Развод с тираном - Салиева Александра

Парень бьёт по асфальту свободной рукой и продолжает вопить, пока Олег с полным равнодушием следит за его пустыми попытками освободиться.

– Сказал же, сломаю, – произносит флегматично.

И я признаю в поверженном того, кто посмел прикоснуться ко мне.

Гадство!

– Сука-а-а! – уже визжит парень.

Не выдерживаю. Разворачиваюсь и бегу обратно.

– Олег! Олег, не надо! Олег! – кричу на ходу.

Добегаю и буквально висну на его плече.

– Отпусти его. Слышишь? Пусти, – принимаюсь причитать, ухватившись за его запястье. – Он же просто защищал попавшую в беду девушку. Ничего плохого не сделал. Олег!

– Он сам нарвался, – слышит, но не слушает меня он.

Окончание его слов тонет в новом, особенно громком крике боли.

– Олег, мать твою! – бью его в плечо. – Отпусти его сейчас же! Иначе я реально сделаю аборт, я тебе клянусь!

Мой полный отчаяния крик разносится в ночной тишине парка не менее громко, чем вопли парня. А мой муж, услышав озвученную мной угрозу, так и не отпуская его, медленно поворачивает ко мне голову.

– Ещё раз повтори, – велит.

Да с таким видом, что я невольно жалею о сказанном. Но и тогда не сдаюсь.

– Повторяю. Отпусти его, – замолкаю на мгновение, после чего заставляю себя добавить: – Пожалуйста.

По губам мужа расползается ядовитая ухмылка.

– Ты же сама их на меня натравила. Хотела, чтоб они на меня напали. Вот, – сосредотачивается на несчастном, который уже весь голос себе сорвал, извиваясь под ногой Олега. – Наслаждайся.

Окончание его слов тонет в новом, особенно громком крике чужой боли. Руку парню Олег всё-таки ломает. Она плюхается уставшей плетью на асфальт. А муж разворачивается ко мне.

Не смотрю на него. Всё моё внимание приковано к пострадавшему парню. Его вопли, полные боли, буквально оглушают.

– Ты… – выдавливаю из себя.

И даже собственный голос не слышу. Хочу подойти к своему защитнику, скулящему от боли, но ноги не идут. А ведь надо-то сделать всего лишь полшага. Я настолько в шоке и ужасе от поступка Олега, что в мозгах пустота образуется.

– Ты зачем это сделал? – всё же заканчиваю свой вопрос.

На глазах слёзы скапливаются и скатываются по щекам, стоит только моргнуть. Я и их стереть не могу. Тело деревенеет настолько, что дышать с трудом удаётся.

– Потому что я не терпила, если ты этого всё ещё не поняла, – сухо отзывается на мой вопрос Олег.

Я всё ещё не могу пошевелиться. Но мужа это мало волнует. Подхватив меня под локоть, он разворачивается на выход из парка. Хотя недалеко мы уходим. Останавливаемся через два шага. Возвращаемся обратно. А я невольно замираю в очередном ужасе, когда Олег склоняется над жертвой своей недавней ярости.

Жду, что он ему что-нибудь скажет напоследок, пригрозит, оскорбит или снова ударит. Но он всего лишь подбирает его выпавший телефон. В отличие от того, который я разбила, этот в порядке. И даже пароля для блокировки экрана нет. Олег это первым делом проверяет. А потом по памяти набирает чей-то номер.

– Тут в парке произошёл инцидент, надо с ним разобраться, – опустив всяческие приветствия, сообщает он собеседнику, когда тот принимает вызов.

Что ему отвечают, не разбираю. Да и длится речь абонента недолго. Далее снова заговаривает Олег:

– Драка. Четверо. У одного сломана рука. С его телефона звоню.

Скупые пояснения разбавляются ещё одной паузой и чужими словами, которые я не слышу. Моё внимание по-прежнему приковано к пострадавшему парню, кажется потерявшему сознание от боли.

– Да, под камеру, скорее всего, все попали, – продолжает отвечать муж на какие-то вопросы, поднимая голову к ближайшему столбу.

На нём и правда установлено видеонаблюдение. А пока я на него смотрю, настаёт вновь черёд Олега говорить.

– Я один.

Дальше голос собеседника звучит гораздо громче. Но, как начинает, так и замолкает, резко перебитый Олегом.

– Знаю. Я сам так решил, – морщится он, как от боли. – Всё. Перезвоню, когда куплю себе новый телефон. Мой сломался.

Отключается. Телефон швыряет обратно на землю. Следом проходит дальше, поднимает собственный, чуть ранее мною разбитый. Вертит в руках, после чего убирает его в карман джинсов, и только потом мы возобновляем путь на выход из парка.

Я по-прежнему настолько в шоке, что безропотно позволяю ему тащить меня, куда придётся. Лишь раз оборачиваюсь, чтобы бросить виноватый взгляд на оставшихся лежать на земле парней. Правда эта моя эмоция даёт трещину, как только я перевожу взгляд обратно на Олега и замечаю на его шее кровоточащий порез. Аж спотыкаюсь на ровном месте.

Это его тот, что бутылку ранее разбил, поранил? Или у них у кого-то нож оказался припрятан? Или ещё что-то?

Перед глазами снова встают картины прошлого. Только на этот раз я вижу в реанимации не друга брата, а Олега. Аж голова кружится. Повторно спотыкаюсь. Муж, конечно же, ловит меня тут же, но я отмечаю это краем сознания. Во мне принимается планомерно зашкаливать ужас. Взгляд хаотично мечется по всему его телу, выискивая другие следы драки. Наливающийся синяк на скуле, разбитая губа, сбитые костяшки… Ничего настолько серьёзного больше не нахожу, но и того, что есть, достаточно, чтобы сойти с ума от беспокойства. Особенно, если учесть, что муж вот уже второй раз за день чуть не прощается с жизнью по моей вине. Впору сбегать уже не от его тирании, а чтобы самой не убить однажды по глупой случайности.

– Надо заехать в аптеку. Купить что-то, чтоб обработать твои раны, – произношу сбивчивым шёпотом.

– Не надо. Всё равно обратно в больницу тебя отвезу.

Мы останавливаемся около его машины. Мигает сигналка. Олег открывает для меня дверь, и я безропотно усаживаюсь в салон его Ауди. Ещё через несколько секунд он тоже присоединяется ко мне, трогая автомобиль с места. Вот только по итогу едем мы не в клинику, как он сказал, а в торговый центр.

Первый этаж там работает в круглосуточном режиме, включая супермаркет и салон сотовой связи. Во второй мы и направляемся, где Олег покупает себе замену уничтоженному телефону и переставляет в него свою старую симку. Но прежде чем уйти, я сворачиваю в сторону виднеющейся в конце прохода кассы продуктового магазина.

За спиной слышится усталый вздох. Хотя муж никак не комментирует мой порыв, просто идёт следом. И отбирает корзинку, которую я беру на входе. Не спорю, идя дальше, выискивая нужный мне отдел. Нахожу почти в конце зала. А он здесь огромный. Так что поплутать приходится немало. Зато тут есть почти всё, что нужно, для оказания первой помощи. До больницы ещё добираться, а порез на его шее продолжает кровоточить прямо сейчас. Кидаю в корзину ватные диски, пластыри, бинты, антисептик, мазь для лучшего заживления порезов и пару бутылок воды. Одну – маленькую – для промывания ран, другую – полуторалитровую – себе в больницу. Только после этого разворачиваюсь обратно в сторону касс под пристальный взгляд Олега. Делаю вид, что не замечаю.

Время позднее, так что народа в магазине немного, и ждать очереди не приходится. Уже вскоре мы вновь оказываемся сидящими в машине. Только на этот раз я не позволяю Олегу так сразу завести двигатель.

– Раздевайся! – командую строгим тоном, раскрывая пакет.

Не знаю, о чём думает мой муж, но аж зависает на пару мгновений. По прошествию которых послушно стаскивает с себя свитшот. А за ним и лонгслив. Теперь невольно зависаю я сама. Не из-за того, что он такой послушный. И не из-за красивого тела, хотя оно у него и впрямь шикарное. Все мышцы идеально проработаны и соблазнительно перекатываются под загорелой кожей при каждом, даже самом малейшем движении тела. Настоящий образчик мужской красоты. Но я смотрю исключительно на порез, что оказывается намного длиннее, чем мне виделось раньше. Проходит через всё горло и заканчивается у самых ключиц. Снятый лонгслив и тот кровью напитан.

– Чтоб тебя, – ругаюсь, не сдержавшись.

– Оказывается, я не каменный, да? – усмехается на мою реакцию мужчина.