Я не для тебя (ЛП) - Каримова Рина

— Да, — произносит грубо.

Наблюдаю за ним.

У него телефон. Он откуда-то раздобыл обычную одежду. И спокойно расхаживает по академии.

Как это?

— Понял, — говорит зэк таким тоном, от которого кровь стынет. — Она опять пыталась сбежать. Ну так ты объясни ей. Я на воле. Сейчас кое-какие дела порешаю. А потом — сразу домой.

Не знаю, о чем он. Но теперь понимаю, что не ошибалась насчет его приветливости. Еще недавно этот тип даже как-то… мило общался.

— Смотри, давай, — чеканит он резко. — Хорошо за ней смотри. И не трогай. Что бы она не вытворяла. Не трогать. Ясно тебе?

Ну доносить информацию он умеет.

Это все звучит очень выразительно.

Выразительнее некуда.

Прекращает разговор и убирает телефон в карман спортивных штанов.

Теперь его внимание снова направлено на меня.

— Ты решила? — спрашивает он, и его еще недавно резкий голос вдруг заметно смягчается. — Что хочешь?

Сама не верю, что говорю это, но…

— Мне очень нужна статуэтка.

— Чего?

— Статуэтка, — прочищаю горло. — Из кабинета ректора. На камине. Там их много. И вот… мне бы одну.

27

Он хмурится, будто не понимает такого странного выбора, а потом вдруг кивает и выдает:

— Будет тебе статуэтка.

Так легко? Словно ему это ничего не стоит? Пробраться прямо в кабинет ректора, утащить оттуда что-нибудь и остаться незамеченным.

За ним же охота идет. Его это совсем не волнует?

Ладно. Я точно о таком не стану беспокоиться.

— Но ты подумай насчет чего-то нормального, — добавляет он. — А то это твое желание так себе. Ни о чем.

Допустим.

Но я пока вообще не понимаю, чего от этого опасного типа ожидать, и почему он называет себя моим дядей.

Зачем ему это?

— А вас так и зовут? — вырывается вопрос. — Осман?

— Ну да.

— Я просто не понимаю, — добавляю, немного помедлив. — Как вы можете быть моим дядей?

Он молчит.

И наверное, мне тоже лучше промолчать. Тут наоборот надо разговор скорее сворачивать, а не растягивать.

Но у меня никак не выходит прикусить язык.

— Мой дядя в больнице.

Заключенный мрачнеет. Кривится.

— Да, — выдает мрачно. — Жаль, что ему пришлось.

Что? В каком смысле — «пришлось»? Звучит так, будто дядя намеренно в больницу попал, но это же совсем иначе было.

Он такую судьбу не выбирал.

Собираюсь дальше что-то сказать, однако мысли сбивает его вопрос:

— Ахмедов тебя не достает?

Язык примерзает к нёбу.

А об этом он откуда знает?

— Понял, — заключает, помрачнее. — Знаю эту семейку. Надо же, этот уебок будто чует.

Он замолкает, словно задумывается о чем-то своем.

Мои мысли тоже несет точно вихрем.

— А вы что… и с Ахмедовым можете разобраться? — вылетает уже автоматически, на эмоциях.

— С кем угодно, — следует ровный ответ. — Ты под моей защитой, Ася. Ничего не бойся. И помни, даже когда я отсюда уеду, этот универ для тебя самое безопасное место.

Наверное, он не в курсе, что тут убивают студентов.

А может наоборот в курсе, но не видит проблемы. Он же сбежал из тюрьмы. Расправился с охраной.

Ну да, такой и с Ахмедовым расправится.

Пока он единственный ощущается с ним на равных. Ну может еще Хазаров.

Осман прохаживается по моей комнате, продолжая внимательно изучать обстановку. И кажется, его внимание захватывает что-то на моем столе.

Перехватываю взгляд и…

Там пачка листовок, которые нам дали. «Разыскивается». С его фото, списком преступлений.

Он берет одну из бумажек. Оскаливается, продолжая внимательно изучать.

— Лихо провернули, — замечает, не отрывая глаз от листовки. — Все трупы на меня повесили.

— А вы никого не убивали?

Он смотрит на меня.

— Нет, конечно, — бросает. — На хер мне эти охранники?

— Ну если бы вы решили сбежать…

— Зачем? — хмыкает. — Меня и так бы скоро выпустили. Обвинения должны снять. Там засада была. Но ты это, не волнуйся. Твой дядька и не из такого дерьма выбирался.

Подмигивает.

— Мои люди скоро это все уладят, — говорит ровно.

Снова смотрит на листовку, комкает ее в кулаке.

А я даже не сомневаюсь, что опыт у него серьезный. Чего только не было.

— Вам, наверное, надо идти, — замечаю нервно.

Он поворачивается ко мне, вопросительно приподнимая бровь.

— Вас же ищут, — добавляю. — Да и моя соседка может вернуться в любую минуту. Она ненадолго вышла. Просто поговорить…

— Нет, думаю, твоя соседка еще не скоро вернется, — усмехается.

А у меня внутри все обрывается.

Маша пропала. Пока этот зэк разгуливал здесь. И теперь еще такие двусмысленные слова.

— Вы забрали ее? — вылетает у меня.

— Чего? — кривится он.

— Ну вы так…

— Ее забрали. Это ты верно подметила. Но не я.

— Кто? — спрашиваю. — Кто ее забрал? Вы же видели?

Он отвлекается на телефон. Кажется, ему приходит сообщение.

— Мне пора, Ася, — говорит, так и не отрываясь от экрана. — Но я еще загляну. Потом. А за соседку свою не дергайся. Под утро вернется. Довольная.

— Подождите, вы…

— Еще увидимся.

— Но вы же ничего не объяснили!

Последние слова ударяются уже в закрытую дверь. Заключенный скрывается, едва бросив мне ту короткую фразу. И все.

Где Маша? Что с ней?

Дурное предчувствие накатывает. Ничего не понимаю.

28

В эту ночь заснуть у меня совсем не получается. Понимаю, что нужно отдохнуть. Завтра на учебу. Впереди тяжелый день.

Но не могу перестать прокручивать в голове разговор с Османом.

А что если он и правда мой дядя? Чем больше думаю обо всем этом, тем больше начинает казаться, что его лицо выглядит настолько знакомым не без причины.

Мне же сразу так почудилось. Нечто неуловимо знакомое. Еще когда я в первый раз увидела его снимки с бородой. Все из-за того шрама.

Может, он бывал у нас в гостях? Раньше? Когда дядя был здоров. И может, он какой-то наш родственник? Будь у меня нормальные отношения с теткой, можно было бы спросить у нее обо всем. Но этот вариант, к сожалению, не подходит.

Ворочаюсь с боку на бок. Сердце не на месте, потому что Маша никак не придет. Уже подумываю о том, чтобы обратиться к куратору. Но боюсь, что так подставлю соседку. Не хочу добавлять ей проблем. У нас же запрещено гулять по ночам.

Под утро вроде бы проваливаюсь в сон. Но щелчок замка заставляет меня резко подскочить на постели.

Дверь открывается — на пороге появляется Маша.

— Маш, — выдаю тихо. — Ты где была? Я же волновалась.

Потом замечаю, что соседка какая-то не такая. Поникшая. Словно немного заторможенная.

— Ты как? — сразу же вылетает у меня вопрос. — Все нормально?

Соседка прикрывает дверь. Опирается о стенку. Стоит боком и такое чувство, будто в пустоту смотрит.

— Маш? — зову.

Ноль реакции.

Встаю с постели. Иду к ней.

— Маша, ты…

Она наконец поворачивается. Глаза красные. Как будто недавно плакала. Девушка нервно кусает губы, и складывается полное ощущение, будто вот-вот раздрыдается.

— Я могу чем-то помочь? — спрашиваю тихо.

Ничего лучше в голову не приходит.

Маша зажмуривается.

— Прости, я…

— Все хорошо, Ася, — вдруг выпаливает она, так и не глядя мне в глаза. — Это ты прости. За волнение. И что меня столько не было. И что сейчас такая. Сейчас успокоюсь. Не обращай на меня внимания.

Выдав все это, почти скороговоркой, она быстро проходит в ванную комнату, закрывается там. И дальше до меня доносится шум льющейся воды, которая не может перекрыть звуки сдавленных рыданий.

Маша плачет.

Когда она наконец выходит оттуда, у меня сердце еще сильнее сжимается при одном взгляде на нее.

Да, мы познакомились только в академии, почти не знаю девушку. Но видеть ее такой опустошенной, подавленной тяжело.

Даже не знаю, что сказать. Спрашивать опасаюсь.