Развод. Дальше - без тебя (СИ) - Гесс Ария

— Теперь я сам всё объясню, — говорит он тихо, — есть моменты, которые нужно обсудить только между нами.

Он раскрывает папку, протягивает мне бумаги, его рука слегка задевает мою — короткое, едва уловимое прикосновение. Я смотрю на него, и на мгновение ловлю ту, другую, мягкую улыбку, которая предназначается будто только мне.

Внутри всё замирает. Я знаю: что бы ни случилось дальше, я не отступлю. Точно так же, как он не отступит и не даст мне упасть.

Я выпрямляюсь, готовая впитывать всё, что Марк собирается мне рассказать — о бизнесе и, возможно, немножко о себе самом.

Он объясняет всё спокойно и подробно. Я ловлю себя на том, что не сразу получается сосредоточиться и вникнуть в документы — отвлекаюсь на его голос, движения рук, на то, как взгляд цепляется за меня.

Марк то задерживает взгляд на моих пальцах, то берет листы так, что рука невольно касается моей. Каждая такая мелочь вызывает во мне странное замешательство: немного неловко и волнительно.

Он двигает кресло еще чуть ближе, чтобы показать детали проекта на экране, и я чувствую тепло его плеча. Несколько раз наши взгляды встречаются неожиданно близко — внутри всё сжимается, губы предательски раскрываются для слов, которых я не собиралась произносить.

— Тебе понятно? — спрашивает он вдруг и пристально смотрит.

— Не всегда, — признаюсь, и усмехаюсь от неловкости. — Но я быстро учусь.

Марк улыбается — уголки губ поднимаются медленно, тёпло.

— Я в этом не сомневаюсь. Да и к тому же, для первого дня слишком много информации.

Где-то между объяснением финансовых потоков и разбором проектов мы оба немного теряемся в паузах. Когда его взгляд невольно задерживается на мне чуть дольше, чем положено между генеральным директором и партнером — даже если и фиктивной женой.

Я делаю записи, он говорит что-то о конкурентах; я задаю вопросы, он отвечает чуть мягче, чем необходимо для деловой беседы. Иногда я чувствую его дыхание слишком близко и сама не знаю — хочется спрятаться или остаться в этом моменте чуть дольше.

К вечеру голова полна новой информации. Мы собираем вещи, покидаем офис среди последних сотрудников и направляемся к его машине.

— Ты отлично держалась, — говорит Марк, открывая передо мной дверь. — Я даже не ожидал.

— У меня просто очень хороший наставник, — отшучиваюсь я.

В машине я невольно думаю о том, что можно было бы приготовить на ужин. Словно угадав мои мысли, Марк неожиданно ловит мой взгляд.

— Думаешь про ужин?

— Да, ты же наверняка очень голоден, — говорю очевидное. — Я что-нибудь быстро приготовлю, там вроде ещё овощи остались.

Он улыбается уголками губ, но уже с какой-то иной, лёгкой решимостью.

— Думаю, сегодня мы заслужили отдых. Заедем поужинать, покажу тебе одно место.

— Кафе? — переспрашиваю, удивляясь.

— Нет, хороший ресторан, — уточняет мягко.

Наверное, сейчас все эмоции у меня на лице. Но, если честно, я и не пытаюсь скрыть свою реакцию. Я чувствую себя не просто его парнером или фиктивной женой. Я чувствую себя обычной женщиной, о которой заботятся.

Вечер разворачивается немного иначе, чем я предполагала. Марк ведет меня по мягко освещенному залу ресторана, помогает снять пальто. На его лице — та самая сдержанная улыбка и легкое напряжение. Мы выбираем блюда, делимся впечатлениями о прошедшем дне и, кажется, оба понимаем, что разговаривать вне офиса гораздо проще.

Где-то между бокалами вина и дразнящими взглядами над тарелками я вдруг теряюсь, когда Марк задерживает руку на моей чуть дольше, чем просто для выражения благодарности за передачи соли.

— Мне нравится твой смех, — неожиданно говорит он. — Почему ты так редко улыбаешься?

Теряюсь от его вопроса… В этот вечер все не так… Мы оба позволяем себе чуть больше, чем обычно: чуть ближе, чуть откровеннее, чуть искреннее друг с другом.

И возвращаясь домой, я уже точно понимаю: между нами всё меняется. И я почему-то боюсь этого.

34

Мы с Марком сидим в машине напротив стеклянного фасада ресторана, где назначена встреча с двумя крупнейшими партнерами компании Паши. Марк внимательно смотрит на меня и слегка касается моей руки.

— Ты готова? — спрашивает он, хотя в его голосе нет ни тени сомнения. Он уверен во мне даже больше, чем я сама. А я беру эту уверенность от него, ведь он рядом.

— Готова, — отвечаю я. Глубоко вдыхаю, тень сомнения все же мелькает в голове, и я думаю о том, могу ли действительно убедить людей, которые привыкли иметь дело с Пашей, поверить мне?

Зал ресторана светлый, официанты скользят бесшумно, а за нашим столиком царит напряженная тишина, пусть и скрытая за вежливыми улыбками. Партнёры — двое мужчин в дорогих костюмах — переглядываются и наконец один из них, Сергей Александрович Бродский, начинают разговор:

— Вы понимаете, Мария, немного неправильно нам встречаться сейчас с вами за спиной нашего непосредственного партнера, коим являются ваш бывалый муж. К тому же сейчас вы находитесь в близких отношениях с его конкурентом. Это как минимум неэтично.

Я улыбаюсь так, будто всю жизнь веду переговоры, хотя внутри все сжимается.

— Но тем не менее приглашение вы приняли, а значит были заинтересованы во встрече, — парирую в ответ. — Не задержу вас надолго. Скажу прямо: ваше дальнейшее партнерство с Миссир Корпорейшен, которую Паша сейчас поглотил своей компанией, невозможно. Если вы, конечно желаете сохранить ваши деньги.

Мужчины переглядываются, а я смотрю на спокойного, даже удовлетворенного Марка, лениво откинувшегося на кресло.

— Это смешно, — подхватывает второй мужчина — Геннадий Аркадьевич Селезнев — главный инвестор основных проектов Паши. Из связывает многолетнее сотрудничество и, конечно же, деньги. И это именно то, что заставит его предать Павла и перейти ко мне.

— Если смешно, почему тогда не смеетесь? — давлю сильнее, но это необходимо для того, чтобы они начали воспринимать меня всерьез. — Может вы будете смеяться еще и в момент, когда Стрельцов окажется в СИЗО, а акции компании стремительно пойдут вниз?

— По какой причине? Павел не из тех, кого легко посадить.

— Потому что за это дело взялся я, — встревает Марк, и мужчины замолкают, что-то нервно обдумывая и переглядываясь.

— Если хотите прозрачности, — продолжаю серьезно, — то Паша уже давно ведет подпольную бухгалтерию. Внеплановая проверка, о которой ему не будет известно — и ему светит уголовка за неуплату налогов. Также дополнительно я буду подавать иск о признании рядов заключенных им от моего имени сделок по доверенности. Меня ввели в заблуждение, не разъяснили всю ответственность и заставили подписать не читая без присутствия нотариуса. Как вы считаете, достаточно ли основания для привлечения его к ответственности?

— И что вы предлагаете? — спрашивает Бродский.

— Я передал Марии, как своей супруге, часть своих акций и сделал партнером компании. В будущем мы планируем вернуть ей компанию отца, когда Павла отправят в исправительные учреждения, поэтому предлагаем ваш временное сотрудничество не со мной, с Марией, — четко чеканит им Марк план наших действий. — После всех разбирательств вы можете вернуться к Миссир Корпорейшен, когда Мария займет свое законное место во главе компании.

— Вы можете не отвечать сразу, однако и наше предложение не вечное. Если вы не захотите сотрудничать, я найду иностранных инвесторов, с которыми работает Марк. Единственное, что я сейчас пытаюсь сделать — сохранить компанию своего отца в том виде, в котором она и была, сохраняя штат, партнеров и ее самобытность. Однако если вы решите и дальше идти с Павлом, моё решение будет окончательным, жестоким, и обсуждение подлежать не будет, — я шумно отодвигаю стул и протягиваю им руки в знак нашего прощания.

— Вы не такая, какой мы вас представляли, Мария, — говорит Селезнев, пожимая мне ладонь.

— Раньше я всецело доверяла мужу, а сейчас — лишь себе. Если вы останетесь с ним, рискуете потерять всё. Со мной у вас есть шанс не только спасти то, что есть, но и приумножить. И это моё последнее слово.