды, что хватило бы накормить армию, хотя теперь она там одна.

Я сдерживаю смех и наконец поднимаю глаза.

— Это похоже на неё.

— Тебе стоит как-нибудь навестить её. — Элио смотрит на меня, и я быстро опускаю взгляд к своему меню, не в силах встретиться с ним взглядом. — Она накормит тебя, пока ты не взорвёшься, а потом отправит тебя домой, с едой на неделю.

— Я должна быть этой счастливицей. — Смеюсь я, когда официант возвращается с нашим вином и бутылкой газированной воды.

Мы одобряем вино, и я жду, пока официант нальёт нам по бокалу.

— Мы будем икру и ньокки с лобстерами на закуску, — говорю я официанту, поглядывая на Элио. Элио пожимает плечами.

— Звучит заманчиво.

Когда официант уходит с нашим заказом, Элио поднимает свой бокал в тосте.

— За деловое партнёрство, — говорит он с улыбкой, и я вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, есть ли там что-то ещё. Какая-то тоска, которую я так ясно помню.

Кажется, я вижу в его глазах проблеск того жара. Но что бы он ни чувствовал, он тщательно это скрывает. И я знаю, что не должна пытаться это выяснить, что бы это ни было.

— За старых друзей. — Я выдавливаю из себя улыбку и чокаюсь с ним.

Вино невероятное — насыщенное и сложное, с многослойным вкусом, который раскрывается на моём языке, когда я делаю глоток. Всё в этом вечере кажется изысканным, взрослым, чего никогда не было в нашем подростковом романе. Мы больше не дети, которые тайком целуются в укромных уголках и шепчутся о секретах в пустых комнатах. Мы взрослые люди с реальной ответственностью и реальными последствиями наших действий.

Вот о чём мне нужно помнить. Какие бы фантазии я ни похоронила, какие бы чувства ни всплыли на поверхность, последствия моих действий были бы реальными — для Элио в большей степени, чем для меня.

И он ушёл от меня, напоминаю я себе, доставая папки. Всё это давно в прошлом. Какие бы остатки этого не остались, мы не можем их ворошить.

— Как тебе Чикаго? — Спрашиваю я, кладя папки на край стола. — Как думаешь, ты будешь по нему скучать?

— В какой-то степени, — честно отвечает Элио. — Это красивый город. Открытый и честный. Более суровый, чем Бостон, и, думаю, мне это нравилось. Я буду скучать по людям, с которыми работал, они были хорошими людьми, и у нас были хорошие отношения. А здесь всё более... личное.

Я чувствую толчок в груди, гадая, что он имеет в виду под этим.

— И всё же ты вернулся.

Элио кивает и делает глоток вина.

— Я вернулся.

— Почему? — Вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его остановить, и я вижу, как что-то мелькает на его лице.

Он на мгновение замирает, словно обдумывая ответ.

— Это мой дом, — говорит он наконец. Мой отец работал на Джузеппе Де Луку. У него было влияние и власть, но он всегда был ниже его по статусу. Джузеппе убедился, что он это знает. И семья Де Лука оказалась гнилой. Ронан даёт мне шанс всё это изменить. Переделать по своему образу и подобию. Сделать эту империю, которую он мне вручил, такой, какой я хочу её видеть. Это... огромная возможность.

В его голосе есть что-то такое — целеустремлённость, страсть, что заставляет моё сердце биться быстрее в груди. Прежде чем я успеваю ответить, появляется официант с нашими закусками, и у меня появляется минутка, чтобы прийти в себя.

Еда, конечно, восхитительная.

— Я никогда раньше не ел икру, — признаётся Элио, пока мы намазываем её на тонкие ломтики хлеба с крем-фрешем. — Это немного чересчур.

Он смеётся, произнося это, и я не могу сдержать улыбку. Этот комментарий звучит почти как заговорщический шёпот, как в те времена, когда мы смеялись и шутили друг над другом. Притяжение прошлого настолько сильно, что я почти чувствую, как оно тянет меня за грудь, неудержимо сближая нас, как будто мы не провели последние одиннадцать лет порознь.

Я отстраняюсь, откладываю ложку для икры и тянусь за папками. Нам нужна более безопасная территория, что-то нейтральное и явно неромантичное.

— Вот, — говорю я, пододвигая к нему одну из папок. — Это прогнозы по новым ресторанам, которые хочет открыть Ронан. Если ты присоединишься к этому предприятию, то с учётом поставок, которые мы сможем осуществлять через них, это будет очень выгодно для нас обоих.