Я не для тебя (ЛП) - Каримова Рина

Такое ощущение возникает, будто он уже меня трогает. Даже облапывает. Просто на этот раз не руками.

— Поговорить нужно, — заключает Ахмедов.

И я настолько застываю, в панике наблюдая его приближение, что двинуться с места не могу.

Теперь нас разделяет только высокий стол, на котором лежит несколько папок с документами.

Я по одну сторону. Марат — по другую.

Он подходит практически вплотную. Небрежно опирается руками о край стола. Приваливается. Жесты у него ленивые, вальяжные. Но меня этим не обмануть. Помню же, как резко он способен перемещаться. Хватать. Зажимать. И мое тело тоже помнит.

Цепенею, наблюдая за ним.

— Ну что застыла? — хмуро интересуется Ахмедов. — Ты меня слышишь?

Он сводит брови, продолжая буравить темным горящим взглядом.

— Как там тебя… — кривится, склоняет голову к плечу. — Поговорить мне с тобой надо. Ася.

Почему-то звук моего собственного имени в его исполнении кажется особенно жутким.

Поговорить.

Он повторяет это, но я понятия не имею, что Ахмедов имеет ввиду. Не знаю, зачем ему со мной разговаривать. О чем мы с ним вообще можем общаться. Марат в принципе не производит впечатление того парня, который способен спокойно говорить.

Ахмедов продолжает на меня смотреть. Буравит так, что я сама уже не выдерживаю напряжения.

Прочищаю горло и тихо выдаю:

— О чем?

Марат оскаливается.

— Договориться хочу.

От его короткого ответа все только еще сильнее запутывается.

— Сколько? — вдруг спрашивает он.

— Чего — сколько? — выдаю машинально.

— Хочешь ты — сколько? — отвечает Ахмедов с расстановкой.

Непонимающе моргаю.

— За трах, — вдруг добавляет он. — Выебать тебя хочу. И чтобы уже без всей этой херни. Без слез и соплей. Да и гоняться за тобой надоело. Так что давай по-нормальному решим.

Зависаю, глядя на него.

— Говори, сколько хочешь, — продолжает Ахмедов и с легким раздражением прибавляет: — Ну что ты опять заглохла?

— Ты что, — начинаю и замолкаю. — Ты мне предлагаешь…

Просто в голове не укладывается.

Нет, выражается Ахмедов предельно понятно. Прямым текстом. Пожалуй, тут уже прямее некуда. Но для меня озвученное им предложение звучит настолько дико, что мозг будто сбоит.

— Разве тебе не с кем переспать? — вылетает у меня нервно, может это и не лучшие слова в такой ситуации, но я не думаю, отвечаю ему полностью на автомате. — Зачем ты мне такое предлагаешь? За деньги?

— Тебя хочу, — невозмутимо отвечает Ахмедов.

Смотрю на него и оторопь берет.

Не зря такая тревога внутри бьется. Понимаю это особенно четко в следующую секунду.

— Слушай, — продолжает Марат. — Я и так тебя трахну. По любому. Просто зачем эта блядская беготня? Ждать. Время терять.

Он рассуждает без эмоций. С подавляющей уверенностью. Будто у меня ни одного шанса нет, чтобы ускользнуть.

— Ты что, не можешь найти себе девушку, которая захочет с тобой… быть? Не за деньги?

— Я же сказал — тебя хочу, — отрезает. — Что тут, блять, непонятного?

Его ухмылка пугает.

А еще сильнее страшит пронизывающий взгляд.

— Тебе деньги нужны, — замечает Ахмедов. — Но здесь…

Он с презрительным видом окидывает полки вокруг.

— Нихуя ты не заработаешь, — прибавляет Марат. — А я заплачу хорошо. Сколько скажешь. Не волнуйся. В накладе не останешься. Ну так что?

31

Ахмедов смотрит на меня прямо и уверенно. Жестко. Так смотрит, будто я уже согласилась и приняла все его условия. Потому что других вариантов у меня нет. Только подчиниться и принять правила игры. Наверное, потому что все ему раньше так подчинялись.

По нему заметно, что он даже мысли не допускает, будто я могу отказаться. И вообще, любое мое слово — просто формальность.

Видимо, по этой причине он даже не сразу реагирует, когда я твердо говорю ему:

— Нет.

Его выражение лица не меняется. Похоже, он это «нет» на свой счет не воспринимает.

— Не нужны мне твои деньги, — продолжаю. — Выйди, пожалуйста, отсюда и не мешай мне работать.

Но Ахмедов непрошибаемый. Бровью не ведет. Окидывает меня выразительным взглядом, в котором буквально читается «да что ты здесь заливаешь».

— Выйди, — повторяю громче. — Оставь ты меня уже в покое.

Первая скованность сходит, сменяется совсем другими эмоциями. Злость поднимается.

За кого он меня принимает? Или всех такими считает? Да не важно.

— Ты слышишь? — не выдерживаю.

Раздражение выплескивается на волю.

— Слышу, — заключает он с кривой усмешкой. — Цену себе набиваешь. Я понял. Говори уже. Сколько?

Ну это уже совсем.

Это просто какой-то кошмар.

— Нет такой цены! — выпаливаю. — Во-первых, я не проститутка. Во-вторых, я бы с тобой не была даже за все деньги мира. Отвали от меня!

Марат оскаливается, но в остальном — выражение его лица остается абсолютно непроницаемым. Только в глазах появляется злость. И за моим взрывом эмоций он пристально наблюдает.

— Я смотрю, ты борзая стала, — замечает и слегка прищуривается: — С чего вдруг?

— С того, что таких грязных мерзостей мне еще никто не предлагал, — выдаю нервно.

Неужели он не понимает, насколько это оскорбительно?

— Ты хоть как на моем члене будешь, — добавляет этот урод невозмутимым тоном, словно про расписание пар рассуждает. — Нахер выебываться?

Тянет выпалить ему еще много чего.

Например, что зря он считает себя таким неотразимым. Откуда у него берется уверенность, будто каждая девчонка готова с ним быть?

Но потом в памяти будто назло всплывают разговоры моих одногруппниц. То оживление, которое моментально пронеслось среди девчонок, когда Марат оказался нашим тренером по физре.

Не лучший вопрос.

Ладно. Не о том речь.

— Я никогда с тобой не буду, — выдаю твердо. — Никогда! И больше не предлагай мне эти гадости. Найди себе кого-то другого. Кто будет такому рад, кто тебе подойдет и…

Договорить у меня не получается, потому что в этот самый момент Ахмедов набрасывается.

Все происходит молниеносно. Не успеваю понять, когда он сокращает расстояние между нами, как оказывается вплотную ко мне.

Да я моргнуть не успеваю!

Он уже хватает меня. Зажимает под один из стальных стеллажей. Действует порывисто, грубо. Пробует впиться в мои губы. И единственное, что мне сейчас удается — отвернуться.

Но его это не тормозит, как и мои крики.

Он подхватывает меня под ягодицы, оборачивает мои ноги вокруг своего торса. И хоть я в джинсах, ощущения защиты это не добавляет, никак не спасает от дикого напора.

— Урод! — воплю. — Ублюдок!

Молочу его кулаками по груди.

Ахмедов будто играючи мои запястья перехватывает. Одной ладонью зажимает. Заводит мои руки вверх. Прижимает к поверхности шкафа над моей головой. Удерживает так, точно пригвоздив.

Снова дергаюсь. Но все безуспешно.

Наверное, орать тоже нет смысла. Здесь слишком толстые стены. Никто меня не услышит. Тут вообще слишком хорошая звукоизоляция. К сожалению.

Он впивается в мои губы. Целует. Грубо. С силой. Кажется, чем больше их сжимаю, тем сильнее давит. И как бы я не пыталась сопротивляться, в один момент ему все же удается протолкнуть язык в мой рот.

Протестующе мычу, но Ахмедов будто и не замечает этого. Впивается все сильнее. Жарче.

И будто забывшись, отпускает мои руки. Одна его ладонь так и сжимает мое плечо, вторая опускается на мой подбородок.

Пользуюсь моментом. Изо всех сил впиваюсь ногтями в его щеку, расцарапываю.

Тут он меня наконец отпускает. Смотрит как будто… с удивлением?

Ощущение, словно не верит, что кто-то может вот так себя с ним повести. Воспротивиться поцелую.

Смотрю на багровые борозды от моих ногтей на его щеке. На капли крови, которые с них проступают. Мне будто и самой не верится, что я на такое сделала. Расцарапала самодовольную физиономию Ахмедова.