Лекарство от измен (СИ) - Гольдфайн Ольга

Казалось бы, я должна быть счастлива: рядом красивый, умный, любящий мужчина; мы живём почти в раю; каждое утро супруг приносит мне в кровать диковинные цветы, сладости и ароматный кофе.

Но меня тошнит от подобной заботы и лицемерной игры в счастливую пару.

И нет — это не токсикоз. Я по-прежнему принимаю противозачаточные таблетки, которые прячу в гигиенических прокладках.

Надобность вести календарь «красных дней» отпала, потому что муж поставил приложение на свой телефон. Он лучше меня знает благоприятные для зачатия дни и время овуляции. Сам покупает мне витамины, следит, чтобы не пропускала приём, кормит продуктами, повышающими фертильность.

Вот только регулярность цикла каждый месяц доводит Крайнова до бешенства, и он напивается, как только у меня начинает болеть живот.

Горячее желание господина адвоката получить от меня наследника граничит с манией.

После отпуска он уложил меня в клинику к тому самому Павлу Соломоновичу.

Вердикт врача был однозначным: «Никаких проблем с репродуктивной системой у Вероники Николаевны нет. Отсутствие беременности — чисто психологическая история. Надо расслабиться и перестать думать о желаемом результате, тогда всё получится».

Вот только меня результат устраивал, о чём, кажется, начал догадываться Крайнов. Он видел, что я совершенно не переживаю по поводу отсутствия детей.

Марк стал ещё мягче и внимательней, а через пару месяцев заикнулся об ЭКО.

До окончания нашего договора и расторжения «фиктивного брака» осталось всего двенадцать недель…

Осенью у Марка на работе начинаются неприятности. Никто мне ничего конкретно не говорит, но я вижу, как все суетятся, замолкают, когда вхожу в кабинет, бросают в мою сторону тревожные взгляды.

Сотрудникам запрещено обсуждать при мне какие-то моменты, и это раздражает.

Арина вообще от меня бегает. Стоит мне зайти в «буфетную», где мы собираемся на кофе, как она сразу уходит. Есть стойкое ощущение, что девушка избегает меня.

Вроде были нормальные отношения, а тут девчонку словно подменили.

Тарас гораздо проще. Когда я попыталась прощупать почву и начала задавать неудобные вопросы, он сразу отрезал:

— Ника, меньше знаешь — крепче спишь. Не всякая информация добавляет душевного равновесия.

На этом наше общение завершилось, Тарас вернулся к своим делам.

Крайнов часто куда-то уезжает, меня с собой в командировки не берёт. Он усилил охрану, теперь и меня, и его сопровождают серьёзные молчаливые парни. Для моей расшатанной психики это дополнительное напряжение.

— Марк, когда это закончится? — как-то вечером спрашиваю мужа. Только что нам установили дополнительную бронированную дверь в квартиру.

— Ты о чём, дорогая? — держит меня за наивную дурочку Крайнов.

— О том, о чём ты не хочешь мне говорить. Я ведь вижу, чувствую, что тебе грозит опасность. Пойми, мне ещё страшнее от того, что не понимаю, насколько всё серьёзно.

Муж сидит на диване и неторопливо цедит виски. Глаза красные от постоянного недосыпа. Исполнив супружеский долг, Марк уходит в кабинет работать. Я даже не знаю, спит ли он вообще. Просыпаюсь, когда муж уже уехал на работу.

Присаживаюсь рядом, кладу руку супругу на бедро.

Мышцы Крайнова моментально напрягаются, становятся каменными. Он почти в шоке. Я никогда не касаюсь его добровольно. Только если просит или требует.

Марк тут же накрывает мою руку своей ладонью.

— Думал, никогда этого не дождусь. Неужели ты переживаешь за меня? Я тебе стал небезразличен? — горькая улыбка растягивает губы.

Замечаю морщинки на лбу и в уголках глаз, редкие пока седые волосы в чёрных волосах. Усталость сквозит в каждом движении, повороте головы, опущенных уголках рта, но господин адвокат никогда не показывает слабости и не умеет просить помощи.

Мне жалко этого человека. Увы, но полюбить Крайнова я не смогу.

Лучше ему отпустить меня, а себе найти другую женщину.

Сегодня ко мне неожиданно пришла мысль: «Если мужа убьют, я стану свободна!»

И она совсем не шокировала. Не вызвала стыда или вины.

Напротив, почувствовала внутри какую-то надежду. Именно это стало откровением.

Оказывается, я превратилась в циничное, жестокое существо.

Точнее, не превратилась, а Марк сделал меня такой…

Пигмалион вылепил свою Галатею…

Ещё полгода замужества, и она пойдёт дорогой Екатерины Медичи.

Марк Каримович даже не подозревает, какое чудовище создал…

В один из дней во время лекции в аудиторию заходит крупный сутулый мужчина в чёрном костюме и белой рубашке.

— Добрый день! — здоровается со студентами и преподавателем.

Стремительным шагом подходит к нашему Вениамину Платоновичу, специалисту по гражданскому праву и, вытянув вперёд руку, показывает ему корочки:

— Следственный комитет Российской Федерации. Мне нужна Крайнова Вероника Николаевна.

Александров подслеповато щурится, протирает очки и оглядывает аудиторию в поисках моей персоны. Я сижу в третьем ряду, и когда мы встречаемся взглядами, преподаватель даёт добро:

— Вероника, вы можете покинуть занятие.

Складываю ноутбук, закидываю в сумку тетрадь и ручку, отправляю в задний карман джинсов телефон.

Мужчина открывает передо мной дверь, и уже в коридоре я задаю интересующие меня вопросы:

— Кто вы и по какому делу?

Комитетчик ещё раз достаёт из внутреннего кармана корочки и быстро тыкает ими мне в лицо. Снимок похож, печати есть, но проверить подлинность документа в таких условиях невозможно.

— Капитан Рогов. Вы должны проехать со мной, на месте вам всё объяснят, — чеканит мужчина и аккуратно трогает меня за спину, направляя вперёд.

От его прикосновения по телу бегут мурашки. Всё внутри меня противится этой поездке.

Я знаю, что у мужа какой-то «головняк», так что вызов в СК РФ — вполне вписывается в парадигму происходящих событий, но интуиция сигналит об опасности.

Марк — хороший учитель. За время работы у него в конторе я многому научилась. В частности, он всегда повторял:

— Ника, дьявол скрывается в деталях. Обращай внимание на мелочи.

И сейчас мне эта наука приходилась.

Когда «капитан» показывал своё удостоверение, из-под манжеты рубашки на секунду показался хвостик татуировки. Мой взгляд зацепился за этот факт, и появилось сомнение: «В такую структуру, как следственный комитет Российской Федерации, вряд ли возьмут человека с татуировками».

Второй уликой, выдающей сомнительный статус представителя органов, была походка. Если в аудитории он постарался идти быстро, ровно, почти строевым шагом, то сейчас расслабился и ссутулился, начал немного покачиваться. Так ходят люди, которые долгое время провели в тюрьме.

И третий факт, убедивший меня в том, что мужчина выдаёт себя за другого человека, была грязь под ногтями на правой руке, очень похожая на оружейное масло.

Возможно, человек чистил оружие и не смог отмыть руки. Но мне не верилось в такие совпадения.

Внешне я стараюсь вести себя спокойно и ничем не выдать намерение сбежать.

Голова в режиме GPT-чата ищет и просчитывает варианты побега. Проходя мимо туалета, торможу:

— Простите, можно я заскочу на пару минут. Неизвестно, как долго со мной будут беседовать, да и лекция длилась почти два часа…

«Капитан» останавливается и хмуро на меня смотрит. Сомневается, стоит ли отпускать. Я ставлю ноги крестиком, даю понять, что могу сделать в машине лужу.

— Оставьте сумку и телефон, у вас есть три минуты, — разрешает «добрый дядя».

— Хорошо, спасибо.

Достаю из кармана телефон, кидаю в сумку и передаю комитетчику.

В туалете сразу бегу к окну. Второй этаж, решёток нет, пластиковый стеклопакет. Смотрю вниз: под окном небольшой сугроб тающего на солнце снега. Возможно, он покрыт коркой льда, и тогда от перелома меня вряд ли что-то убережёт.

Но иного выхода нет и надо прыгать. Хорошо, что я сегодня надела мягкие замшевые челси. Сапоги на каблуках пришлось бы снять: в них ни прыгнуть, ни убежать.