Порочный сексуальный полицейский (ЛП) - Уайлд Эрика

Она покачала головой с упрямым выражением лица.

— Нет. Я долгое время была одна и могу позаботиться о себе.

Леви это знал, основываясь на ее недавних откровениях, но не мог отрицать защитного инстинкта, который она пробудила в нем. Будучи сотрудником правоохранительных органов, его обязанностью было защищать людей, но он никогда не вмешивался в жизнь женщины, с которой встречался, и не диктовал ей, как поступать. И снова Сара быстро стала исключением из всех чертовых правил, которые он для себя установил.

— Сара, у тебя нет выбора. — Его упрямство и упорство превосходили ее, и он не собирался уступать. — Я хочу убедиться, что ты благополучно доберешься до дома, поэтому иного пути нет. Где ты живешь?

Девушка пристально посмотрела на него и оборонительно скрестила руки на груди.

— Хочешь знать, где я живу? — задала она вопрос как вызов. — Отлично. Я тебе покажу.

Она назвала ему адрес в Энглвуде, который он спокойно ввел в навигатор, хотя в его голове звучало: «Иисусе, гребаный, Христос». Леви знал, что тот район представлял собой дыру, где водились преступники всех мастей, и он не был предназначен для жизни одинокой, уязвимой женщины.

Когда он снова взялся за руль, Сара предпочла молчание и отвела взгляд. Да, она злилась на него за его настойчивость, но когда дело касалось ее безопасности, ему было плевать. Ее благополучие было его главной заботой и приоритетом.

Он следовал указаниям GPS, пока маленькая стрелка вела их через нищий район, кишащий бандами, и приближала к месту назначения. За квартал от него Леви остановился на красный свет и посмотрел в лобовое стекло на то, что их ждало впереди, с правой стороны. Его замутило от стоящего там двухэтажного мотеля «Слиппи Тайм» и ярко горящей вывески «СВОБОДНЫЕ МЕСТА». Ниже светилось предложение для любой проститутки, наркомана и других сомнительных личностей: «принимаем почасовую оплату».

Охренеть. В этом захудалом мотеле он поймал нескольких наркоторговцев и проституток, и, Господи, ему хотелось верить, что этот адрес — ошибка, но когда загорелся зеленый свет и он поехал вперед, Сара подтвердила его худшие опасения.

— Можешь высадить меня у обочины перед мотелем, — тихо сказала она. — Оттуда я дойду до своего номера.

Леви бросил на нее быстрый, недоверчивый взгляд, изо всех сил стараясь оставаться спокойным и уравновешенным, когда все его тело вибрировало от ярости — не на Сару, а на ситуацию.

— Ни хрена подобного, — выпалил он бескомпромиссно, поворачивая грузовик на подъездную дорожку к мотелю. Он не выпустит ее из поля зрения, пока она не запрется в своем номере, и даже тогда он не знал, сможет ли уехать, оставив ее одну. — Где твой номер?

— Сзади. Нижний уровень. Номер 116, — сообщила она столь неохотно и тихо, что Леви едва расслышал.

Когда он проезжал через парковку, ему приходилось физически сглатывать желчь, подступавшую к горлу, при мысли о беззащитной Саре, живущей в этом опасном месте каждый божий день. Вдобавок ко всему, эта чертова помойка являла собой неизбежное напоминание всех тех случаев, когда его мать заставляла его становиться свидетелем ее отвратительного и презренного образа жизни. Она продавала себя за наличные, которые затем отдавала первому попавшемуся наркодилеру за дозу, вместо того чтобы накормить голодного пятилетнего мальчика, которого таскала за собой. Он присутствовал при всех тех мерзостях, которые она проделывала с незнакомцами, а затем угрозами заставляла его молчать и ничего не говорить братьям, иначе его заберут.

Да, чертовски классные воспоминания.

Леви подъехал к задней части тускло освещенного мотеля и остановился на парковочном месте. Заглушив двигатель, он повернулся к Саре и обхватил ее запястье, когда она попыталась отстегнуть ремень безопасности. Девушка пристально посмотрела на него, и даже в тусклом свете салона он разглядел ее покрасневшее лицо и то, как она злилась… внешне. Но за ее бурлящими эмоциями он видел настоящую правду: в ее глазах отражались стыд и унижение.

Он выругался себе под нос.

— Сара, какого черта? Почему ты живешь здесь?

— Это все, что я могу себе позволить. — Она дерзко вздернула подбородок. — Я просто пытаюсь перекантоваться еще несколько недель, пока не заработаю достаточно, чтобы уехать. И лучше жить здесь, чем на улице.

Как бы он ни восхищался ее силой и стойкостью духа, внутренне его убивало осознание того, куда она возвращалась домой каждую ночь. И по какой-то причине ей явно больше не к кому было обратиться. О семье, конечно, речи быть не могло.

— Сара, позволь мне помочь тебе. Если тебе нужны деньги или…

— Нет, — прервала она, вырвав руку из его хватки. — Мне не нужны ни подачки, ни твоя жалость. Я бывала и в худших ситуациях, и меня полностью устраивает это жилье.

Она отстегнула ремень безопасности, и Леви не мог придумать, как помешать Саре выйти из машины, если только не пристегнуть ее наручниками (что он серьезно обдумывал). Быстро открыв бардачок, он достал свой служебный револьвер, который положил туда ранее, прежде чем забрать Сару из магазина. Он никуда не ходил без оружия и обычно носил его в кобуре на боку под рубашкой, но не хотел напугать ее, если она к нему прикоснется, когда он ее поцелует, — потому что, да, он знал, что тот поцелуй на его кухне был неизбежен.

Ее глаза округлились при виде пистолета, и когда они поднялись на него, Леви пригвоздил ее твердым взглядом.

— Не смей двигать отсюда свою задницу, пока я не приду за тобой, — сказал он, не упуская раздражения, мелькнувшего в ее глазах.

Довольный отсутствием пререканий или вызова с ее стороны, даже если его приказ ее не волновал, он выбрался из грузовика и инстинктивно просканировал окрестности, затем засунул оружие сзади за пояс джинсов. В данный момент поблизости никого не было, но на парковке и асфальте вокруг его автомобиля валялись обертки от презервативов, использованные шприцы и приспособления для приема наркотиков.

Чертовски здорово.

К тому времени, как Леви добрался до пассажирской стороны и помог Саре выйти, он молча кипел от ярости — опять же из-за затруднительного положения Сары и ее упрямого отказа принять любую помощь. Держа ладонь на ее пояснице и прижимая к себе ее напряженное тело, он повел ее к номеру. Он стоял позади нее, пока она доставала ключ-карту и проводила ею, чтобы открыть дверь и войти внутрь.

Не успел Леви последовать за ней, как девушка приглушенно вскрикнула и внезапно попятилась назад, наталкиваясь спиной на Леви. Он удержал ее за плечи, но почувствовал, как она дрожит. Бросив быстрый взгляд на номер, освещенный тусклой лампой, стоявшей на тумбочке, Леви понял причину испуга Сары. В комнате царил погром: пружины выдернуты из матраса, подушки разорваны, ящики комода беспорядочно открыты и обшарены.

Реагируя быстро и инстинктивно, Леви оттолкнул Сару к стене у двери и вытащил пистолет. Комната была маленькой, в ней не было места, где преступник мог бы спрятаться, и ему потребовалось меньше минуты, чтобы проверить крошечный шкаф, а затем обыскать маленькую ванную комнату. Крышка с унитаза была снята, и он заметил выломанное окно. Рама была достаточно широкой, чтобы через нее пролезть, и Леви подозревал, что, скорее всего, это была случайная кража со взломом. Злоумышленник знал, что постоялица ушла на вечер, и вторгся в номер в надежде найти деньги или что-то ценное.

Но когда он вернулся в спальню, стало ясно, что у Сары мало что было, не говоря уже о каких-то ценностях. Она говорила, что какое-то время терпела нужду, но это… это было почти нищетой. В шкафу висело лишь несколько вещей, а в ящиках лежало самое необходимое. Даже еда, брошенная на пол, была простой и дешевой и напоминала ему те продукты, которые Клэй покупал для него и Мейсона, лишь набить их голодные желудки: рамэн, овсянка, батончики мюсли и арахисовое масло. Бл *ть.

Он вернулся к Саре и, поскольку прямая угроза отсутствовала, убрал оружие за пояс джинсов. Лицо ее побледнело, ее заметно трясло, и она смотрела на него со страхом в полных слез глазах.