Моменты, когда ты была моей (ЛП) - Эванс Л. Дж.

Я взглянул вниз. На лице Тео застыло то же недоумение, что и в тот миг, когда я забрал его из приюта. Он пытался понять, что значит все это. Что он больше никогда не увидит родителей. Что его отец лежит в этом деревянном ящике.

Может, так даже лучше. Не знать. Не видеть.

А перед глазами у меня снова и снова вставало залитое кровью лицо друга.

Прошло три ночи с того дня, как наша команда вернула тело Уилла домой, и все это время я видел только это. В первую ночь, когда Тео еще не было со мной, я заглушил кошмары алкоголем. Но как только привел мальчишку домой, решил не пить. Он мог нуждаться во мне.

После оформления всех бумаг я отвез его в квартиру Уилла — думал, так ему будет легче среди знакомых вещей. Но сам я чуть не сломался, окруженный его воспоминаниями.

А Тео был почти безутешен. На следующий день я собрал как можно больше его игрушек и одежды и перевез к себе. В квартиру еще придется вернуться и все разобрать, но я эгоистично отложил это.

Каждую ночь Тео плакал, засыпая, звал родителей. И каждый раз мое сердце крошилось на части. Он засыпал в гостевой, но потом неизменно перебирался ко мне. Я просыпался от острых локтей и костлявых пяточек, упирающихся в мои бока.

Я не привык делить постель ни с кем. Женщин я всегда оставлял или в их квартирах, или в отелях, сам уходил до утра. Никогда не просыпался рядом. Кроме того единственного утра, когда в моей кровати оказалась блондинка. А проснулся я уже один.

Та ночь едва не стоила мне дружбы длиною в жизнь.

Я мотнул головой. Но всю неделю не мог выбросить Фэллон из мыслей. Хотел поговорить. Услышать ее честный, жесткий взгляд на вещи, похожий на папин. Но не мог. Не сейчас, когда у нее самой на пороге бардак.

Когда отец рассказал о задержании и истории с Джей-Джеем, я едва не потерял контроль. Хотел собрать команду, разнести камеру, где сидел этот ничтожный ублюдок, и сам прикончить его за то, что он едва не разрушил Фэллон.

Меня остановил только мальчишка напротив за столом. Вместо глупости я отправил Фэллон жалкое сообщение. Она ответила:

ОНА: Мы оба понимаем, как пусто звучат слова, но мне так жаль Уилла. До черта жаль тебя и Тео. Не думай обо мне, Паркер. Я справлюсь. Просто позаботься о себе и о мальчике.

Но я-то знал, что она лжет. Что ей очень далеко до «справлюсь». Она делала то, что всегда умела — замыкалась, прятала раны, делала вид, что не нуждается ни в ком.

Отец говорил, что она вернулась домой. И правильно. Там, на ранчо Харрингтонов, среди полей и гор, Фэллон всегда находила опору.

А я? Что удержит меня? Раньше — служба в морских котиках. Сейчас казалось, что я потерял себя навсегда. И это ощущение удерживало меня от того, чтобы написать ей. Чтобы не утонуть в короткой искре света, которую она бы дала, даже сама выкарабкиваясь из тьмы.

Маленькая ладошка почти выскользнула, я сжал ее крепче.

— Готов, парень? — спросил я.

Он поднял на меня затуманенные глаза.

Меня все еще накрывало паникой от мысли, что теперь я отвечаю за эту жизнь. Будто снова на тренировках BUD/S — тебя держат под водой, а вырваться невозможно.

Тео пожал плечами, отстранился и прижал к лицу плюшевого пса, которого я помнил с ним всегда. Я присел и взъерошил его волосы.

— Осталась последняя миссия на сегодня. Придется встретить еще людей, а потом — домой и включим те собачьи шоу, что тебе нравятся.

Вчера я случайно наткнулся на трансляцию выставки собак. Он не дал переключить, и смотрел с тем же восторгом, с каким другие дети смотрят мультики. Потом я нашел записи в интернете, и он пересмотрел их все.

— Хорошо, Парк, — сказал он. Голос, интонация — словно говорил Уилл. Сердце скрутило в узел.

Я поднял его, он уткнулся мне в плечо, и я пошел по влажной траве к лимузину, что нанял отец.

Родители ждали нас там. Папа обнял маму за плечи. Она была высокая, почти метр восемьдесят, стройная и элегантная, с темными волосами и светло-голубыми глазами. В темно-синем костюме, с волосами, собранными в тугой узел. Ее глаза покраснели от слез. Она горевала не меньше меня.

В машине царила тишина до самого дома командира, где собралась команда, чтобы помянуть Уилла. Там полетели истории. Каждый вспоминал — безумные приключения, смешные моменты. Мы смеялись сквозь зубы, сдерживая слезы. Потом хлопали друг друга по спине и расходились.

У нас было четыре месяца до нового вызова. Потом — полгода тренировок по всей стране. Месяцы вдали от базы. Значит, у меня было четыре месяца, чтобы разобраться со своей жизнью. С тем, что теперь будет с Тео.

Я любил его. Не мог даже думать о том, чтобы передать его кому-то еще. Но злость накатывала — моя жизнь превратилась в чужую. А за злостью всегда шла вина. Желание, чтобы Уилл остался жив — не ради дружбы, а чтобы я не взваливал его ношу — казалось мне самым подлым.

После дома командира мы вернулись в мой коттедж вместе с родителями. Мама помогла Тео переодеться из костюма, который сама же купила ему на похороны. Я бы и не подумал о таком. Как и о сотне других мелочей, которые она уладила за эти дни. Что будет, когда родители вернутся в Лас-Вегас?

Что будет с Тео, если его будет воспитывать такой эгоистичный ублюдок, как я?

Я ушел в комнату, повесил форму и стал искать чистую одежду. Вещей почти не осталось, гора детских и моих вещей переплелась в хаос. Я натянул черные карго и футболку с логотипом Marquess Enterprises, которую обычно надевал, помогая отцу с охраной казино Рэйфа.

Форма. Только другая. Тоже защита и служба. Но и в ней я однажды провалился.

Грудь сжала вина. Десять лет назад я ушел от Фэллон в тот день, когда она больше всего нуждалась в защите. Тереза Пьюзо и Адам Хёрли напали на нее, и она едва не погибла. С тех пор, как она перебралась в Сан-Диего, я старался уберечь ее. Но снова не смог. Сначала Эйс и его жена. Теперь — Джей-Джей.

Если бы я меньше думал о карьере, а больше о ней? Если бы сдержал обещание ей, а не только деду? Было ли обещание умирающему старику важнее ее жизни? Конечно, нет. Но что теперь?

Я вышел из спальни. Отец поднял глаза от телефона.

— Думаю, закажем пиццу.

— У вас ранний рейс. Не нужно сидеть с нами.

Он проигнорировал и достал из холодильника два пива, протянул одно мне.

— Мы с мамой много говорили. Думаем, вам с Тео стоит пожить у нас.

— Что? — я едва не поперхнулся.

— А что ты будешь делать, когда уйдешь в командировку? Кто присмотрит за Тео? Так хотя бы он будет спать в своей постели и рядом будут те, кому он небезразличен.

— Пап, ты же собирался на пенсию. Продать дом, путешествовать. Пять лет свободы, а потом осесть где-нибудь.

Отец два десятка лет работал на Рэйфа. Когда тот женился на Сэди, поставил CEO, чтобы больше времени быть с семьей. А отец, наоборот, погрузился в дела. Он был не просто начальником охраны, а настоящим цербером, контролирующим все. Но обещал маме уйти к концу года.

— Честно говоря, мы и сами думали — где ты осядешь, там и мы. — Он грустно усмехнулся. — Надеялись, что от вас с Уиллом будут еще внуки, даже если ты клялся остаться холостяком.

Я стиснул зубы, чтобы не застонать. Уилл мечтал о детях, а я шарахался от темы.

Но я услышал главное: они предлагали разделить ношу. Заботу о Тео. А я не хотел, чтобы они жертвовали своими планами ради меня.

— Внуки — одно, — хрипло сказал я, — а становиться родителями в пятьдесят пять — совсем другое.

Отец пожал плечами.

— Жизнь любит кидать гранаты. Иногда только после того, как собираешь обломки, понимаешь — это было лучшее, что могло случиться.

Красивые слова. Но боль только резанула сильнее. Осколки моей жизни не должны были лететь и в них. Он заметил мои сомнения.

— Подумай. Ты же не бросаешь его в систему опеки. Ты его опекун. А мы просто поможем, когда тебя не будет рядом.

— Мы любим его, Паркер, — сказала мама, входя на кухню. Она обняла меня за талию и прижалась головой к моему плечу. — Мы любили Уилла. Тео уже был нашим внуком. Сейчас это просто стало официально.