Дотла. Книга вторая - Фео Элеонора

Арс возил ее на перевязки. Сам. Отказывался от предложения Андрея помочь, садился в машину и вез Ванессу в больницу, где шел с ней до процедурного кабинета и ждал, пока она закончит. Лишь в первый день он отлучился по своим делам, но Ванесса и не заметила бы, если бы он не предупредил: когда она вышла из больницы, Арс стоял на том же месте, где она его оставила.

Начиная со второй недели – когда врач дал понять, что Ванесса может справляться самостоятельно, и выписал все необходимые лекарства и мази, – Арс заходил к ней в спальню каждый вечер, чтобы помочь с перевязкой. Раны заживали на глазах – и это не могло не радовать. А еще не могли не радовать их вечерние встречи в ее комнате, которые постепенно превращались в привычку. Необходимость. Но последние три дня, в которые Ванесса вернулась к тренировкам, выматывали ее настолько, что она проваливалась в сон, едва приходила из душа и касалась головой подушки. В перевязках больше не было необходимости. Они с Арсом встречались утром и на протяжении всего дня.

Все возвращалось в прежнее русло, и она чувствовала себя хорошо. Действительно хорошо. Не было никаких секретов, тайн, известий, которые швыряли с небес на землю. Радмир пропал – он не писал и не звонил. Не пытался связаться. Не искал встреч. Словно его никогда не было или… словно он прекрасно понимал, что она не станет с ним разговаривать после случившегося. Словно знал наперед, к чему приведут его действия и слова. И от этого было… неприятно. Похоже на едкий осадок, забившийся в горло. Ванесса выбрасывала его из головы, чтобы не возвращаться мыслями к этой тяжести и тьме. Сейчас ей действительно было спокойно.

Рядом с ребятами.

Рядом с Арсом.

Ванесса вздохнула. Хотелось, как и Аля, откинуть голову и расправить плечи, позволить солнечным лучам падать на лицо и грудь, ловить эти последние крохотные отголоски прощающегося лета. Взгляд упал дальше за обрыв – на раскинувшийся лес. Деревья желтели, некоторые уже начинали краснеть, другие стояли все еще зеленые. Буйство осенних теплых оттенков – будто с кисти художника случайно упало несколько капель яркой краски.

В осени было свое очарование. Была атмосфера. Но очень недолго – ровно до тех пор, пока не облетят с деревьев листья, обнажая голые ветки, пока хрустящий разноцветный ковер под ногами не станет пожухлой кашей из-за дождей и бесконечной грязи, пока город не начнет казаться серым и пустым из-за постоянно хмурого неба.

Люди, которые говорят, что любят осень, зачастую любят ее не целиком, а только первую половину. Окончательно вся атмосфера пропадает, когда проходит Хэллоуин. И пусть в России его официально не праздновали, перед Новым годом это был последний период, когда кофейни, ресторанчики и магазины хоть немного преображались – благодаря разложенным на улице тыквам, наклейкам паучков на стеклах и ведьминским шляпкам, которые появлялись на каждом углу, а потом снова исчезали на целый год. Хотелось заваривать чай с травами, пересматривать любимые фильмы, например, «Гарри Поттера» и «Сумерки», и готовить яблочные пироги с корицей.

Но только первую половину осени.

Во вторую хотелось не выходить из дома до тех пор, пока снова не начнет цвести черемуха, а следом за ней – сирень. Пока тренировки из зала не вернутся на улицу. Пока на набережной не сойдет лед и снова не будет слышен плеск воды.

А до этого момента еще целая осень и зима впереди.

Глаза зацепились за летящий огненный шар, и Ванесса обратила внимание на Алю, что тренировалась чуть поодаль. Она репетировала свою одиночную программу: крутила пои, меняя трюки один за другим, оплетала себя пламенем, частыми короткими бросками перекидывала грузы, ловко хватая цепи в самый подходящий момент. Танцевала. Двигалась быстро и легко, и если бы на улице стояли сумерки, это бы смотрелось еще эффектнее.

Ванесса пришла в «Феникс» полтора года назад.

Полтора года Аля не ставила сольные номера.

И если сначала Ванесса переживала из-за того, что оставила ее одну, то всю последнюю неделю ее голову посещали другие мысли: впервые за полтора года Аля смогла сделать шаг вперед, потому что сольное выступление важно для артиста. Это уровень выше, это запоминаемость, это желание и возможность показать то, что умеешь. Только ты один, берущий ответственность за свое выступление целиком и полностью. И Ванесса вдруг испугалась, что могла невольно стопорить Алю все это время тем, что та взяла ее под свое крыло.

– Ты как?

Аля подошла слишком внезапно, и Ванесса, которую скрыла от мира плотная пелена мыслей, вздрогнула, поднимая глаза. Тяжело дыша и широко улыбаясь, Аля подняла свою бутылку и жадно припала губами к широкому горлышку.

– У тебя отлично получается, – улыбнулась Ванесса, глядя на нее снизу вверх.

– Спасибо. У вас с Арсом тоже. Вы действительно с идеальной синхронностью отрабатываете номер. Так чувствуете друг друга, словно можете читать мысли. Это прям заметно.

– С тобой мы тоже чувствовали друг друга.

– Само собой, Несса, – Аля широко улыбнулась. Тепло так, по-взрослому. Как старшая сестра. – У нас с тобой полное взаимопонимание. Мне кажется, оно установилось с самого первого дня. Мне всегда было комфортно работать с тобой.

– Аля, знаешь, я рада, что спустя полтора года у тебя, наконец, появилась возможность поставить свой сольник.

Аля чуть прищурила глаза, забегала ими по лицу Ванессы. Считывала мимику. Или хотела забраться к Ванессе в голову и силой мысли понять, о чем та думает. Отставила бутылку и села на бордюр рядом. Мягкая улыбка не исчезала с ее лица, но теперь вместе с ней была и некоторая осторожность, словно Аля пробовала ступать на зыбкую почву.

– У меня всегда была эта возможность, Несса. Я могла сделать это в любой момент, если ты об этом. Но у нас вышел отличный дуэт, так ведь? Мне не нужен был сольник, ведь мы работали с тобой вместе.

– На днях я вдруг подумала о том, что из-за того, что мы изначально работали в дуэте, ты не могла полноценно идти вперед, – честно призналась Ванесса, глядя Але в глаза. Она запрещала себе тревожиться об этом, гнала эти мысли прочь, но они, назойливые, верткие, обходили любые блоки и возвращались снова. Она нахмурилась, чувствуя неуверенность и стыд – за то, что не размышляла об этом раньше. За то, что позволяла себе думать об этом сейчас, ведь знала, что Аля никогда не считала ее балластом. – Дурацкие мысли. Но сейчас, на фестивале, у тебя действительно есть шанс показать себя. Я правда очень рада.

Беспокойство тут же рассеялось в зеленых глазах Али, вместо него остались лишь тепло и улыбка.

– Я никогда не переставала идти вперед, Несса. Мы шли вместе. Ты и я, – она протянула руку, коснулась колена Ванессы. – Знаешь? Сольные номера – это замечательно, это почетно, но иногда по-настоящему эффектным и грандиозным номер может получиться, только если в нем участвует несколько человек. А то и вся команда. Да, в толпе не всегда есть возможность выделить каждого участника, но зато это зрелищно! Подумай сама: все элементы можно сделать и в одиночку, без проблем, но не все будут так эффектно смотреться, как если вы будете выполнять их все вместе, слаженно. Как один механизм: у каждого есть своя роль. Поэтому и у сольника, и у группы есть как плюсы, так и минусы. Ты ведь знаешь, что ты – часть команды. Часть «Феникса». Никогда за эти полтора года не было иначе. Ты никого не стопоришь, мы все развиваемся и идем вперед вместе. Кто-то быстрее, кто-то медленнее. Но идем, Несса. И пробовать разные варианты работы – это круто и полезно. Это дополнительный опыт, поиск и знания.

И Ванесса в очередной раз поняла, как ей повезло встретить этих людей.

– Да, ты права, – улыбнулась она, и улыбка Али, щурившей глаза из-за яркого солнца, тоже стала шире в момент. – Стать частью «Феникса» —одно из лучших решений в моей жизни, без преувеличения. У нас не особенно большая разница в возрасте, но порой я чувствую себя ребенком рядом с вами. И мне это нравится. Ваша мудрость – твоя, Арса, Андрея, Таи – действительно каждый раз помогает мне открывать для себя что-то новое, смотреть на ситуации под другим углом, учиться, расти и идти вперед.