Я не для тебя (ЛП) - Каримова Рина

Вижу, что мобильный включен. Размышляю о своем, механически жму на разные иконки. Открываю и сворачиваю приложения.

Как вдруг застываю.

Случайно всплывает список контактов. Там забит единственный номер. Подписан «Дядя».

Открываю. Смотрю на цифры.

Этот номер мне незнаком.

Телефон Османа. Значит, он сам оставил свой контакт. Для связи. Тогда получается, могу набрать его хоть прямо сейчас.

Просто безумие. Но я уже не думаю, не анализирую. Жму на кнопку и все. Идет вызов. Однако через секунду слышится стандартное сообщение от оператора мобильной сети.

Абонент временно недоступен.

Не могу отрицать, что испытываю досаду.

Зачем оставлять телефон, если не можешь ответить?

Хотя… вряд ли у Османа сейчас такой период, когда он может без проблем болтать по мобильному.

Его же ищут.

А может, уже нашли.

Блокирую телефон, установив пароль. Прячу мобильный в сумку.

Вообще, даже хорошо, что он не ответил. Выходит, я и так обязана зэку. Он достал статуэтку, оставил мне этот мобильный.

Лучше не развивать эту пугающую связь.

Настолько устаю от всего происходящего, что отключаюсь, даже не приняв душ. А просыпаюсь посреди ночи. Поворачиваюсь, вижу, Маша спит.

Шторы не закрыты, потому свет полной луны проникает в комнату.

Сонно ворочаюсь, все же заставляю себя приподняться, задернуть шторы и пойти в ванную. Привести себя в порядок.

Заснуть второй раз уже тяжелее.

Слышу, что и Маше не спится. Она тихонько ерзает в постели. Осторожно поворачивается с одного бока на другой. Старается меня ненароком не разбудить.

А у меня самой сна ни в одном глазу.

Утром ждет не самый приятный сюрприз. В начале пары появляется одна из женщин, с которыми я встречалась вчера в лаборатории. Вызывает меня в коридор.

— Во сколько ты вчера ушла? — спрашивает хмуро.

Называю время.

Хотя… замок там электронный. Все фиксируется.

— Дверь за собой закрыла? Как я объясняла? — следуют новые вопросы от нее.

— Конечно, — киваю.

Ничего не понимаю. Там такая система, что не закрыть нельзя. Все на электронике. Автоматом срабатывает.

— Кто-то влез в архив, — мрачно заявляет женщина, внимательно глядя в мои глаза. — Перевернул там все вверх дном.

Видимо, на моем лице отражается настолько явное удивление, что она немного смягчается.

— Что? — прищуривается, так и глядя на меня. — Хочешь сказать, ты сама к этому не имеешь никакого отношения?

— Нет, — качаю головой. — А зачем мне это?

— Не знаю, — поджимает губы. — Кто вас, первокурсников, разберет.

Молчу.

— Ладно, — бросает она, как будто даже примирительно. — На самом деле, не думаю, что это ты. Все-таки ректор тебя лично рекомендовал. Значит, толк в тебе есть. Но знаешь, что странно?

— Что?

— Камеры отключались дважды.

Женщина продолжает сканировать меня, когда говорит дальше.

— Первый раз: когда ты там была. Минут пятнадцать отключения. Ничего не видно. Ни в коридоре. Ни в архиве.

Видимо, Ахмедов как-то умудрился это сделать. Отключить их. Потому что похоже, его никто не видел.

— Второй раз: ночью. Через несколько часов после твоего ухода. И да, на записях видно, что когда ты уходила, все было в порядке. Только смотри мне, Ася, если ты это все затеяла, мы выясним. Если ты хоть как-то причастна, то лучше сразу признайся.

34

— Я ничего об этом не знаю, — отвечаю ровно.

Женщина хмуро смотрит на меня. Но кажется, верит моим словам. На моем лице написана правда. Я действительно понятия не имею о том, что тут происходит.

— Ладно, — бросает она наконец. — Если вдруг вспомнишь что-нибудь важное, то скажи.

— Нет, я…

— Ну может быть, ты видела что-нибудь странное?

О да. Ахмедова, который ворвался в архив будто псих, а после предложил мне стать проституткой.

Однако я лишь отрицательно мотаю головой в ответ.

Боюсь, Ахмедов тут не причем. Как бы не хотелось мне обвинить его во всех неприятностях, которые происходят вокруг. Но зачем ему вламываться туда повторно? Устраивать беспорядок? Или…

— Ясно, — бросает женщина, будто махнув на меня рукой.

— Там что-то пропало? — вырывается.

— Что? — морщится. — Почему спрашиваешь?

И я жалею про неосторожно сорвавшийся с языка вопрос. Похоже, опять попадаю под подозрение.

— Ну я так подумала, — нервно дергаю плечом. — Если кто-то ворвался в архив, устроил такое, то наверное, не без причины.

— Лучше бы ты о другом подумала, — выдает она с раздражением. — Как найти этого нарушителя.

Сказав это, разворачивается, громко цокнув языком, стремительно идет дальше по коридору в противоположную сторону от меня.

А я прислоняюсь спиной к стене. Перевариваю информацию.

Надо вернуться на пару. Но вместо этого я еще немного помедлив, бросаюсь в свою комнату.

Открываю замок. Точнее — пытаюсь открыть. И понимаю, что незаперто.

Толкаю дверь. Замираю на пороге.

Здесь будто ураган побывал.

Перевожу взгляд на кровать — и меня буквально подбрасывает изнутри. Что-то едкое, тошнотворное толкается под ребрами.

Кровать перевернута.

Шагаю вперед. Подхожу вплотную, чтобы уже точно все рассмотреть.

Ну конечно. Статуэтки нет.

В голове уже выстраивается возможная схема.

Наверное, у элиты есть способ отключать камеры. У элиты из числа старшекурсников.

Так Ахмедов сделал, прежде чем пройти в архив.

И так сделал тот, кто обыскивал архив. Позже. А после вломился в мою комнату. В поисках статуэтки.

Кусаю губы. Стараюсь собраться, сосредоточиться.

Ну да. Я сказала старосте, что спрятала статуэтку в другом месте. А я мало где бывала. Потому сначала целью стал архив. Уже после наша с Машей комната.

Ладно. Что с этим делать подумаю позже, а пока мне нужно вернуться на занятия.

Пропавшую статуэтку все равно теперь не вернуть.

Выхожу из комнаты, прикрываю дверь.

Вообще, надо сообщить, что в нашей комнате погром.

Неприятное ощущение накрывает все сильнее. Чем больше думаю о том, что кто-то шарил в моих вещах, трогал их, тем сильнее сжимается желудок.

— Решила поиграть? — слышится знакомый женский голос.

Камилла.

Старшекурсница показывается из-за массивной колонны. На ее губах играет красноречивая ухмылка.

— Зря, — констатирует она. — Лучше бы выполнила все, что надо, по-хорошему. Но теперь момент упущен. Ты облажалась. Дважды.

Молча наблюдаю за ней.

— Теперь тебя ждет реально тяжелое задание, — продолжает Камилла. — Это штраф. За все твои нарушения. Пока ты свободна. Можешь гулять. Но через пару дней Виола тебе сообщит, что именно ты…

— Нет, — обрываю ее.

Камилла приподнимает бровь.

— Я не буду ничего делать, — говорю ровно.

Старшекурсница смотрит на меня так, словно я выражаюсь на незнакомом ей языке. Словно не верит в то, что слышит отказ.

— Что ты сказала? — прищуривается.

— Все, — выдаю. — Больше я в этом не участвую. Вы сами нарушили правила своей игры. Дважды.

— Ты нам будешь указывать, что делать? — хмыкает Камилла. — Ты совсем потерялась, девочка? Ты кто такая вообще?

Спокойно встречаю ее полыхающий раздражением взгляд.

Внешне — спокойна. Внутри у меня самой буря эмоций закручивается. Но я стараюсь не показывать слабости.

— Позволь я тебе кое-что объясню. Дорогая моя, — цедит Камилла ядовитым тоном. — Ты здесь никто. Нет. Ты даже ниже, чем никто. Просто дно. Низшее звено пищевой цепочки. Мы с Юлианой всегда будем наверху. А ты… ну ты недоразумение, которое слишком много о себе возомнило. Тебя поставят на место. Поверь. Так поставят, что мало не покажется. Ты даже в кошмарном сне себе не сможешь представить, какую грязь на тебя мы сможем поднять. Мы превратим твою жизнь в настоящее пекло.

Она говорит и говорит. Подходит вплотную.

— Ты ничтожество, — выплевывает. — Жалкая. Никчемная. Безродная. Ты просто выскочка, которая чудом попала в приличное место. Наверное, впервые в жизни. Тебе просто повезло. Но это ненадолго. Мы тебя приземлим.