Развод. Ты нас предал (СИ) - Игонина Ольга

Ухмыляется и берет паузу.

Мое лицо обдало жаром. Что-то не так с ребенком, и она боится мне сказать? Чтобы там не было, это мой малыш, и я его приму любым. Начинаю молиться, просить мир, услышать меня.

— Альбин, даже не знаю, что вам сказать. Это не ваш ребенок...

— Не поняла, а чей? Это отцы могут быть не те, а матери? — понимаю, как глупо сейчас звучат мои слова, но не могу понять. Да, я часто слышала, что тест на отцовство показал, что есть варианты, кого писать в строке отец, но чтобы с матерью были вопросы...

— Не знаю. Тут и дата стоит прошлогодняя. Это не ваше узи, или врач что-то напутала... Или имеет место подлог. Альбин, я в медицине уже не первый год, но такое впервые вижу. Не хотите к ним завтра съездить, посмотреть, что и как?

— Не поняла... - присаживаюсь на кушетку. — Значит, в этой клинике за много-много денег, что говорили ерунду? А вдруг с малышом что-то не в порядке было бы?

Руки начинают подрагивать. Вот так, получается по чьей-то вине, я безответственная мать.

— Давайте панику сейчас уберем. У нас тут несколько вариантов. Это только то, что пришло мне в голову. Например, вам делали нормальное узи, смотрели вашу девочку, записывали корректные показания, а бумажку вам выдали случайно. Ну с прошлого года на столе валялась, вот и пристроили.

Звучит, как бред.

— Или кто-то эту бумажку для меня припас? Одна подружка-змеюшка сказала моему мужу, что ребенок не от него, — говорю больше в пространство, так накидываю варианты.

— И тест ДНК точно бы это доказал. Ну, есть еще вариант, что это не консультация, а просто шарлатаны, и никакого умысла, как заработать денег у них нет. Альбин, — кладет мне руку на плечо. — Не паникуй. Во всем разберемся. С твоей крошкой точно все в порядке. И сейчас она чувствует твое состояние. И если снова поднимется давление, то тебя придется родоразрешать. А ей еще рано.

Говорит спокойно, смотрит в глаза, как будто гипнотизирует меня. На меня эти уловки не действуют. Ощущение, что я бегу по раскаленным углям. Босиком, а все со стороны только и подливают бензин на мою тропу.

— Вы родителям сообщили?

— Нет, — только сейчас понимаю, что никто из родителей не знает, что я в больнице. И папа понимает, что дома я вряд ли сейчас нахожусь.

Выхожу из кабинета, иду в так называемую зону отдыха — две скамейки и большой цветок китайской розы. Телевизор вверху на стене, но к нему и пульта нет. Видимо, так для красоты висит.

Набираю папе.

— Альбина, ты как? Я маме пока ничего не говорю, Егор сказал, что ты в надежных руках.

— Да, пап. Мне нужна будет помощь. Завтра отвезешь меня на узи, зайдешь со мной в кабинет?

Глажу себя по животу, привыкаю к мысли, что у меня будет дочка. И я, кажется, этому факту сильно рада. Мальчика я хотела для Демида, он мечтал, чтобы был наследник. Или я так думала... А дочка — это мамина отрада.

— Конечно. Я с Золотовым разговаривал, Аль, ни стыда, ни совести. Прости, я же знал его, все его поганое нутро, а почему-то подумал, что ты можешь быть с ним счастлива.

— Я и была счастлива, а теперь наши пути разошлись.

— Не с Алевтиной он зажигает. А то и она мне звонила сегодня. Глаза на падшую дочь хотела раскрыть.

— Что?

Челюсть с дребезгом падает на кафельный пол. Как человек, который был вхож в дом, который был мне сестрой, подругой, всем, смогла нагадить не только в моей семье, но и в родительской? Я совсем не разбираюсь в людях, под самым носом все происходит, а я наивная дура, розовые шторы на глазах.

— Не бей голову. Я ее после далеко — далеко. Я люблю тебя, дочка. Знаю, что ты у меня самая лучшая.

Глава 27

Демид

— Где тут моя жена? — захожу в отделение патологии, еще я должен ее по всему городу разыскивать!

— Мужчина, что случилось? Как вы сюда попали? — хорошенькая медсестричка вскакивает с дежурного поста. — Кто вас сюда пустил?

— Моя фамилия Золотов. Демид Золотов. Вас должны были предупредить.

Лицо медички меняется. Она теперь смотрит на меня не как на врага. Сначала смятение, потом какой-то восторг в глазах.

— Простите, я вас не узнала. Да, меня предупредили, что вы приедете. Ваша жена в четвертой палате, проходите, пожалуйста.

Игры в поисковика сбежавшей жены мне не по вкусу. Если Альбинка думала, что я буду ее разыскивать, вызволять из нечеловеческих условий, то она сильно ошиблась. Решила побыть ближе к народу, нравится ей бюджетная больничка с супом из одной капусты — кто же мешает насладиться этим.

Тем более у меня вечер прошел в крепких объятиях сексуальной малышки. Она сначала разыгрывала сцены — «я не такая», а потом отдалась на полную катушку. Оказалась выносливой и гибкой. Разные позы, даже самые смелые ею были приняты на ура. Так ей хотелось мне понравиться. Устала, маленькая. Номерок ее взял, потом наши пробьют ее подноготную и решу, что с ней делать дальше.

Иду по коридору, пахнет хлоркой. Вид — тоска смертная, если бы не плакаты на стенах с милыми малышами, я бы подумал, что в морг спустился.

Вот она обшарпанная дверь, палата номер четыре.

Открываю, почти с ноги, чтобы застать врасплох.

— Что-то твой принц сокровище свое не так тщательно спрятал. Я тебя нашел, — улыбаюсь.

Ноль реакции. На обеих кроватях занято. На одной свиноподобная мадам, она медленно поднимает голову.

— Ты чего орешь? — в голосе претензия, но я слышу только хрю-хрю.

— Спи, — гаркаю в ответ. Подхожу ближе ко второй кровати.

Мелированные волосы, знакомые сережки из белого золота с топазом. Молчит, сучка! Думает, я не вижу, что это она тут затихла.

— Мадам Золотова, — толкаю ее легонько в плечо. — Подъем. Муж пришел.

Вижу, что Алька не спала, а просто притаилась, делала вид, что ее нет. Наивная.

— Ты тут что делаешь? — Смотрит на меня, в глазах испуг.

— За тобой приехал. У тебя палата оплачена в нормальной клинике, а ты сюда свою требуху притащила. А, я ж забыл. Не ты сама, а твой Егорушка любимый, правильно? Денег зажал.

Знаю, что все это не так, и Егор никогда бы не подошел к Альке, мужества и храбрости не хватило. Это я мужик — могу трахать любых телок, а он так, позор мужского племени.

— Как любовник, а такая приличная с виду, — бухтит свиноподобная вполголоса.

Ах, социальное неодобрение подъехало. Получилось даже лучше, чем я планировал.

Алька смотрит на соседку по палате. Потом переводит взгляд на меня.

— За мной папа приедет, а ты мне больше никто.

Встает, выпрямляется в полный рост. Да, она у меня еще ничего, особенно, если сравнить с соседкой.

— Я твой муж... У тебя есть пару минут, чтобы собраться, а не то в этой ночнушке и халате поедешь. Хватит нянькаться, ты взрослая женщина.

Беру ее за подбородок, стискиваю его, еще сильнее.

Жду, когда будет просить о пощаде. Давлю сильнее. Чувствую, как Алька стискивает зубы, выпрямляется в спине. Это вызов мне.

Как в замедленной съемке вижу, как она замахивается, и рука летит в моем направлении. Перехватываю. Ловлю ее взгляд.

— Руки убери! Демид, у тебя есть Алевтина, вот перед ней и качай права. А от меня отстань!

Хватает меня за запястье, резко дергает. Рука с ее подбородка соскальзывает, оставляя два красных пятна.

— Как понял, ты уже собралась. Пойдем.

— Да, Демид! — кажется, жена близка к истерике. Раньше она была более стойкая, а сейчас что-то совсем раскисла. — Хватит! Я тебя больше не люблю! Ты свободен! Я тебя отпускаю!

— А я тебя нет!

Почему бабы такие дурные. Хочешь быть счастливой — будь, зачем все эти истерики, ограничения? Кому лучше? Ну вот узнала Алька о том, что меня ее подружка иногда обслуживает, что должна сделать? Стать круче, чем та, дать свободу выбора, а сама пока понять, чему любимый рад будет. И это не про борщи. Я и в ресторане нормально поесть могу. А чтобы я пришел домой, и никто мне мозг не выносил, массаж, ласки, внимание. Я со своей стороны деньгами и прекрасной жизнью отплачу. Что там говорят — женщина должна быть хозяйкой, другом, уборщицей и проституткой в одном лице. Про пилу ничего не сказано.