Измена. Ты выбрал не меня (СИ) - Кир Хелен

В задницу. Хватит жевать одно и тоже.

Да, накосячил. Да, получив информацию, задохнулся от грязи и боли. Да, решил, что прервать беременность будет лучшим вариантом. Я и так боялся, что будет что-то не так. Помимо еще существовал ряд причин.

Но Лена тоже согласилась. Она пошла на аборт. Нет, я не перекладываю вину ни в коем случае, просто мы оба несем ответственность за случившееся.

Теперь я хочу все исправить.

Трогаю вспухшую губу. Дергает и ноет. Лучшее, что чувствую сейчас. Хотя бы живу.

- Ты охренел, Стас?

- Не нравится? – захватываю подбородок и удерживаю. Не удержавшись, вновь коротко впиваюсь в распухший рот. Размашисто прохожусь языком. Вздрагивает и вырывается. – Стой. Не дергайся.

- Не лезь ко мне. Мне противно.

Шпарит кипятком по позвоночнику. Врет же. Кровь бросается в голову. Хрен знаю, как объяснить потоки, что выбрасывает по поверхности, но мне неприятно. Врет же. Врет?

Склоняюсь ниже. Всматриваюсь в глаза. Только кроме бунта ничего не вижу. Ленка готова сражаться. И только в самой глубине плещется та самая моя. Та, которую уже никогда не вернуть. Но именно этот едва уловимый всплеск дает бешеную надежду. Только на что? Надо ли будущее? Надо ли нам оно?

- Нет. Обманываешь. Как всегда, Лен, обманываешь.

- Я тебе никогда не врала.

И это правда. На что провоцирую сейчас? Никогда не скажу, что таким образом пытаюсь что-то выудить большее. Разгорячить и сорвать на эмоции.

В голове бардак и мусор. Единственное, что сейчас хочу, чтобы она меня поцеловала как тогда. Когда мы еще были … Твою ж мать. Запретное невыполнимое желание. Меня плющит от ее близости. Выворачивает наизнанку.

Жадно впитываю любое проявление всего того, что Левицкая в реальности проецирует. Мне жадно, алчно и мало.

Уносит. Штормит. Болтает в воздушных потоках.

Едва-едва касаясь, веду костяшками по щеке. Сразу возникает жжение. А я не могу оторваться. Падаю в прошлое, тону там. Пальцем глажу распахнутые полные губы. Обжигает дыхание, воспламеняя подушечки пальцев.

В глаза не смотрю, там ничего хорошего. Лена терпит, потому что скована и пошевелиться возможности нет. Но мне все равно. Главное, что я трогаю.

- Лен, – наклоняясь, вдыхаю ее запах. – Давай нормально решим.

Чтобы не потерять контакт, перехватываю рукой под затылок и притягиваю к своему. Кроет еще сильнее. Обнимая, сильнее пришвартовываю к себе. Так, чтобы соприкасаться максимально. Тепло проникает внутрь волнами. Через слои одежды ярко ощущаю, как подрагивает кожа ее живота.

Там был мой ребенок.

Мой ребенок.

Стискиваю зубы. Сглатываю вязкую слюну.

Разделяю ее боль. Если бы мог, то забрал всю, только поздно теперь.

- Стас, – дрожит и отстраняется. – Не надо жечь оставшееся. Нужно просто жить дальше.

- А если я не живу, – слова против воли вылетают, но все уж теперь, назад не затолкать. – Разреши мне помочь тебе.

- Нет. Ты потребуешь потом еще больше, а я не хочу. Меня моя жизнь устраивает.

Ничего не хочу больше слышать. Окончательно поехав от ее близости, сметаю и впиваюсь в губы. Все равно, что будет потом. Отрезвляет только удар. А потом меня выставляют за дверь.

От долгой поездки тело запекает. Мышцы как деревянные, но это не повод не работать. До офиса всего ничего осталось. Сегодня останусь у себя. В центр ехать не хочу и не могу, да и поздно уже. Там все пропитано Левицкой, несмотря на ее отсутствие.

Клацаю папку на рабочем столе. Добавляю присланный материал, которого становится все больше. Мрачно ухмыляясь, перелистываю. Красиво все сделано.

И я тоже умею бить первым.

Время пришло.

Глава 22

- Вздрюченная какая, – Иван пододвигает сахар. – Сыпь больше, говорят вам девочкам помогает сладкое.

- Угу, – киваю и кладу пару ложек.

- Как тебе курсы?

- Отлично. Время пролетело незаметно. Понравилось, конечно.

Иван бросает значительный взгляд из-под бровей.

Боже, опять начинает.

После отъезда Стаса дышать стало значительно легче. Вот правда. Думала снова залягу с дурацкой депрессией, но пронесло. Видимо и правда психолог оказалась действенной. Стараюсь особо не анализировать. Завязну.

Его поцелуй. Он как плеть. Как ожог слизистой. Как остановка сердца.

Его тесные объятья. Терновые кусты не иначе.

Глупости какие лезут в голову. Дурацкие сравнения. Не хочу. Не хочу-у!

Ослиное упрямство заставило принять окончательное решение. Больше нам не по пути. Вернувшись, я попрощаюсь с центром Демидовых и как бы не уговаривал Горицкий уйду. Не вывезу.

Стас упрямый. Он начнет давить, и я сдамся. Точнее, могу поддаться, а потом что делать? Гореть до пепла? Нет уж.

Что касается моего женского здоровья, то сама решу. Ведь есть же для сотрудников лазейки. Может повезет. Денег, конечно, нет, только если гореть целью можно найти выход. Помощи от Стаса не приму. Не хочу. Он сделал выбор в свое время не в мою пользу.

Демидов выбрал не меня.

- Лен, может встретимся когда приедем и немного раскидаемся с делами?

- Вань!

Что сказать …

Я ему понравилась. Вот и все. Если коротко.

Смешно, но у меня сейчас замечательный шанс начать жизнь заново. Окунуться в эмоции, в моем случае, сигнуть с разбегу. По-другому не назвать. Готовая ли я?

Нет, но мне нужно повернуть куда-то с кривой дороги. Мне необходимо свалить с тропинки, усеянной колючками, и Ваня как раз является спасительной мягкой лесной полянкой. Жестоко? Возможно. Я спасаюсь и что вы мне сделаете?

- Ой, не начинай. Опять начнешь про забитый график? Ты же рабыня, Лен. Может начнешь уже дышать? Кому ты будешь нужна вымотанной и высушенной, как таранка. Всех денег не заработаешь.

- Я и не начинаю.

- Вот! – тычет пальцем. – Значит, как только приезжаем, пару дней дышим и идем куда-нибудь. Состыкуемся по графику и вперед. От пациентов нужно отдыхать. Лен, посмотри по сторонам, жизнь проходит. Хватит чахнуть.

У Ивана эксклюзивный дар убеждения. Он покоряет своим задором и жаждой жить. Уже в этом убедилась. Каждый вечер меня старается развлекать. Каждый. Не дает и дня, чтобы не растормошить.

Тащит гулять, а у меня ноги отваливаются к ночи. Соглашаюсь все равно. Мы блудим везде. Едим мороженое, пьем чай, уплетаем пирожное. Мера благодарности к нему неисчерпаема. И на минуточку! Ни одного поползновения. Ни единого. За что огромное спасибо.

Но зато заботы чрезмерно. В моей жизни никогда такого не было. Никто обо мне так не пекся. Никто и никогда. А Ваня … Уникально.

- Ладно, – соглашаюсь. – Куда пойдем?

- Придумаем. Нам скучно не будет. Слушай, ты второе не съела что ли? Давай доедай, а то из-за стола не выпущу.

Закатываю глаза. Судя по проведенному нами здесь времени, знаю, что бесполезно барахтаться. Он правда не выпустит. Под его взором питаюсь как положено. Приходится. Я и сама знаю, что есть нужно как надо, но аппетит меня не радовал в последнее время. А вот с моим охранником само почти в рот залетает.

- Ем я, Ваня.

- Лен, сколько ты весишь?

- Обнаглел? Мы едва знакомы.

- Душевное единение стоит больше, чем несколько лет знакомства. Не придумывай.

- Сорок семь, – заталкиваю в рот карбонару.

- Катастрофа, – встает и идет куда-то.

Пусть делает, что хочет. Чуть ли не впервые мне не хочется держать себя в рамках. Я с Иваном открыта и почти обнажена душевно. Так мне хочется. Не хочу ничего скрывать и выставлять из себя что-то. Я такая какая есть и все.

Мы и правда странно сошлись характерами. Такое бывает, да. Неоспоримые перипетии присутствуют, их остается лишь принять. Делаю это с удовольствием. Ваня мое спасение. Ну должен же быть у женщины друг. Не все же в постель ссыпать, верно?

- Ешь.

- Два эклера? – таращусь в тарелку, где лежат огромные пирожные. – Я столько не съем. Возьми себе одно.

- Точно?

- Конечно! Я же Гаргантюа, правда?